Глава 11

Марат

«Что делаешь?»

«Пытаюсь отоспаться».

«Еще ведь рано», — кошусь на часы.

«Позволь тебе напомнить, что ночью я почти не спала. Не догадываешься, почему?»

«Очень даже», — улыбаюсь как дебил. — «Кстати, боюсь, ничего другого я тебе и сегодня не смогу предложить».

— О, да господи, сожри уже лимон!

— А? — моргаю.

— Сожри лимон, говорю. Я думал, у тебя тут трагедия. Примчался, видите ли, друга спасать от верной гибели, а он цветет и пахнет.

— Да это… так, — заканчиваю невнятно, не совсем понимая, как все Тохе объяснить, и надо ли вообще это делать. В одном он прав, я на самом деле счастлив больше, чем когда-либо. Но кроме жизни с Афиной, к несчастью, у меня есть и другая жизнь, в которой сейчас происходит такая засада, что просто держись! — Спасибо, что приехал, Тох. Поддержка мне точно не помешает.

— Жаль, Брага с Назаром не смогли быть. Они бы стопудово хотели поучаствовать в кастинге.

— Каком кастинге? — не на шутку туплю.

— На роль твоей будущей жены, конечно, — ржет Дубина. — Мы же за этим едем? Посмотреть первый вариант?

Да уж. Посмотреть, блин… Челюсти сами по себе сжимаются. На щеках вздуваются желваки.

— Воу, друг! Если я опять что-то не то ляпнул, прости. Я с этими вашими заморочками всегда, как по минному полю. Что можно сказать, что нельзя — хрен знает. Давай только без обид.

— Да какие обиды? Нормально все. Проехали.

— Знаешь, выражение твоего лица свидетельствует об обратном.

— Я бы на твое лицо посмотрел, будь ты на моем месте, — растираю устало виски.

— Чур меня. Что я тебе плохого сделал? — угорает Дубина и тут же озабоченно уточняет: — Но если что, ты ж можешь и отказаться, да?

— Теоретически.

— А на практике?

— На практике все сложнее. Я должен уважать выбор родителей. Предполагается, что они мудрее, опытнее и действуют исключительно в моих интересах.

— То есть если они упрутся, ты будешь вынужден согласиться?

— Если не хочу попасть в немилость.

— Прости, Мар, но это какое-то средневековье. А та, с которой ты переписки ведешь, вообще в курсе?

— Нет, — сглатываю скопившуюся во рту горечь.

— Херово, — комментирует очевидное Тоха. — У вас как вообще, серьезно — нет?

— Я ее люблю.

— Ну, так и женись на ней! Зачем вся эта возня?

— Там… сложная ситуация. Она не наша.

— В смысле национальности? Что за дремучий пиздец?

— Уж как есть. Я что-нибудь придумаю. Ты мне, главное, помоги сегодня продержаться, — толкаю Антона в плечо.

— Можешь на меня рассчитывать. Но я тебе не завидую, если эта твоя… как ее зовут, кстати?

— Афина, — улыбаюсь как дурак. Так всегда — стоит о ней подумать, или произнести ее имя вслух, и меня накрывает, словно мальчишку сопливого.

— Так вот, если твоя Афина узнает, где ты, Маратик, был.

— Во-первых, никто ни о чем не узнает. А во-вторых, что тут такого, а? Я ж не на блядки намылился.

— Ага. Всего-то на смотрины невесты. — Тоха закатывает глаза. — Определённо, ее это успокоит.

— Ну что ты мне душу травишь? Я пропетлять хочу! Сечешь, в чем разница?

— Я-то секу. Но у баб по-своему мозги работают.

Афина необычная… баба. Она совершенно особенная. И мозги у нее работают как надо. Вполне рационально. Но при этом она остается женщиной до мозга костей. Со всеми присущими ей слабостями. Кстати, об этом. Ныряю в телефон…

«Ты очень предсказуем», — непрочитанный ответ на мое последнее сообщение.

Предсказуем, значит? Ха!

Открываю приложение лучшего в городе цветочного магазина. Оформляю на известный адрес доставку всех цветов, что у них имеются. Открытки не надо. Вряд ли Афина усомнится, что это мой подарок. Он не избавляет меня от чувства вины полностью, но хоть немного, хоть чуть-чуть его сглаживает. Как и твердое понимание того, что я действительно ничего плохого не делаю. Эта встреча была назначена до нашего с Афиной знакомства. Я не могу ее просто так отменить, не подставив отца. Но она ни к чему меня не обязывает.

— Нет, вы только посмотрите! Опять лыбится!

— Я Афине приготовил сюрприз. Эх, жаль ее лица не увижу, когда его доставят.

— Цветы? — Тоха заглядывает в приложение. — Ты неоригинален.

— А ты не понимаешь, — фыркаю и возвращаю телефон в карман. Я уверен, что Афине мой подарок понравится. В конце концов, это только начало. Я хочу ее любить, хочу баловать… Хочу дать все, чего моя женщина, безусловно, заслуживает. Хочу переплюнуть Коваленко. Обставить. Глупо? Да. Но мне важно знать, что сравнение, если Афине вдруг придет в голову нас с этим козлом сравнивать, будет в мою пользу.

— Приехали.

— М-да.

— Ну что, готов, жених?

— Ты точно на моей стороне? — морщусь. Тоха изображает на лице что-то вроде раскаяния, хлопает меня по плечу, и мы синхронно выходим из тачки. К вечеру включили полив. Остро пахнет землей и чайными розами, заботливо высаженными вокруг дома. Душно… то ли от влаги, то ли от предстоящего.

— Марат! Наконец ты приехал, твоя невеста уже тут! И мама очень огорчается, что ты запаздываешь, — тараторит выскочившая нам навстречу Лала.

— Привет, малышка. Я вроде вовремя. Ужин в семь, разве нет?

— Ну не знаю. Они-то уже с час как здесь. Привет, Антон.

— Привет, красавица, — кланяется тот, спрятав за спину руки. Лала трогательно розовеет. Она себя красивой не считает с тех пор, как начала из девочки превращаться в женщину.

— Ну, что ты застыл?! Разве тебе не интересно ее увидеть?

— Не очень, — усмехаюсь я. Лала растерянно хлопает ресницами. Еще бы, ей, наверное, невдомек, в каком дерьмовом я положении.

— А есть на что посмотреть? — влезает в наш разговор Антон.

— В смысле?

— Ну, эта… Фарида, она хорошенькая?

— Не знаю, — бурчит Лала. От ее хорошего настроения ничего не остается. — Вкусы у всех разные. — Убегает вперед.

— Что это с ней?

— Понятия не имею. Наверное, подростковые заскоки. Надо у мамы спросить.

С Лалой мы всегда были близки. Насколько могут быть близки брат и сестра с семнадцатилетней разницей в возрасте. Она мне рассказывала свои секретики, я с ней дурачился, учил ее плавать, играл с ней в прятки и покупал ей кукол.

— Марат! Сынок… Ну, наконец-то!

— Привет, мама. Отец. Фариз Дадашевич. Рад встрече. Разрешите представить — мой лучший друг. Антон Дубина.

Фариз похлопывает меня по плечу, тянет руку Тохе. Мужик он неплохой. И род у них славный. Я могу понять, почему мои родители остановились на его дочери.

— А я как рад! Очень жаль, что в последние годы мы так редко видимся.

— Это поправимо, Фариз, — вставляет свои пять копеек отец, намекая, видно, на то, что если наши семьи породнятся, такой проблемы не будет.

— Ты же помнишь мою дочь? Фарида! Ты где, девочка?

Оборачиваемся к гостиной.

— В две тысячи десятом мы ездили вместе отдыхать. У нас даже с тех времен сохранилось несколько фото, — улыбается мама.

— Добрый вечер.

А вот и Фарида. Я смутно помню, какой она была в детстве, но встретив ее на улице, ни за что не узнал бы. Низкая, пышная. Всего много. Ресниц, губ, золота… Она одета скромно на первый взгляд. Но обилие изгибов продуманно обращает на себя внимание. И не трогает. Совершенно.

Склоняю голову.

— Добрый вечер. Марат.

— Я как раз хотела показать Фариде привезенные из Бакинского сада розы. Помнишь те, у качелей? Покажешь?

Да, мам! Блин… Ну зачем так явно нас друг к другу подталкивать? Нет, сад, конечно, у всех на виду, из столовой в него ведут панорамные окна, и приличия будут соблюдены, но…

— Конечно. Ты тоже любишь цветы? — указываю на дверь, а сам тактично отхожу в сторону, пропуская даму вперед.

— Да. Конечно. В твоем доме есть сад? Я слышала, ты не живешь с родителями.

— Все верно. У меня квартира в городе, поближе к офису. Полноценного сада, как ты понимаешь, там нет. Но у меня есть терраса. И там растут кое-какие растения в кадках.

— Значит, после свадьбы, мы будем жить в квартире?

Я стопорюсь, как дурак, посреди газона. В каком это, мать его, смысле? Не слишком ли мы спешим? Алло. Что происходит?!

— Если свадьба будет.

— Если будет? — озадаченно повторяет за мной Фарида, так за это время и не найдя в себе сил посмотреть мне в глаза прямо. Или ей тоже ужасно неловко, или…

— Еще ничего не решено, так? Ты мне даже «да» не сказала, — улыбаюсь через силу, понимая, что это, наверное, звучит не очень красиво. Но я и так сглаживаю, как могу. Не могу же я в лицо ей сказать, что никакой, мать его, свадьбы не будет? Что в гробу я видал и свадьбу, и такую невесту.

— Ах, ты об этом. Считай, мое согласие получено.

— Нет. Погоди, ты не поняла… — Не давая мне договорить, на лужайке вдруг включаются поливалки, и нас окатывает водой. Фарида визжит. Навстречу нам из дома выбегают гости. Народу собралось много, все более-менее уважаемые члены диаспоры.

— Ой, я совсем забыла про эти поливалки! Фарида, девочка, ты не сильно намокла? Давай-ка сюда. В раздевалке у бассейна есть фены.

Мама в компании других женщин утаскивает Фариду к бассейну. До меня же никому нет дела. Стряхиваю воду с лица. Вслушиваюсь в женский щебет.

— Как вы поладили?

— Правда, он красавчик? А я тебе что говорила! — кажется, это кто-то из моих двоюродных сестер.

— Ирада! Ну-ка перестань. Это неприлично…

Трясу головой, но ощущение того, что это не со мной происходит, только усиливается. Возвращаюсь в столовую. В ожидании женщин мужчины расположились на шикарных диванах. Отец с Фаризом в центре внимания. О чем-то громко спорят, смеются…

— Отец. Можно на пару слов?

— Это потерпит.

Как будто вопрос. Но в нем же предостережение, мол, не сейчас, Марат, ладно? И я, сцепив зубы, киваю.

— Что-то не так? — подходит ко мне Дубина.

— Еще не понял. Но очень вероятно, что я даже в большей жопе, чем мог представить.

— Тебе так не понравилась невеста?

— Не в этом дело, — рычу я.

— А в чем?

— Она говорит о нашей свадьбе, как о решенном вопросе.

— Так разъясни барышне, что это не так.

— Я пытался.

— Не вышло?

— Нет. Да и не с ней это надо решать. Мне бы с отцом поговорить, но ты сам видишь, — киваю в толпу, — ему сейчас не до меня.

— Не знаю, что сказать. Для меня все происходящее само по себе пипец как странно. Не понять мне этих традиций.

— Тебе и не надо понимать, Тох. К счастью, тебе не надо.

Растираю устало лицо. Ладно, черт с ним. Ну не конец ведь света случился. Разрулим. В кармане вибрирует телефон. Открываю присланную Афиной фотографию. На ней — ее утопающая в цветах гостиная.

«Ничего себе. Это кто ж такую красоту организовал?» — добавляю смеющийся смайлик.

«Один сумасшедший мужчина».

«Почему сразу сумасшедший? Просто влюбленный. Тебе понравилось?»

«Приезжай домой, и я покажу тебе, как».

Опускаю ресницы, чтобы никто не увидел плещущихся в глазах чувств. Это наше. Не их…

«Чуть позже, окей? Мы пока даже за стол не сели».

«Правда? А я уже безумно соскучилась».

«Все правильно. Так и должно быть».

— Марат, твоя… эта возвращается. Прячь телефон. И сотри блаженную улыбочку с лица, не то Фарида решит, что ты к ней подкатываешь, — тихонько замечает Антон, склонив голову.

— Ч-черт. Быстро же они справились.

Возвращаю телефон в карман. Выступаю на дорожку, ловлю маму под локоток. Если кто и может мне помочь прояснить ситуацию, то только она.

— Я так рада, что ты сделал Фариде предложение! Какое счастье…

— Стоп. Я не делал ей никакого предложения. Это она представляет ситуацию так, будто все уже решено.

— Но как же… — мама растерянно оглядывается. — Фарида сказала…

— Да плевать мне, что она сказала! — взрываюсь.

— Марат… — Мама шокирована. Я никогда прежде не позволял себе таких вспышек. Я и сейчас не понимаю, что на меня нашло.

— Извини, — вздыхаю. — Просто это сводит меня с ума.

— Я не понимаю. Мы же обсуждали такую возможность. Планировали этот вечер опять же…

— Но ведь не свадьбу, мам! Услышьте же вы меня!

— Тебя слышит больше народа, чем следует, — доносится до меня строгий голос отца.