Глава 16. Первый блин комом

Печью занялись с утра. Искра уже давно всё обдумала и решила, что печь для обжига посуды надо не строить, а копать. Суглинок в нижней части холма подойдёт в качестве естественных стен для печи и надо только правильно рассчитать, где и сколько выкапывать. Это был примитивный подход, но в данных условиях наиболее быстрый и подходящий.

Десяток взрослых оборотней за один день под руководством альфы выровняли площадку, аккуратно выкопали печь, принесли поваленные деревья для дров и глину с реки, а после ещё установили навес над площадкой. У Искры ушёл бы на эту работу месяц, если не сдалась бы ранее, так как копать плотную землю при помощи своих лап или палки то ещё извращение, да и тащить издалека поваленные деревья не смогла бы, а мужчины уложились до ужина.

Весь день в стае только и говорили о проделанной работе, о заинтересованности вожака и о том, что следует ожидать. До первых звёзд все старались облазить новое сооружение, и когда под ногами одного из самых дотошных оборотней осыпалась часть печи, Старх запретил подходить к холму и выставил охрану.

Последствия неосторожного любопытства устраняли весь следующий день, и вожак злился за задержку. Искра тоже сердилась, так как вся работа могла оказаться бесполезной из-за одного любопытного придурка, но зато взбешённый взгляд вожака на провинившегося несколько поумерил возродившийся в ней приятный романтический флёр.

Было бы глупо отрицать, что Искра не любовалась тем, как Старх руководит. Он был хорош! И отходили на второй план все сомнения, уступая место разгорающемуся притяжению. Опомнилась только тогда, когда увидела вожака в гневе. Он едва сдерживал себя — и это было слишком! Образ разумного и сдержанного альфы померк.

Искра сразу же вспомнила о своей насторожённости, да и Джарру никто не отменял. Её не отбросишь, как ненужную вещь. Истинная она пара вожака или нет, но её со Стархом связывает не один совместно прожитый год и, если он держит её при себе, значит, их души уже сплелись. Это ведь тоже дар, просто его выращивали изо дня в день, а отношения выстраивали по кирпичику. И Искра не могла не испытывать уважения к этому тандему, но всё же многое в их взаимоотношениях ей казалось нездоровым.

Она каждое свободное мгновение старалась понять, что Старх за оборотень, и раз за разом приходила к выводу, что он знает о том, как жёстко порой ведёт себя альфа-самка. Это понимание разъедало ей душу.

— Что дальше? — спросил у неё вожак на следующий день.

— Теперь будем лепить непосредственно посуду, — она с утра уже разминала принесённую глину, пытаясь вспомнить всё то, чему учили её в детстве.

Когда Старх взял в руки кусок глины и начал разминать, повторяя за ней, не удержалась от улыбки. Его сосредоточенный вид поднял настроение, а когда он задорно подмигнул, то Искре пришлось пережить всплеск самых разных эмоций от «ах, он божественен!» до «наги тебя пожрали бы!»

Про гончарный круг она не стала объяснять: Старх уже ясно показал своё нетерпение. Все те оборотни, что помогали накануне, подходили, брали глину и разминали её, потом катали «колбасу».

Дальнейшая работа показала, что даже простейший жгут, из которого Искра планировала слепить будущую посуду, получается не у всех. Но мужчины хорошо вымесили глину, и более умелые товарищи под руководством девушки слепили простенькие горшки.

— Всё, больше не влезет, — остановила работу Искра, оглядывая десяток горшков с лежащими рядом крышками и столько же низких плошек и кружек.

— Теперь это надо положить в печь и поджечь? — уточнил Старх.

— Обжечь, — поправила она его.

— Начнёшь сегодня! — велел он.

Искра сильно сомневалась в качестве выбранной глины и переживала о том, что ей нечего добавить в сырьё, чтобы повысить крепость, водонепроницаемость готовых изделий, да и за процесс обжига она волновалась. Поэтому совсем забыла о том, что слепленным изделиям лучше бы постоять хотя бы сутки-трое на воздухе для естественного высыхания влаги.

И конечно же, ей даже в голову не пришло, что в детстве она работала с подготовленной мастером глиной, и это касалось не только тех добавок, о которых ей рассказывали. Искра не знала, что годная для посуды глина не лежит в природе пластичной массой, как она её нашла, и что чем податливее изначальное сырьё, тем хуже будет качество посуды*.

*Имеется в виду величина частиц. Чем они крупнее, тем более жирной выглядит глина и из неё легче лепить, но стенки готовой посуды получатся пористыми. Глина-камень – из неё получаются прочные изделия, но требуется длительная подготовка (измельчение в пыль, замачивание и смешивание с более податливой глиной). Глина-песок – тоже требуется подготовка в виде измельчения и отстаивания в воде, чтобы убрать лишний песок.

Но какие бы сомнения Искра не испытывала, она кивнула, решив, что действительно нечего тянуть.

Старх удовлетворённо окинул взглядом заваленную дровами площадку, деловитую самочку, старательно подгоняющую крышечку под одну из плошек.

Ему вдруг нестерпимо захотелось побегать с ней в зверином виде, покрасоваться своей статью, предаться сладким утехам, но сейчас не время. Пусть она докажет ему и всей стае, что лучше Джарры, и тогда… Всё у них будет!

Он резко развернулся, прерывая полезшие в голову соблазнительные мысли о прогулке под Луной и легко сбежал с холма.

Эта волчица стала для него большим искушением! Он даже не знал, что так бывает.

Ему сладко было думать о ней, фантазировать всякое, и одновременно он испытывал раздражение, что все мысли постоянно соскальзывали на неё, что всё время хотелось что-то сделать, чтобы она обрадовалась, прильнула и продемонстрировала благосклонность, на которую она не щедра.

Он слышал, как в стае шептались о том, покроет ли он чужачку принудительно или нет, и злился.

Ставить сильную волчицу на положение слабой омеги он никогда не стал бы… исключением стала юная Тая, но она была врагом, как и сын. Сопляк забыл, что благополучие стаи — превыше всего, и чуть не разрушил существующий порядок!

Из-за воспоминаний о недавней расправе над сыном и поединке с братом-близнецом настроение испортилось.

В последние годы Рохх его бесил, но Старх даже подумать не мог, как сильно он будет скучать по брату после того, как сам же избавился от него. Рохх всегда был рядом и очень ценил их родственную связь, невзирая на возникающие разногласия.

Вожак остановился и, сбросив одежду, обернулся волком, тоскливо завыл и умчался в лес. В такие моменты он ненавидел своего дерзкого сына, из-за которого потерял Рохха. Сердце ныло и хотелось всё вернуть, переиграть, но сделанного не воротишь.

Искра вздрогнула, услышав полный тоски вой вожака. В душе разгоралась жалость к нему, но жизненный опыт подсказывал, что лучше бы она пожалела себя.

Рассеянно скользнув взглядом по хорошо промятой глине, девушка решила слепить ещё разной мелочёвки, которую можно поставить в печи между горшков. Она хорошо помнила, что печь надо заполнять до отказа, но в её случае что-то не получалось. Как же она поставит один горшок на другой, если они мнутся? Ощущая, что она что-то упускает, всё же принялась за лепку кухонных безделушек.

— Помочь? — спросил появившийся Торр с мелкими. Взрослые оборотни уже ушли, и Искра сидела в одиночестве.

— Обязательно, — просияла она, вручая каждому из ребят по комку глины.

С того момента, когда альфа зашёл в их дом, чтобы поговорить, Торр стал сторониться её. Глупый волчонок взревновал и не разговаривал с ней.

Искра как никто понимала его чувства, но не представляла, как ей следует реагировать на детскую влюблённость.

— Что нам делать? — мальчики вопросительно посмотрели на неё, и она начала показывать.

Вместе они стучали ладошками по комку глины пока не получили маленькие блинчики, приглаживали их водой. Потом девушка показала, как сделать бортики, чтобы получить небольшую форму для запекания.

Потом они слепили пиалы, парочку ступок с пестиками, колосники для печи, а под конец, когда уже совсем стемнело, сформировали с десяток небольших плоских кирпичиков. По разумению Искры они должны были пригодиться в хозяйстве, но основной целью было посмотреть, как эти кирпичи перенесут погружение в воду на сутки-двое, и ещё ей нужна была керамическая крошка, точнее, мука, которую нужно добавить в следующую партию посуды, чтобы уменьшить вероятность растрескивания изделий. Вот что она вспомнила!

Тирру и Дирру очень понравилось лепить, но за день они набегались, и их нещадно клонило в сон. Глядя на них Искра испытывала нежность и непонимание. Как можно не любить, не заботиться о таких славных маленьких оборотнях?

— Торр, уложишь их?

Мальчик нехотя кивнул. Ему нравилось сидеть с Искрой и лепить не только посуду, но и фигурки. Она с большим интересом следила за ним, много улыбалась и хвалила. Но малыши и вправду устали за день, и он повёл их в дом.

Искра провожала их взглядом и не замечала, что с её лица не сходит лёгкая улыбка. Она заканчивала подготовку печи к розжигу и поглядывала наверх холма, стараясь увидеть дымок из возвышающейся за валуном печной трубы. Увидев его, поняла, что Торр не отступил ни на шаг от заведённого ими всеми вечернего ритуала и успокоено вздохнув, принялась следить за разгорающимся огнём в гончарной печи.

Бревна приходилось подкладывать очень осторожно, чтобы не сломать толстые «колосники», форму которым придали при помощи ювелирного рытья земли. Если сейчас всё получится, то в следующий раз земляные колосники можно будет заменить глиняными, если первые осыплются.

Уже начало светать, когда Искра решила больше не подкладывать дров и ушла спать.

Печь остывала пару дней, которые девушка потратила на помощь своим мальчикам в заготовке еды.

Когда вся стая собралась посмотреть, как пришлая самка залезет в печь и вытащит обещанную посуду, то у Искры уже были принесены на площадку два огромных плоских камня и сплетено сито, которые должны были помочь в переработке неудавшейся посуды в глиняную муку.

Она предупреждала Старха, что первая партия посуды скорее всего окажется негодной, но все ждали и надеялись.

Разговоры в стае не умолкали всё это время, и оборотням казалось, что была произведена колоссальная работа, которая непременно должна была вывести всех на новый уровень жизни, и каждый должен был получить в результате очень много.

Но первый горшок рассыпался у Искры в руках, стоило ей только ухватиться за него, чтобы поднять, и девушка доставала осколки.

— Вот так посуда! — после разочарованного вздоха зло засмеялись женщины. — Ею только из лужи черпать!

— Да нет же, она будет этими черепками червяков выкапывать, потому что вожак больше кормить её не станет!

Второй горшок тоже грозил рассыпаться из-за большого количества трещин. А вот остальные выглядели лучше, но только выглядели. Использовать по назначению можно было только несколько пиал и пару маленьких стаканчиков.

Стая была раздосадована и сердита на чужачку. С тем же энтузиазмом, с каким накануне оборотни предвкушали перемены к лучшему, теперь обсуждали неудачу серой волчицы и то, что она отрывает всех от дел. Джарра не проронила ни слова, но довольная улыбка не сходила с её губ, а взгляд красноречивее самых остроумных высказываний говорил о том, что она думает о пришлой.

Искра ещё плохо знала приютившую её стаю, но общая эмоциональная нестабильность обескураживала её.

Подошедший Торр тихо прошипел, указывая на Джарру:

— Это всё она, тварь. Ненавижу!

— Ты несправедлив к ней, — покачала головой Искра, думая о том, как бы она реагировала, услышав болтовню стаи о своём муже и чужой женщине.

— А ты недооцениваешь её, — буркнул мальчик и стал разгонять зубоскалов.

Искра устало махнула рукой и занялась своими делами.

Джарра же ушла вместе с другими оборотницами, делая вид, что она подозревала о глупости затеянных хлопот, но помалкивала из уважения к вожаку. Стая понимала её осторожность в этом плане: Старх не любит пустых разговоров и сомнений в принятых им решениях.

И тем обиднее Джарре было узнать, что чужачку он слушал, раскрыв рот! Это было на него не похоже, но с появлением серой волчицы он стал меняться. Джарра впервые серьёзно испугалась за своё место альфа-самки.

Она прошла долгий путь и сумела воспитать в себе ту самку, которая стала равной вожаку. Уже несколько лет они вместе защищают стаю ценой своей крови!

Они отличная пара! И она никому не позволит сместить её.

Вот только пустой болтовнёй чужачку не прогнать, да и ненадёжно это. Серая гадина должна умереть, и хорошо бы от рук Старха! Это будет его плата за то унижение, что она испытывает сейчас.