Глава 55

Осень в этом году выдалась на удивление теплой и сухой. Дни стояли ясные, наполненные золотым светом и мелодичным шелестом опадающей листвы. Поместье Фабер утопало в багрянце и золоте — клены пылали красным огнем, дубы желтели медью, а березы роняли монетки листьев на усыпанные ими дорожки. Воздух был пропитан горьковатым ароматом увядающих трав и дымком от костров, которые Пьер с сыновьями неторопливо жгли в саду, убирая опавшие листья и готовя цветники к зимнему сну.

Жизнь текла размеренно и спокойно, наполненная приятными заботами и радостными новостями. Наш молодняк успешно выступил на ярмарочных скачках в Ринкорде в сентябре, заняв все три призовых места и окончательно утвердив славу конюшен Фабер не только в нашей округе, но и в соседних графствах. Мастер Жером ходил гордый, как петух, рассказывая всем желающим слушать о том, как его воспитанники обошли именитых соперников.

Договор с мсье Леваном продолжал приносить стабильный и растущий доход. Наши эксклюзивные ткани стали настолько популярными, что заказы поступали даже из дальних королевств. Себастьян каждый вечер аккуратно раскладывал на моем столе финансовые отчеты, и цифры в них неизменно радовали глаз своим ростом.

В конюшнях тоже все было прекрасно. Жеребцы, привезенные Этьеном, прекрасно прижились и уже показывали свой непростой характер. Арженский жеребец Топаз оказался невероятно силен и вынослив, а алкинец Призрак поражал грацией каждого движения. Мастер Жером с нетерпением ждал весны, когда можно будет скрестить их с нашими лучшими кобылами.

Казалось, можно было наконец расслабиться и насладиться плодами своих трудов. Но судьба, как всегда, готовила новые испытания и возможности.

В один из таких тихих октябрьских вечеров, когда я сидела в кабинете за разбором деловой переписки, а за окном мягко шумел осенний дождик, Себастьян принес мне письмо на плотной гербовой бумаге с красивой печатью. Я сразу узнала эмблему Королевского скакового общества — скрещенные подковы под короной.

Развернув конверт, я увидела элегантный каллиграфический почерк и официальные формулировки. Это было приглашение на Зимний кубок Грейтауна — вторые по значимости скачки в стране после знаменитого Кубка Короля.

— Интересно, — пробормотала я, вчитываясь в текст.

— Нас приглашают выставить лошадей в двух забегах, — сказала я, перечитывая письмо за ужином в компании мастера Жерома и Ригана, которые стали моими постоянными советниками во всех вопросах, касающихся поместья. — Главный забег для лошадей старше четырех лет и забег для трехлеток.

— Какая честь! — глаза старого коневода заблестели от гордости, и он отложил вилку, полностью поглощенный новостью. — После наших побед на сентябрьской ярмарке до столицы дошли слухи о наших лошадях. Но кого мы выставим?

Он встал из-за стола и начал ходить по столовой, размахивая руками в волнении.

— В главном забеге у нас есть два очевидных кандидата — Ветер и Буря. Ветер проверен временем, он уже показал себя на столичном уровне в прошлом году. Стабильный, выносливый, с великолепным финишем. А Буря… она непредсказуема, но когда у неё хорошее настроение, никто не может с ней сравниться по скорости на коротких дистанциях.

— А среди трехлеток? — спросил Риган.

— Здесь выбор очевиден — Сокол! — продолжал Жером с воодушевлением. — Он молод, но у него кровь настоящего чемпиона. Крепкий, резвый, с характером бойца. И что важно — он жаждет показать себя. Видели бы вы, как он ведет себя на тренировках! Он словно понимает, что создан для больших побед.

— Но столица — это совершенно другой уровень, — осторожно заметила я. — Там будут лучшие трехлетки со всей страны.

— Готов, госпожа, готов как никто другой! — горячо заверил меня Жером. — У Сокола есть то, что не купишь за деньги — огонь в крови и стремление к победе. Конечно, он не так вынослив на длинных дистанциях, как наш Ветер, но невероятно резок на старте и удивительно легок в беге. А главное — у него есть тактическое чутье, он умеет выбирать момент для решающего рывка.

— Значит, мы принимаем приглашение? — спросил Риган.

— А у нас есть выбор? — я улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается знакомое волнение от предстоящих испытаний. — От таких предложений не отказываются. Это честь и возможность показать, на что способны провинциальные конюшни.

Я обратилась к Себастьяну, который как раз вошел:

— Себастьян, подготовьте все необходимое для поездки в Грейтаун через три недели. Забронируйте номера в гостинице «Золотые ворота» — она удобно расположена рядом с ипподромом. И наймите крытую повозку для перевозки лошадей — только самую лучшую, с мягкими рессорами и надежными стенками.

— Будет исполнено, мадам, — кивнул дворецкий. — А на сколько дней планируется поездка?

— На неделю, — ответила я после размышления. — Нужно будет привезти лошадей заранее, дать им акклиматизироваться.

Подготовка к поездке в столицу закипела с новой силой. Поместье словно ожило от предстоящих перспектив. Мастер Жером практически не отходил от Ветра и Сокола, лично следя за их тренировками, рационом и состоянием здоровья. Он составил специальную программу подготовки, рассчитанную по дням.

Каждое утро он выводил лошадей на специальные пробежки, постепенно увеличивая нагрузку, но следя за тем, чтобы не переутомить животных. Вечерами массировал им ноги специальными маслами, проверял копыта, расчесывал гривы. Казалось, он готовился не к скачкам, а к самому важному событию в своей жизни.

Риган взял на себя всю организацию поездки, продумывая каждую мелочь — от маршрута и остановок в пути до закупки лучшего сена и овса в дорогу. Он лично ездил в город, чтобы осмотреть нанятую повозку для перевозки лошадей, проверил каждый ремень и замок, убедился в надежности конструкции.

— Лошади должны добраться в идеальном состоянии, — говорил он мне. — Любой стресс во время перевозки может сказаться на результате.

Я же занималась делами, которые требовали моего личного присутствия в городе. Помимо скачек, поездка в столицу была хорошей возможностью встретиться с деловыми партнерами и решить накопившиеся вопросы.

Нужно было встретиться с мсье Леваном, чтобы обсудить расширение нашего текстильного предприятия — он прислал несколько писем с очень интересными предложениями по выходу на новые рынки. И, что менее приятно, но необходимо — увидеться с Себастьяном. Бывший муж прислал неожиданно любезное письмо, в котором просил о встрече для обсуждения «важных вопросов, касающихся будущего нашего общего сына».

В Грейтаун мы прибыли ранним утром за три дня до скачек. Столица встретила нас промозглым ноябрьским ветром, моросящим дождем и привычной суетой. Улицы были полны экипажей, на тротуарах толпились люди, воздух был пропитан дымом из многочисленных труб.

Я снова остро почувствовала, как сильно отвыкла от этого города за годы жизни в поместье. Грейтаун казался мне слишком шумным, слишком быстрым, слишком искусственным. Моим домом теперь действительно было поместье с его тишиной, чистым воздухом и размеренным ритмом жизни, а не эти холодные каменные улицы и бесконечная городская суета.

Но одновременно я чувствовала и волнение от возвращения в мир большой политики и денег. Здесь решались судьбы, заключались важные сделки, рождались и рушились империи. И я была частью этого мира, хотя и выбрала для себя другую жизнь.

Первую деловую встречу я назначила мсье Левану на следующий день после приезда. Мы встретились в его новой конторе, расположенной в престижном торговом районе недалеко от королевского дворца. Все эти годы наш совместный бизнес действительно процветал, и это было заметно по всему.

Контора размещалась в красивом четырехэтажном здании из светлого камня. Кабинет мсье Левана занимал весь второй этаж, окна выходили на оживленную площадь. Дорогая мебель, картины на стенах, пелевские ковры — все говорило об успехе и процветании.

— Ма-а-адам Фабе-е-ер! — он встретил меня у дверей с искренней радостью и почтением. — Каккаая честь в-в-видеть в-в-вас в мои-и-их ск-к-кромных стенах! Пр-р-рошу, прох-х-ходите. Как поездка? Не сл-л-лишком утом-м-мились?

— Все прекрасно, благодарю, — ответила я, осматриваясь по сторонам. — Вижу, дела идут хорошо.

— Во мн-н-ногом благ-г-годаря вам, — он жестом пригласил меня к уютно расставленной мебели у камина. — Кофе? Или, м-м-может быть, бок-к-кал хор-р-р-рошего вина? У меня есть прекрасное бордо.

— Кофе будет прекрасно, — ответила я, усаживаясь в удобное кожаное кресло.

Пока слуга готовил кофе, мы обменялись любезностями, но я видела, что мсье Леван горит желанием поделиться какими-то новостями. Наконец, когда нам подали ароматный кофе в изящных фарфоровых чашках, он не выдержал.

— У м-м-меня есть нев-в-в-вероятные нов-в-вости! — он достал из письменного стола папку с документами. — Наши тк-к-кани прои-и-и-извели наст-т-тоящий фуро-о-ор при д-д-дворах сосед-д-дних кор-р-ролевств. Заказы поступают такие, что мы ед-д-два успеваем их обраб-б-батывать.

Мы обсудили финансовые отчеты, которые были более чем удовлетворительными: прибыль выросла в три раза по сравнению с прошлым годом, и это было только началом.

— Но самое интер-р-р-ресное вперед-д-ди, — продолжал мсье Леван, раскладывая передо мной образцы новых тканей. — Я пол-л-лучил пред-д-д-дложение от крупного тор-р-ргового дома в Норвегене. Они го-готовы закупать всю нашу экск-к-клюзивную линию с растит-т-тельными красит-т-телями по двойной цене от рын-н-ночной! Представляете? Д-д-двойной! Это открывает для нас огромный новый рынок.

— Прекрасные новости, — кивнула я, разглядывая образцы. Качество действительно было выдающимся — такие оттенки невозможно было получить химическими красителями. — Но сможем ли мы обеспечить такие объемы? Наше производство растительных красителей не безгранично, мы ограничены возможностями моего сада.

— Им-м-менно об этом я и хотел пог-г-г-говорить, — его глаза загорелись предпринимательским азартом. — Я план-н-нирую открыть новую, отдельную фабрику, которая буд-д-дет специализироваться исключительно на тканях с растительными красителями. Но для этого нам потр-р-ребуется значит-т-тельно увеличить ваши плантации ред-д-дких растений и, соответственно, ваши инвестиции в проект.

— Насколько значительно? — поинтересовалась я.

— Примерно в пять раз от тек-к-кущего объема, — он показал мне подробные расчеты. — Но и приб-б-быль вырастет в разы. По моим подсчетам, окуп-п-паемость составит менее двух лет, а затем мы получим стабильный доход, который превысит все ваши нынешние поступ-п-пления от коневодства.

Разговор был долгим и продуктивным. Мсье Леван показал себя не просто удачливым торговцем, но и дальновидным стратегом, способным видеть перспективы на годы вперед. Его планы были амбициозными, но реалистичными, подкрепленными точными расчетами и анализом рынка.

Я видела, с каким уважением и даже восхищением он смотрит на меня. Для него я была не просто деловым партнером, а женщиной, которая поверила в его идею еще тогда, когда она казалась авантюрой, и помогла воплотить ее в жизнь. В его глазах читалась благодарность и что-то большее — признание моих способностей как предпринимателя.

— Подумаю над вашим предложением, — сказала я, поднимаясь. — Это серьезное решение, требующее тщательного анализа.

— Конечно, конечно, — он проводил меня до двери. — Но не затягивайте слишком надолго. Норвегенцы ждут ответа, а конкуренты не д-д-дремлют.

— Понимаю. Дайте мне неделю.

Уходя, я чувствовала удовлетворение и гордость. Этот проект, начатый почти случайно во время одного из светских приемов, оказался одним из самых успешных моих начинаний. И теперь он мог стать основой настоящей коммерческой империи.

Встреча с Себастьяном была запланирована на следующий день в ресторане «Золотой фазан». Я приехала чуть раньше назначенного времени и выбрала столик в тихом углу, откуда можно было наблюдать за входом.

Бывший муж появился ровно в назначенное время — пунктуальность всегда была его сильной стороной. Одет он был безупречно, как всегда, но что-то в его осанке говорило об усталости и разочаровании.

— Адель, — он учтиво поклонился, снял перчатки и сел напротив меня. — Ты прекрасно выглядишь. Провинциальная жизнь определенно тебе к лицу.

— Здравствуй, Себастьян, — ответила я сдержанно. — Ты хотел поговорить об Этьене? Что-то случилось с нашим сыном?

— Нет-нет, с ним все в полном порядке, — поспешно ответил он, заказывая вино. — Просто ему уже пора закончить свое путешествие и вернуться в Вирданию. Я хотел обсудить его дальнейшее будущее.

— Я думала, он уже все решил сам, — заметила я, отпивая глоток воды. — Насколько я знаю из его писем, он хочет продолжить изучение коневодства, возможно, основать собственную школу.

— Это все прекрасно как хобби, — Себастьян поморщился, словно речь шла о детских забавах, — но он наследник герцогского титула. У него есть определенные обязанности перед семьей и обществом. Ему нужна достойная партия из аристократической семьи, положение при дворе, участие в политической жизни страны…

— Себастьян, мы уже неоднократно говорили об этом, — перебила я его. — Этьен — взрослый человек, и он вправе сам решать свою судьбу. К тому же, насколько я знаю, у тебя теперь есть еще один наследник.

При упоминании о младшем сыне, которого ему родила молодая жена, лицо Себастьяна заметно помрачнело, и он отвел взгляд в сторону.

— Да, — сухо ответил он после паузы. — Но Этьен — мой первенец, мой старший сын. Я не могу просто так отпустить его заниматься разведением лошадей вместо исполнения своего долга.

— Он не просто занимается разведением лошадей, — твердо сказала я, чувствуя, как поднимается раздражение. — Он изучает серьезную науку, которую любит и в которой уже достиг значительных успехов. Он привез из своего путешествия двух великолепных породистых жеребцов, которые станут основой совершенно новой линии в наших конюшнях. Его знания и опыт бесценны.

— Ваших конюшнях, — с плохо скрываемой горечью поправил он меня. — Ты создала настоящую коммерческую империю, Адель. Твои лошади побеждают на всех крупных соревнованиях, твои ткани покупают королевские дворы, твое имя у всех на устах. А я…

Он недоговорил, но я прекрасно понимала, что он хотел сказать. В его глазах читалось то, что он никогда не произнес бы вслух: зависть, сожаление, возможно, даже толика невольного восхищения. Его собственная жизнь, которую он так тщательно планировал и выстраивал, оказалась не такой успешной, как он ожидал.

Молодая жена, на которой он женился вскоре после нашего развода, оказалась капризной и требовательной особой, постоянно требующей дорогих развлечений, нарядов и украшений. Маленький сын был болезненным и слабым ребенком, который доставлял больше хлопот, чем радости. А дела шли далеко не так блестяще, как у меня.

— Кстати, я слышал, ты снова участвуешь в столичных скачках, — сказал он, явно желая сменить тему.

— Да, — кивнула я. — Ветер и Сокол участвуют в соревнованиях. Скачки послезавтра.

— Я знаю, — он кивнул с кислой улыбкой. — Весь город только и говорит о твоих лошадях. В газетах пишут, что Ветер — главный фаворит этого забега.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я. — Соперники очень серьезные.

Разговор явно не клеился. Мы были уже чужими людьми, которых связывало только общее прошлое и наш сын. Между нами пролегла пропасть разных жизненных выборов и их последствий. Покончив с формальным обедом, мы вежливо распрощались, и я с огромным облегчением покинула ресторан.