Глава 7

— Ты не изменяешь себе, — с легким смешком хлопнул по плечу Александр Чернышов. — Даже на торжественное событие оделся в черное.

— Привычка, — с едва уловимой иронией в голосе усмехнулся Максим, слегка наклонив голову. Его темный костюм резко контрастировал с яркими нарядами других гостей.

— У военных редко бывают праздники, — заметил князь, деликатно указав взглядом на полного аристократа. Тот, облаченный в белоснежную форму с блестящими эполетами, оживленно беседовал с другим генералом. Их дочери, стоявшие неподалеку, старались держаться с безразличием, но восторженное любопытство так и сияло в их глазах, несмотря на все усилия сохранять невозмутимый вид.

— Наши генералы в белой форме, — добавил граф, внимательно наблюдая за аристократом.

— Для офицеров, не нюхавших пороха, белый мундир — обычное дело, — пожал плечами Воронцов. — На передовой белый китель демаскирует лучше знамени. Впрочем, для службы при штабах — самое то.

Максим не любил такие мероприятия. Его взгляд скользил по залу с легким раздражением. Танцы, разговоры ни о чем… Он ощущал себя здесь не в своей тарелке. «Скорее бы уже появилась Горская», — мысленно повторил он. Станцевать с ней три положенных танца, и можно покинуть бал со спокойной совестью.

— Ты кого-то ждешь? — удивленно спросил Александр. Его высокий рост и широкие плечи делали его фигуру внушительнее поджарого Воронцова. Граф с любопытством смотрел на друга. — Неужели у Максима Сергеевича наконец-то появилась дама сердца? — с легким сарказмом в голосе продолжил Александр. — Имя! Я требую ее имя!

Чернышов тихо рассмеялся и тут же почтительно кивнул двум молодым дамам, которые прошли мимо, украдкой бросив взгляды в сторону мужчин.

Максим неожиданно подумал, что любил только раз и очень давно. И то его отвергли, а потом были лишь увлечения да служба, пока не произошло несчастье в их семье. Князю пришлось вернуться домой… Как же все просто было на границе. Есть задание — ты его выполняешь. Знаешь, что плечо товарища всегда поддержит, а спину прикроют. В столице же легко увязнуть в дворцовых интригах. Вот он и влез…

— Кстати, видел, как ты с Лебедевым шептался, — сменив шутливый тон на более серьезный, продолжил Чернышов. — Опять по своим «следовательским» делам? Или что-то посерьезнее?

Максим нахмурился, его взгляд на мгновение стал отрешенным. Он ненавидел эти игры, и Александра обманывать не хотелось, но…

— Да, по делу, — ответил Воронцов.

— Смотри, Максим, не увязни, — предупредил Александр, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная тревога. — Лебедев — скользкий тип.

— Я в курсе, — мрачно бросил князь. — Но пока он мне нужен. Один я не найду… — он запнулся, не желая высказывать вслух свои главные подозрения даже лучшему другу.

— Не найдешь того, что ищешь, — закончил за него Чернышов. — Понимаю. Но будь осторожен. Играешь с огнем.

Максим и сам это понимал. Да вот только иначе не подобраться.

— Арсений Петрович Горский с дочерью Алисой Арсеньевной!

Раздался громкий голос церемониймейстера. Князь взглянул на вход в зал и замер. В дверях, озаренная светом артефактов, стояла она, Алиса Горская. Девушка держала под руку отца, а рядом шел еще один мужчина с большими, навыкате глазами и слегка подпрыгивающей походкой.

Было заметно, с каким достоинством и грацией двигалась Алиса Арсеньевна. Она явно не походила на легкомысленную особу, чей портрет князь мысленно уже нарисовал в голове по сухим строчкам доклада. Платье цвета слоновой кости оттеняло фарфоровую бледность кожи, а в темных волосах, уложенных с изящной простотой, поблескивала скромная жемчужная диадема.

— Хороша… — невольно вырвалось у Чернышова. — Правда, холодна, как зимнее утро. Ее ты высматривал? Горскую?

Максим кивнул, не отрывая взгляда. Внутри у него все странно сжалось, словно он собирался прыгать с горы в глубокие воды Странницы. Князь ожидал увидеть восторженную провинциалку, которую легко ослепить столичным лоском. Горская оказалась другой — холодной, неприступной, окутанной тайной, и она притягивала взгляд. Легкая насмешливая улыбка, с которой Воронцов готовился играть свою роль, замерла на его губах.

— Да, — тихо ответил Максим. — Это она.

Князь наблюдал, как Алиса принимает поклонников. А когда один из офицеров, записавшись на танец, попытался задержать ее руку чуть дольше положенного, Алиса извлекла пальцы с таким безупречным, ледяным изяществом… «Неожиданно, — мелькнула мысль у князя. — Она могла бы с легкой кокетливой улыбкой поставить офицера на место, а здесь — полное безразличие».

— Снежная королева вряд ли удостоит тебя взглядом, — с приятельским злорадством заметил Чернышов. — Хочешь, представлю? У меня есть опыт, как смягчить сердце любой дамы.

— Не надо, — отрезал Максим неожиданно для себя самого. Его азарт охотника, дремавший до этого момента, вдруг проснулся. — Я справлюсь сам. Мы же с ее отцом знакомы.

Он четко видел свою цель: подойти к Арсению Петровичу, обменяться парой светских фраз и под этим предлогом обратиться к его дочери — как старыйзнакомыйее отца, а не как навязчивый поклонник. Это была безупречная тактика. Максим уверенно шагнул вперед, но в этот момент к группе Горских подошло семейство купца Фролова. Князь замедлил шаг, чтобы успеть свернуть и не выглядеть глупо.

— Эй, куда ты прешь как на штурм? — раздался рядом веселый голос Чернышова. Александр легко догнал его. — Я смотрю, ты настроен серьезно. Не позволишь составить компанию? Мастера Горского я тоже знаю, заодно и представлюсь его прелестной дочери. Двух птиц одним выстрелом, как говорится.

Максим с легким раздражением покосился на друга, но мысленно признал, что тот не испортит, а, возможно, даже облегчит ему задачу. С Чернышовым любая, даже самая неловкая ситуация, превращалась в нечто непринужденное и простое.

Только чтобы ты вел себя прилично, — сухо предупредил Воронцов, уже не останавливаясь.

Александр фыркнул, и они зашагали вместе. Максим шел не к легкомысленной девице, а к таинственной незнакомке. «Что ж, посмотрим, кто кого». Игра началась.

* * *

Приближалось время встречи с Воронцовым. И чем ближе, тем сильнее я начинала нервничать. Спасал веер, который я сжимала до побелевших костяшек и обмахиваласьритмичными движениями.

— Я слышал, император может явиться на бал к княгине, — Григорий Львович подмигнул мне. — Представят тебя Николаю Павловичу.

Восемнадцатилетняя Алиса тогда очень разволновалась, а вот я… Не успела я найти слов для ответа, как к нашему маленькому кружку, словно по сигналу, направилась вся семья Фроловых. Они двигались плотной, сплоченной группой: Константин Борисович впереди, с делано-радостной улыбкой, его супруга чуть позади и Лилия. Ее светлые волосы, уложенные в сложную прическу с жемчужными нитями, мерцали в свете люстр, а стан, обтянутый голубым атласом, выдавал амбиции, куда более дерзкие, чем отцовские лавки с ситцем да пряниками. «На нее и впрямь заглядываются», — мелькнуло у меня в голове, пока я ловила завистливые взгляды барышень. А Лилия, элегантно скользя по паркету и томно обмахиваясь веером, уже, казалось, примеряла на себя титул графини — тот самый, что должен был раз и навсегда смыть с нее въевшийся запах мещанской лавки.

Подруге повезет: она выйдет замуж за Ивана Степанова, который будет ее боготворить. Сначала, конечно, Лилия расстроится, но после — осознает свое счастье. С аристократом «повезет» мне, и зависть подруги рассорит нас, пока… не погибнет папа. Лилия первая приедет в мой дом, чтобы поддержать.

— Арсений Петрович! — раскатисто, на весь зал, приветствовал нас Фролов, протягивая отцу руку для рукопожатия. — Какая радость встретить здесь земляков! Григорий Львович, Алиса Арсеньевна.

Отец ответил на приветствие с легкой, вежливой улыбкой. Пока мужчины обменивались первыми фразами о ценах на ткани, купчиха Фролова тут же вступила в тихую, оживленную беседу с другими знакомыми дамами, стоявшими неподалеку. А Лилия, словно не замечая никого, кроме меня, подхватила меня за руку.

— Алиса, князь Воронцов сегодня здесь! — голос подруги дрожал от волнения, а губы, подкрашенные вишневой помадой, растянулись в мечтательной улыбке. — Надеюсь, что сегодня он пригласит меня на танец.

Я фыркнула, указывая веером на угловатого рыжеволосого юношу у стены. Тот, неловко теребя манжеты, не сводил с Лилии глаз, будто загипнотизированный.

— Зачем тебе высокомерный аристократ? Вот, Иван Степанов — сын владельца пароходства. Смотрит на тебя как зачарованный.

— Фу! — скривила губы Лилия. — Рыжих не люблю. Да и пароходы воняют мазутом.

Я не смогла сдержать смешка, приглушенно рассмеявшись в раскрытый веер.

В этот момент оркестр грянул резвую музыку, и рыжеволосый Иван, будто подтолкнутый невидимой силой, зашагал к Лилии. Его кожа покрылась красными пятнами от волнения, а подруга, едва сдерживая гримасу, медленно раскрыла бальную книжечку, переплетенную в кожу с тиснеными инициалами. Ее мать метнула дочери предупреждающий взгляд, и Лилии пришлось вписать миниатюрным карандашом: «Иван Степанов».

«Бедняга… На купеческих вечерах все было бы намного проще», — подумала я, глядя, как рыжеволосый юноша, покраснев до корней волос, поблагодарил подругу.

Мысли невольно перенесли меня в отцовский дом, где балы были совсем иными. Сейчас я оценила всю их прелесть. Они начинались позже, зато длились до самого утра. Столы ломились от простой, но сытной еды: горы блинов с икрой, копченые окорока, пироги с капустой. Танцевали, не зная меры — до седьмого пота, с гиканьем и притопыванием, а если кто падал — все дружно хохотали, поднимая кружки. Да и меньше следили за этикетом.

У аристократов все строго расписано… Папа с Фроловым и Григорием Львовичем собрались отправиться за прохладительными напитками. А я уже знала, что остались считанные секунды до встречи с бывшим возлюбленным.

Шаг. Еще один… вот сейчас Воронцов появится из-за колонны с долговязым молодым человеком. Наши взгляды встретятся, и мы… я потеряюсь в зеленых глазах Максима, доверчиво отдав ему сердце. После будет три танца, как того требовали приличия, а потом мы незаметно убежим в сад.

Внезапно вспыхнула жгучая боль от предательства. Зачем мне нужна эта встреча? Она ничего, кроме разочарования, не принесет. Творец вернул меня в прошлое, чтобы я спасла отца, выполнила миссию, а не мстила тому, кто предаст огню.

И тут я увидела его. Статную фигуру Максима Воронцова. Сердце не просто забилось тревожно — его будто сдавили тисками. Перед глазами на мгновение встал не этот зал, а зал суда, и холодное, безжалостное лицо Воронцова, произносящее смертный приговор. Я ждала ненависти, ждала, что старая рана вспыхнет яростью…, но бывший возлюбленный выглядел… иным. Не самоуверенным прокурором, а усталым, почти отстраненным человеком, несущим на плечах невидимый груз. Это несоответствие сбило меня с толку, и я, не в силах совладать с чувствами… отвернулась, сделав вид, что разглядываю гостей.

Воронцов и его друг прошли мимо, даже не замедлив шаг. Мне кажется, я перестала дышать. Осторожно повернувшись, я проводила взглядом широкую спину бывшего возлюбленного и тихонько выдохнула. Я только что изменила будущее и, возможно, свою судьбу. Пусть так… Но облегчение было недолгим. Я почувствовала странную, едва уловимую вибрацию, короткую и отрывистую, от кулона. Словно артефакт «отметил» Воронцова…

— Максим Сергеевич! — Раздался зычный голос Григория Львовича, останавливая Максима.

— От судьбы не уйдешь, — прошептала я и упрямо подумала: «А я попробую!»

— Что ты там шепчешь, Алиса? — тихо засмеялась Лилия и вдруг замолкла. — Ах, к нам идет князь…, а с ним граф Чернышов. У меня еще не вся книжечка заполнена. Слава Творцу!

Я ощутила его приближение кожей. Не в силах встретиться с ним взглядом, я резко отвернулась, слегка вздрагивая от его приятного низкого голоса. А сама мысленно возводила стену — камень за камнем, выше и крепче. Главное — выстоять.