Глава 5

После окончания занятий Ганя опять потянула меня во двор. И не мы одни такие были, многие вышли посмотреть, как землевики будут выращивать снежное дерево — символ Снежногодья. Ганимеда заверила, что это незабываемое зрелище.

Полюбоваться этим зрелищем хотели все. Кто-то, как и мы, вышел во двор, кто-то смотрел из окон главного корпуса, а воздушники и вовсе на крышу забрались. Мы успели занять более-менее выгодную позицию — встали на скамейку неподалёку от площадки, расчищенной для снежного дерева.

Когда по периметру этой площадки начали собираться маги, Ганя пояснила:

— Сейчас самые сильные землевики, преподаватели и четвёртый с пятым курсы, встанут в малый круг, взявшись за руки, чтобы объединить силы. За ними остальные курсы в большой круг, чтобы установить барьер.

— Угу. И начнут водить хоровод? — покосилась я на неё с улыбкой.

А что? Похоже же. Осталось ещё только начать Деда Мороза звать. Ну или снежное дерево призывать, чтобы выросло.

— Ты чего? Какой хоровод? — фыркнула Ганимеда. — Младшие установят барьер, чтобы энергия не расходилась и никого не зацепило. Ну и не начался неуправляемый рост всего подряд. Зима же, не сезон. Будет странно, если из-под снега трава и цветочки полезут. А сильные будут собирать энергию и передавать своему декану. Вон он, видишь, в центр вышел. Вот он и будет управлять ростом снежного дерева.

— Столько сложностей. А нельзя один раз вырастить это дерево и оставить? Ну или в другом месте спилить и принести сюда? — спросила я, вставая на цыпочки, чтобы лучше видно было.

— Ты только больше никому такое не говори, — пробурчала Ганя. — Придумала же, спилить! Никак не привыкну, что ты не местная. Как что скажешь…

— Ну мы так делаем, — пожала я плечами, наблюдая, как маги распределяются в два «хоровода». — Покупаем или живую ель, или искусственную, устанавливаем и наряжаем.

— Какие дикие у вас традиции, — покачала головой Ганимеда. — Снежное дерево — волшебный символ Снежногодья. К нему приходят отпустить всё плохое, что случилось за год и загадать желания. С ним делятся сокровенным, мечтами и тайнами. В ночь Снежногодья у него просят прощения и помощи. Там такая сила! А ты спилить…

— Ну извини, не знала, — развела я руками.

А потом нам стало не до разговоров. Землевики приступили к процессу выращивания и всё вокруг замерло. Кажется, даже дышать все стали чуть тише и медленнее, чтобы не мешать. И тишина наступила такая, что жутко стало.

Вокруг столько народа и ни звука, ни движения. Будто на паузу всех поставили.

А в центре площадки, окружённый двумя живыми ограждениями из большого и малого кругов землевиков началось магическое действо. Сначала мелко задрожала земля. Лёгкая такая вибрация, будто где-то недалеко поезд проехал, только беззвучно. А потом послышался шелест вперемешку с мелодичным звоном, и оно начало расти!

Медленно, словно несмело, из-под снега появилась самая верхушка снежного дерева. И оно на самом деле было снежным! Белое, пушистое, с голубоватым мерцанием. Всё такое воздушно-волшебное!

Оно всё росло и росло, или скорее вылезало из-под земли. Но успело показаться только метра на два, а потом вдруг остановилось. Землевики в малом круге заволновались. Их декан крикнул что-то и они подошли ближе. Волшебное снежно-ледяное дерево ещё немного подросло и опять остановилось.

— Кто-то вклинился в поток и ворует энергию! — закричал декан землевиков.

И заволновались уже все. Начали перешёптываться, огладываться друг на друга, будто ища того, кто влез в процесс выращивания снежного дерева.

— Плохо дело, — закусила губу Ганя. — Неужели мразный настолько обнаглел?

— Что происходит? — спросила я, наблюдая, как декан раздаёт указания землевикам.

А от крыльца главного корпуса, распихивая студентов, к ним уже спешили ректор, преподаватели и… льдистый маг. А он-то что там забыл?

— Всем разойтись! — закричал ректор, выйдя на открытое пространство. — По комнатам! Не толкаться, без паники. Мы во всём разберёмся!

А брюнет, сверкая своей ледяной косичкой, будто сосульку в волосы вплёл, побежал вдоль первого круга землевиков, что-то ища. Мой взгляд буквально приклеился к нему. Поблёскивающая на солнце косичка была хорошим ориентиром.

— Надо идти, — потянула меня со скамейки Ганька.

— Да подожди ты. Толкотня такая, — отмахнулась я. — Рассосутся немного все и пойдём.

Льдистый на мгновение исчез из виду за наполовину выросшим снежным деревом, и я переступила в сторону, чтобы поскорее увидеть его. Но скамейка неожиданно закончилась и я полетела в снег!

Рука Ганимеды выскользнула, она закричала «Дашка, держись!», но когда я поднялась и протёрла лицо, подруги рядом уже не было. Кто-то утащил её за собой в сторону академии.

Прежде чем бежать за ней, я оглянулась и увидела несущегося прямо на меня льдистого!

— С дороги! — заорал он, когда был ещё метрах в двадцати.

Я отскочила в сторону, но и он тоже изменил направление, и опять нёсся на меня! Издевается что ли⁈

Развернулась и побежала вглубь академического парка. Но увязая в снегу по колено далеко не убежишь. А впереди, между деревьями, мелькнула фигура в чёрном.

Наверное это и есть мразный, за которым льдистый гонится. Значит, мне нужно в другую сторону. Я и свернула, но и фигура в чёрном плаще тоже свернула, в ту же сторону! Я опять повернула, он тоже. Я снова сменила направление и уже приметила дерево, за которое можно спрятаться, чтобы просто переждать это безумие.

А в следующее мгновение в меня врезались и повалили в снег, буквально утрамбовав в него! Снег был везде, в волосах, глазах, ушах, носу, и даже в рот набился. Я начала задыхаться! В панике пыталась выбраться, но никак не получалось.

Говорят, можно и в стакане воды захлебнуться. Но утонуть в сугробе всего по колено — это было бы не просто обидно, а полный идиотизм!

Когда меня схватили за грудки и выдернули из снега, закашлялась, начала отплёвываться и пытаться убрать налипший снег с лица. Но он весь сам отвалился, после того, как меня встряхнули с такой силой, что голова мотнулась и в шее что-то неприятно хрустнуло.

Я взвыла от боли, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд. И замерла, услышав:

— Это второй раз. Ты опять помогла ему уйти. Таких совпадений не бывает. Теперь я не буду таким добрым и терпеливым.

И я почувствовала, как всё моё тело сковывает льдом. Ну всё, эта ледышка сейчас заморозит меня до смерти. Права была Амплитуда Арнольдовна — льдистые монстры. Ей посчастливилось уйти от такого живой, а мне вот не повезло…

Уже не чувствуя ни рук, ни ног, ощущая, как лёд сковывает всё внутри, медленно открыла глаза и из последних сил выдохнула ему в лицо:

— Не виновата я…

Наверное, глаза тоже леденеть начали, потому что мне показалось, что пар, вырвавшийся из моего рта, был розовым. Исказившееся лицо брюнета сквозь этот розовый пар показалось таким забавным, немного растерянным, но красивым. Ему идёт… А потом наступила темнота.