Глава 25

– Поехали? – Павел врывается в кабинет Марка.

Уже собран. Чёрное классическое пальто очень ему идёт, делает немного старше, привлекая ещё больше внимания. Он и так фантастически хорош, но сейчас особенно. Или я настолько соскучилась по нему, что абсолютно всё в этом мужчине кажется мне манящим.

Замечает мой взгляд, и я тут же отворачиваюсь, делаю вид, что собираю документы.

– Марк, документы по Рязани домой возьму, просмотрю ещё на выходных. – Босс лишь кивает в ответ.

Мы и так задержались, офис уже опустел, остались только мы. Алиска ноет, что хочет домой, но я ждала Павла, чтобы отправиться за Славкой.

– Всем пока. Хороших выходных, – машу Алисе.

– Выходные будут хорошими, если кто-то, – намекает взглядом подруга, – выполнит мою просьбу.

– Посмотрим, – абстрактный ответ, но у меня есть время для раздумий, пока едем к Артовым.

Едем в полнейшей тишине. В воздухе витает напряжение, не позволяя расслабиться в обществе друг друга. Не знаю, как начать разговор.

– Ты подумала насчёт завтра? Может, всё-таки отвезём Славку к маме?

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Почему? Мама займётся ребёнком, ты отдохнёшь. Работали всю неделю на износ, даже без обеда. Всем нужно отдыхать. – Ого, а за меня, оказываются, переживают.

Есть надежда, что не все мосты сожжены, есть хоть что-то для восстановления.

– Лучше не надо.

– Да почему, Вика? Почему? – заводится Павел, повышая голос. Мы слишком долго сдерживались. Сейчас рванёт.

– Он привыкнет к вам, как ты не понимаешь! – взрываюсь. – Ему не хватает мужского внимания, заботы, разговоров, поэтому Славка тянется к тебе. У него никогда не было бабушки и дедушки, поэтому он мгновенно прикипел к твоим родителям. Они лишь проявили заботу, и он тут же откликнулся всей душой, потянулся к ним. Но ты уйдёшь так же легко, как и появился в его жизни, а ребёнку потом потребуется много времени, чтобы забыть, – срываюсь на Артова, объясняя элементарные вещи. – И мне нужно забыть… – шепчу, отвернувшись от Павла.

Давит на тормоз, съезжая на обочину. Разворачивает меня к себе, резко дёрнув за шею.

– А ты не забывай! – почти кричит на меня. – Я ведь не забыл. Твои слова не забыл, нет – помню каждое. Я всё помню. Тебя помню, тело твоё в своих руках помню, каждое прикосновение, поцелуй, взгляд. Всё, абсолютно, – тяжело дышит, кажется, высекая каждое произнесённое слово. Не прикасается, изучает моё лицо шальным взглядом. – Вика, я хочу тебя постоянно, – стонет, прикрыв глаза.

– Не заметила! – фыркаю, закатив глаза.

Хватает мою ладонь, одним движением прижимая к своему паху. Лишь слегка сжимаю пальцы, сразу ощущаю бешеное возбуждение Артова. Член, будто каменный, оттопыривает брюки, показывая мне всю правдивость его слов.

Замираем, сканируя друг друга взглядами. Тяжело дышит, мужская грудь с силой понимается и опускается в ожидании моей реакции. Он первый шаг сделал, теперь очередь за мной, и, если сейчас не сделаю движение навстречу, потеряю его навсегда.

Одним движением расстёгиваю ремень и пуговицу, ныряя пальчиками в брюки. Сжимаю горячий член, двигаю ладонью, вызывая тихий стон Артова. Раскалённая плоть пульсирует, отдаваясь сердцебиением в руке.

– Вика, не нужно начинать то, что не планируешь закончить… – шепчет.

– Планирую, а ты?

Словно призыв к действию для Павла. Бьёт по газам, срываясь с места. Через три квартала отель. Влетает на парковку.

– Не передумала?

– Нет, – отвечаю так уверенно, словно от этого сейчас зависит моя жизнь.

Практически выдёргивает из машины, тянет за собой ко входу. Еле успеваю перебирать ногами. Ошарашенный администратор быстро выдаёт ключи, лишь бы от нас избавиться.

Как только оказываемся в номере, прижимает к стене, не позволяя двигаться.

– Если я сейчас к тебе прикоснусь, дороги назад не будет. И я говорю не про секс. – Льдистые глаза темнеют, ожидая моего решения.

А я уже всё решила.

Скидываю пиджак по широким плечам. Провожу ладонями по его груди, чуть сжимая ткань, под которой рельефом прощупывается спортивный торс. Расстёгиваю дрожащими пальцами мелкие пуговички. Одну за другой, медленно.

Его тело пылает, обжигая желанием. Глубоко вдыхаю мужской пряный аромат, воссоздавая манящий запах, который сводит с ума.

После близости я всегда пахла им, будто губка, впитывала Артова в себя, чтобы и после наслаждаться воспоминаниями его жадных прикосновений.

Толкаю Павла в грудь, делая шаг за шагом в направлении кровати. Легко поддаётся, полностью позволяя руководить им. Лишь слегка надавливаю, и Артов падает, раскидывая руки по сторонам. Взбираюсь сверху. Провожу ладонями по широкой груди. Похотливо облизываюсь в предвкушении нашей близости. Павел замер, не торопит, не подгоняет в движениях, полностью отдаёт мне контроль над ситуацией.

Вопреки его желаниям, не прикасаюсь к губам. Веду языком по шее, слизывая терпкий вкус большого мужчины, ниже, по груди. Обвожу сосок и прикусываю, отчего Артов чуть подаётся мне навстречу. Исследую каждый кубик пресса губами и языком, оставляя на коже влажные дорожки.

Снова расстёгиваю ремень. Совершаю все манипуляции медленно, не отводя взгляда от разгорячённого мужчины. Терпение Артова на исходе. Слишком голоден. Слишком долго ждал. Мы ждали.

Стягиваю брюки вместе с бельём. Обсматриваю мужское притягательное тело, словно поглаживаю взглядом, уже мысленно чувствую его в себе.

– Разденься для меня. Просто разденься. – Голос Артова хрипит.

Нервно сглатывает, когда стягиваю платье через голову. На мне то же бельё, что на свадьбе у Алисы. По взгляду понимаю – помнит. Бюстье летит на пол, туда же через секунду отправляются и трусики.

Тело натянуто, словно струна, напряжено в ожидание тягучего удовольствия. Пылаю изнутри, покрываясь испариной, но хочу оттянуть момент бешеной страсти.

Знаю, что наша близость произойдёт ещё не раз сегодня, и после, но каким же сладким становится момент, когда получаешь то, чего так долго ждал, прогоняя в мыслях снова и снова.

Артов садится на кровати, опирается на мягкое изголовье, резко притягивая меня к себе.

Жадно обвожу взглядом тело Павла – мускулистое, сложенное идеально и правильно. Усаживаюсь на него, снова провожу ладонями по рельефным мышцам, всхлипывая от восхищения.

– Вика, давай уже… Ну… Не могу больше.

– Нетерпеливый!

– Сама же хочешь не меньше.

– Хочу…

Приподнимаюсь над головкой толстого члена, чтобы опуститься медленно, наслаждаясь каждым сантиметром желанной плоти. Но Артов притягивает для долгожданного поцелуя, впиваясь в мои губы. Нажимает на поясницу заставляет резко насадиться, до самого основания крупного органа.

От рваного рывка все мышцы сжимаются, тянущие и мучительные сладкие ощущения изголодавшегося по его ласке тела подсказывают, что это только начало. Он так просто не отпустит, да и я не готова отпустить его.

– Двигайся! – Артов подстёгивает в нетерпении.

Врываюсь в его рот горячим языком. Слышу нетерпеливый стон. Поднимаюсь и опускаюсь. Снова и снова. Тону во влажных шлепках наших тел, соприкасающихся на стыке. По спине стекают влажные капельки.

Каждое движение сводит с ума, выжигая остатки разума; каждый стон распаляет нас ещё больше, заставляя впиваться пальцами в желанное тело; каждый поцелуй жадный, срывающий в пропасть голода и разврата.

Насаживаюсь на него, как одержимая, ни на секунду не останавливаясь, желая довести нас обоих до желаемого оргазма. Сумасшедшее притяжение, разносящий всё вдребезги взрыв желания друг друга. По-настоящему, всегда на грани. Дикий оргазм сносит неожиданно, заставляя тело сокращаться в частых конвульсиях. Останавливаюсь, чтобы справиться с громкими стонами и дрожью, разбивающей на тысячи кусочков.

– Ещё!

Вбивается крупными бёдрами снизу, заставляя меня набирать обороты, ускориться, чтобы снова сорваться в эйфорию. Скачу на нём, как ошалелая, откинув голову назад.

Растворяюсь в пряных ощущениях и огне, врывающимся раскалёнными потоками под кожей. Снова в пекло желания вместе с Артовым, снова на грани чувств, реальности. Словно пьяная, взлетаю всё быстрее и быстрее, насаживаясь на каменный член, опускаясь до основания, принимая его полностью. Кажется, ещё немного – и меня разорвёт от ощущения наполненности и жёстких толчков.

Совершенно не осознаю, как оказываюсь лежащей на спине. Окидываю взглядом Павла, который устроившись между моих ног, закидывает их себе на плечи. Входит одним толчком, заставляя выгнуться ему навстречу. С каждым его движением завожусь снова, требуя двигаться жёстче.

В глазах Артова пустая синева, пугающая, похотливая и голодная бездна, раздирающая меня на части. Возможно, сейчас я смотрю на него так же. Движения на грани возможностей, каждый толчок его члена срывает вскрик с моих губ. Стоны становятся протяжнее и громче. Артов хрипит, кажется, полностью отключившись. С силой сжимает мою грудь, притягивая ближе, не давая возможности пошевелиться.

Горячо, сладко, немного больно. Невыносимо и безжалостно. Приподнимает меня, под другим углом задевая головкой члена, кажется, какие-то самые чувствительные точки. Ощущение, что я сейчас взорвусь в его руках. Переходим на какую-то адскую, нечеловеческую скорость. Не могу выговорить ни слова, просто всхлипывая.

Наваливается на меня большим телом. Врывается в мой рот, терзает губы, не сбавляя оборотов. Меня ожидаемо накрывает оргазм. Дрожь прокатывается по всему телу до кончиков пальцев, с новой силой возвращаясь обратно. Меня отключает, накрывает оглушающей волной. Дико сокращаюсь вокруг его члена, всё ещё чувствуя его движения.

Артов хрипло стонет, кончая во мне. Всё ещё ощущаю его толчки, и спазмы собственного тела, не желающие угасать. Продолжает целовать, не могу вздохнуть полной грудью, задыхаясь под ним. Так много эмоций, в который я практически захлёбываюсь. Так и свихнуться недолго в объятиях мужчины, который творит с моим телом невообразимое, полностью подчиняя себе.

Артов падает на кровать рядом, тут же притягивает к себе. Жадные поцелуи продолжаются. Его губы двигаются вниз по шее, не позволяя остаткам оргазма совсем угаснуть. Тело, разнеженное и пьяное от ласки, всё ещё искрит удовольствием. Я сейчас задохнусь от эмоций, окутывающих меня. Но вопреки всему, притягиваю Павла, нахожу его губы, впиваясь жадным поцелуем.

Замираем, остываем в объятиях друг друга. Мокрые и уставшие, но безумно счастливые, утолившие, наконец, голод.

– Признайся, что солгала, – шепчет. – Признайся. Мне это нужно.

– Солгала, – провожу пальчиками по его губам. – Чувствую. Задыхаюсь от чувств. Спасибо, что не сдался.

Снова прижимает к себе, захватив в кольцо своих рук. В объятиях родного мужчины спокойно и хорошо, словно душа на месте, успокоилась, нашла приют. В номере темно и тихо, только наше дыхание в унисон звучит одновременно.

Не хочется двигаться, вставать и куда-то идти.

– Наверное, пора сходить в душ и ехать? Ольга Андреевна ждёт, – лениво ворочаюсь, пытаясь встать.

– Лежи, – прижимает к себе. – Маму предупредил, что задержимся.

– Это когда?

– Перед тем, как из офиса уезжали. Изначально планировал задержаться.

– В смысле? – толкаю его в грудь ладошками. – Знал наверняка, что я соглашусь?

– Нет, – улыбается, – просто запланировал маленький скандал, чтобы поговорить, вывести на эмоции и получить опровержение твоих слов, врунишка.

Изучающе брожу пальчиками по его лицу. Тону в синеве его глаз, поблёскивающих счастьем и нежностью. Так смотрят только на любимых.

– Мама снова спрашивала, привезём ли завтра Славку.

– Не знаю, – вздыхаю. – Она-то, понятно, желает возиться, но я беспокоюсь, что он надоедает Алексею Дмитриевичу.

– О, – откидывается на подушке Павел, – поверь мне, инициатор завтрашнего приезда Славки как раз-таки именно папа, – смеётся, а я непонимающе смотрю на него.

– Это как?

– Вика, мама уделяет много, очень много внимания отцу. Настолько много, что он от этого самого внимания и заботы скулить готов. В хорошем смысле. Папа любит маму, поэтому беспрекословно соглашается. А ещё папа любит собирать модели кораблей, посвящая этому занятию много времени. Поэтому Славка – его возможность заниматься любимым хобби плюс развлекать ребёнка, привлекая к интересному делу. Ну а мама молчит – он же ребёнком занят, – разводит руками.

До меня доходит логическая цепочка, выстроенная Павлом. Начинаю хохотать, понимая, что мой ребёнок – решение многих проблем.

– Ольга Андреевна желает присутствия ребёнка, Алексей Дмитриевич желает заниматься любимым делом, Алиска хочет провести выходные вдвоём с Марком. Видимо, ехать завтра моему сыну к твоим родителям, – продолжаю смеяться.

– Да, один маленький человек, а может решить одновременно столько задач разных людей, – становится серьёзным. – Знаешь, Славка мне понравился. Я плохо понимал, как вообще себя с ним вести, но, познакомившись, пришёл к выводу, что мы можем найти общий язык, разговаривать, заниматься каким-то совместным делом. Мне кажется, и я ему понравился.

– Очень, – напряжённо выдыхаю. – Последние два дня он говорит только о тебе, снова о тебе, опять о тебе, и так по кругу. У него не было отца, который бы чему-то научил, подсказал, помог, поэтому он тянется к тебе.

Артов укладывается ближе, не сводит с меня взгляда. Прямо сейчас решает что-то для себя, внутри, или решается сказать?

– Я не уверен, что смогу стать для него хорошим отцом…

– Для начала ты можешь стать ему другом.

– Обещаю, что постараюсь, – снова сгребает меня в охапку, уткнувшись в волосы. – А потом, когда ты родишь мне ребёнка, я смогу стать к нему ещё ближе, набравшись опыта.

– Ребёнка? – приподнимаюсь, заглядывая в льдистые глаза. Неужели он серьёзно?

– Стоп, – прикладывает палец к моим губам, не даёт сказать. – Не прямо сейчас. Не прямо сегодня. Но наш с тобой планируемый союз предполагает рождение ещё одного Артова. К тому же мама со всех берёт обещание на двух внуков. Алиса такое дала на свадьбе. Нам проще – один уже в наличии.

Осмысливаю сказанное. Ничего себе! Вот подруга, хоть бы словом обмолвилась. Интересно, никаких документов не подписывала? Возможно, Ольгу Андреевну обещание на словах не устраивает, и ей нужен юридически оформленный документ.

– Паш…

– Девочка моя, я не настаиваю. Пока. Тебе нужно подумать. Это я понял и принял. Всему своё время, когда будешь готова.

Расслабляюсь. Павел не давит, ни к чему хорошему это не приведёт. Когда меня настойчиво к чему-то подталкивают, я, будто назло, начинаю действовать от противного. Часто потом сожалею о сказанном и сделанном, но перебороть себя не в силах.

Ещё час проходит для нас в жаркой близости и безмерном обладании друг другом. Всё-таки большие перерывы нам обоим даются сложно. Потом мы словно с цепи срываемся в невозможности насытиться и насладиться.

Наконец, едем к родителям, чтобы забрать Славку, который, я уверена, уже изрядно надоел новоиспечённым дедушке и бабушке.

– Ты когда на развод подавать собираешься?

– Нужно документы собрать, с юристом проконсультироваться. Развод ведь через суд.

– Я уже консультировался. Так как твой муж в розыске и, скорее всего, будет осуждён, можно развестись через ЗАГС даже при наличии несовершеннолетнего ребёнка. Просто документы подать по месту регистрации брака, и всё.

Улыбаюсь, смотрю на сосредоточенного и серьёзного Павла. Вот что его волнует, оказывается, вот о чём думает. А я всё ещё думаю о квартире и нашем с Валерой договоре.

– Не забывай про договор, который мы заключили при покупке квартиры. Такое рассматривается только в суде. Даже если его посадят, он всё равно когда-нибудь выйдет на свободу, и у него должно быть жильё.

– Значит, оставляй эту квартиру и переезжайте ко мне со Славкой, – пытливо всматривается, ожидая ответа.

Не настаивает, просто предлагает. Пока предлагает.

– Паш…

– Я всё знаю, Вика. Не давлю. Но ты же понимаешь, что переехать придётся в конце концов.

– Понимаю, – откидываюсь на сидении, всматриваясь в довольного мужчину. – Дай немножко времени, чтобы Славку подготовить. И себе дай возможность принять тот факт, что кроме меня ты каждый день будешь видеть моего ребёнка.

– Уже принял, ничего страшного в этом не вижу. И кстати, – кладёт ладонь на моё бедро, поглаживая, – когда отца Славки осудят, ты можешь потребовать лишить его родительских прав. Он ведь всё равно не помогает ничем столько лет. А я Славку усыновлю, чтобы, как все, Артовым был.

Ошарашенно таращусь на Павла. И когда он ко всему этому пришёл? Говорит так, будто думал неоднократно: перебрал все варианты, проконсультировался с юристом, пришёл к определённым выводам, в первую очередь, для самого себя.

Неужели вот так просто готов ко всему: жить вместе, воспитывать моего ребёнка и даже усыновить.

– Ты уверен, Паш? – спрашиваю, опасаясь, что может со временем передумать, понять, что ему, всегда жившему легко и непринуждённо, мои проблемы не нужны.

– Я говорю это не просто так. Всё обдумал и принял, и понял, что сам этого хочу. К тому же, поверь, – смеётся, – мама не потерпит, чтобы Славка остался Елесеевым. Все должны быть Артовы – точка.

– А родители не будут против? – почти шепчу. Только сейчас до меня доходит, что всем придётся принять чужого ребёнка.

– Против чего?

– Против меня, против Славки, против усыновления.

– Вика, – тяжело вздыхает, – мне мама практически сразу после свадьбы Марка сказала: «Присмотрись к Вике, женись, ребёнка усынови, роди второго».

– Так это же было сразу же…

– Именно, сразу после нашей ночи «без обязательств». Может, Марк прав, и она знает то, чего не знаем мы… – пожимает плечами, ещё крепче сжимая пальцы на моём бедре.

– В каком смысле?

– Когда никто ещё не знал, что у них с Алисой завязались отношения, мама настоятельно рекомендовала брату к ней присмотреться, уверяя, что именно такая девушка будет для него прекрасной парой. И в моём случае настаивала обратить внимание на тебя.

А он меня ведьмой называет.

Мне до Ольги Андреевны ой как далеко, оказывается. Вот и правда, откуда она всё знает, как безошибочно определяет, к кому присматриваться её сыновьям?

– Вот-вот, – тыкаю в него пальчиком, зло прищуриваясь. – А ты меня ведьмой называешь!

Смотрим друг на друга и взрываемся смехом.

Наконец-то чувствуем лёгкость в общении. Исчезло напряжение, надрывность слов и эмоций, можно расслабленно обсуждать всё на свете в привычной для нас манере.

Мысленного благодарю Пашу, что он не сдался, не отступил, столкнувшись с проблемой моего характера, смог отыскать маленькую дверцу, чтобы проникнуть в меня, исследовать, понять, что всё сказанное мною лишь защитная реакции женщины, которая боится снова поверить. Никогда бы не подумала, что Павел Артов способен на отчаянные поступки в отношении женского пола, внимание которого всегда доставалось ему слишком легко.

Внутри ещё не угасла искра сомнения, но вера в его выбор крепнет, позволяя думать, что я, возможно, для него первая настоящая любовь.

– Приехали. Пошли? – приближается, проводит по губам, спускаясь на подбородок, ниже, лишь слегка мазнув по шее. – Минутку ещё, – отвечает сам себе. – Сейчас Славку заберём, и я уже не смогу целовать тебя открыто.

– Так целуй сейчас.

Захватываю его губы, чуть оттягивая нижнюю. Погружаюсь в него, заигрывая языком. Требую Павла всего даже в поцелуе. Не ждёт, притягивая меня к себе, впечатывая в широкую грудь. Задыхаюсь от его напора и жажды. Снова. Целуемся, как в первый раз: со сбившимся дыханием и стонами.

– Пошли, – шепчет, – иначе сейчас придётся искать укромное место для продолжения.

В доме тихо, на кухне пусто, и даже свет не горит. Переглядываемся с Павлом, не понимая, где все.

Откуда-то слышится приглушённый детский смех. Паша тащит меня за руку, проходим по длинному коридору и оказываемся в светлой гостиной.

Ольга Андреевна, Алексей Дмитриевич и Славка играют в твистер, видимо, этот раунд затянулся, потому что все трое распластались в неестественной позе на полу. Мой ребёнок хохочет, заливается до слёз, наблюдая, как дедушка Лёша пытается переставить ногу на синий кружок, кряхтит и что-то бурчит себе под нос.

– Ого, пап, да ты гимнаст! – ржёт Артов, наблюдая за пыхтениями отца.

В этот момент нога Алексея Дмитриевича соскальзывает, и все игроки падают на пол, хохочут, тыкают в друг друга пальцами.

– Ага, не думал, что в шестьдесят лет буду изгибаться ради кружочков, – садится, подгибая ноги в попытках отдышаться.

– Не ради кружочков, а ради ребёнка, – тут же прилетает ответ от Ольги Андреевны.

– Всё веселее, чем велотренажёр и твои брокколи!

– И чем это тебе брокколи не нравятся? Это полезная еда. Я для тебя стараюсь, Лёша! Забочусь. – Женщина подскакивает, складывая руки на груди.

– А я хочу жареную утку. Дикую, нашпигованную дробью!

Я, Павел и Славка лишь молча переводим взгляд с Ольги Андреевны на Алексея Дмитриевича. Такое чувство, что они сейчас покусают друг друга, но от этого их ссора не менее милая.

– Вот езжай на охоту и стреляй своих уток! Как раз сезон открыли, – фыркает.

– Ты же настаиваешь, чтобы я рядом был, а то тебе скучно, – разводит руками и кривляется, словно ребёнок. – Ружьё год в сейфе стоит, заржавело, наверное.

– А мне теперь не скучно, – хватает Славку за руку, тянет за собой. – У меня теперь внук есть, – демонстративно идёт к выходу, мы с Павлом едва успеваем освободить место. – А ружьё твоё я почистила две недели назад. В идеальном состоянии, не промахнёшься.

Бормочет что-то себе под нос, недовольно фыркает, покидая гостиную. Снова переглядываемся с Павлом, он лишь пожимает плечами, не в состоянии объяснить маленькую семейную ссору.

– Пап, мама не со зла, ты же знаешь… – начинает Павел.

– Эх, сын, глупый ты, – останавливается напротив, заглядывая в глаза. – Это и есть настоящая любовь: когда ты ешь её чёртово брокколи, хотя ненавидишь его всей душой, а она всё равно тайком чистит твоё ружьё, хотя считает охоту глупым развлечением. Учись компромиссу, и будет тебе счастье, – щёлкает Павла по носу пальцами.

Ещё несколько минут с Пашей молча смотрим друг на друга.

– Интересные они, – улыбаюсь, – твои родители.

– Зато всю жизнь вместе, – обнимает Артов, прижимая настолько сильно, что, кажется, кости хрустят. – Я тоже так хочу.

– Будет, – поднимаю глаза, ловлю в его взгляде задорные смешинки. – Если мы научимся находить компромисс.

– Научимся, не сомневайся.

Стоим обнявшись, наслаждаясь моментом. Никуда не хочется идти или ехать, просто желание быть рядом, вот так, соприкасаясь телами, ощущая на макушке родное дыхание и знакомый аромат близкого человека.

– Вы там идёте? – Крик Алексея Дмитриевича отрезвляет, заставляя сорваться с места.

– Так, – Ольга Андреевна уже собрала Славку, выставив перед нами, – завтра привезёшь его к десяти, – это Павлу, – потом мы машину с водителем возьмём, съездим сами в торговый центр. Куртку нужно новую купить, ботинки, вещи кое-какие, чтобы у нас были, не таскать же всё время с собой. И игрушки, чтобы в его комнате оставались, развивающую азбуку, игры настольные… – прикрывает глаза, видимо, вспоминает.

– И аквариум! – подсказывает мой сын.

– Точно, вот – аквариум с золотыми рыбками!

Славка довольно кивает. Интересно, на что ещё мой ребёнок раскрутил Артовых? Планов-то море, оказывается.

– Мам…

– Павлик, я сейчас никого не спрашиваю! Просто напоминаю сама себе вслух, что купить нужно. Ваше мнение не учитывается. Ясно?

– Да, – одновременно выдаём с Павлом, понимая, что сопротивление бесполезно в данном случае.

– Всё, пока, ребёнок, – целует Славку, наконец, отпуская. – До завтра.

– До завтра, бабушка Оля.

Выползаем из дома, переваривая полученную информацию. А я-то думала, что смогу противостоять Ольге Андреевне. Ох, как же я заблуждалась. Вряд ли этому бульдозеру, прущему напролом, можно возразить – размажет.

– Поехали домой? – разворачиваюсь к Славке, который болтает ногами, пристёгнутый в детском кресле.

– Но завтра к бабушке Оле?

– Естественно! У нас, видимо, нет вариантов. Ей вообще можно возразить? – смотрю на Артова, который лишь довольно ухмыляется, выворачивая на трассу.

– Вика, ты что, не поняла? Это теперь не твой ребёнок, это – мамин внук. Точка.