Глава 12

— Слав, ты сдурел? — зашипела на приятеля, пришедшего навестить меня таким нетрадиционным путём.

Приятель широко улыбнулся, закрыл окно, подошёл и, бесцеремонно отодвинув мои ноги, уселся на кровать.

— Чего валяешься? Занятия прогуливаешь, — небрежно поинтересовался он.

— Симулирую, — тоже улыбнулась я.

— Я так и подумал! — засмеялся Славик.

— А ты чего по стенам лазаешь? Двери чем не угодили? — спросила я, садясь и кутаясь в одеяло.

И так до сих пор немного знобит, а этот раздолбай ещё и окна открывает. Чудной он всё-таки какой-то, шебутной и слегка с прибабахом. Но зато весёлый.

Стоит Эвиславиру оказаться рядом, и скучать уже не придётся: и рассмешит, и что-то интересное расскажет. Таких парней называют душа компании. Вроде и не красавчик, а харизмы хоть отбавляй. Даже с девчонками со старших курсов общий язык находит, и преподаватели все его обожают. Потому и прощают постоянные опоздания и частые прогулы.

— Двери скукота, — отмахнулся Славик. — Вот войти через окно — это оригинально! — поднял он указательный палец. — Вон как тебя взбодрил.

— Ну да, мне же сейчас как раз бодрости и не хватает, — фыркнула я и закашлялась.

— Рассказывай, что с тобой опять приключилось, — потребовал Славик, перестав лыбиться.

— А сам не видишь? — прохрипела я. — Заболела. Целитель сказал «Морозко».

— Фи-и-и, как скучно, — наморщил он конопатый нос. — И не морозко, а морозка. У нас тут этой ерундой только младенцы болеют, и то редко, если родители сразу защиту не поставят.

— Угу, а я вот неместная, младенческие прививки пропустила, — криво усмехнулась я.

— Чего пропустила? — нахмурился Слав.

— Защиту от ваших болезней мне не ставили, — пояснила, хлюпая носом.

— Ну вот сейчас и поставят, — шлёпнул меня по коленке он. — Я уж думал что серьёзное, а это ерунда. Завтра уже скакать будешь.

— Переживал что ли? — искоса взглянула я на парня.

Он сначала засмущался, но быстро вернулся к амплуа клоуна и засмеялся.

— Вот ещё! Чего мне переживать? Целители тут хорошие, быстро на ноги поставят. Так просто, заглянул проведать, по-дружески. А ты против? — прищурился он.

Вспомнились слова Ганимеды о том, что Славик вокруг вертится из-за того, что я ему нравлюсь. Это, конечно, приятно, но он меня как парень совсем не интересует. И лучше обозначить это сразу, чтобы потом не было недоразумений.

— Нет, если по-дружески, то не против, — улыбнулась приятелю.

— Ну вот и ладненько. Я тогда пойду. Убедился, что ты тут не умираешь, чего засиживаться. А то Ганька нагнала страху, — поднялся он.

— И чего она наговорила? — забеспокоилась я.

Но переживала я зря. Ганимеда умеет фильтровать информацию.

— Сказала, что тебе ночью плохо очень стало, пришлось целителей вызывать, а они тебя сюда забрали, — пожал плечами Слав. — Ладно, болей дальше, а я побежал. До конца пары нужно ещё в одно место успеть, — заявил он и пошёл к окну.

— Эй, ты куда⁈ — окликнула я его. — Не дури, иди через дверь. А то упадёшь ещё…

— Это я-то упаду? — усмехнулся Славик, открывая окно. — Ты меня явно недооцениваешь, Дашулька.

Запрыгнул на подоконник, обернулся, подмигнул, заявил «Если что, ты меня не видела» и выпрыгнул. А окно оставил открытым! Вот пакостник!

Пришлось вставать и, закутавшись в одеяло, идти закрывать окно. В голове после ночного жара ещё стоял лёгкий туман. Окно-то я закрыла, но когда повернулась, чтобы вернуться в кровать, закружилась голова.

Пришлось привалиться к стене, чтобы не расстелиться на полу. Прикрыла глаза, пережидая приступ головокружения, и вздрогнула от короткого одиночного стука в дверь. Тут же открыла глаза и очень пожалела, что не сижу сейчас.

Это был льдистый!

Тут и так голова кругом, а как его увидела, ещё и ноги подкашиваться начали. То ли от страха, то ли… сама не знаю от чего.

Льдистый тут же оказался рядом, подхватил оседающую по стеночке меня на руки и отнёс на кровать. Уложил, бесцеремонно вытряхнул из одеяла, накрыл им как полагается сверху и вышел. И всё это в зловещем молчании, не глядя в глаза.

Жуть какая…

Но не успело моё сердце вернуться к нормальному ритму, как дверь вновь открылась и льдистый, всё так же молча и не глядя на меня, промаршировал к окну.

— Здесь кто-то был? — спросил он сухим, требовательным тоном, осматривая подоконник.