Глава 10. Признания

Крошка Рюя смотрела на Рохха и Искру с мечтательной улыбкой. Риско ещё в первые дни их пути объяснил ей, что они идут к Искре, чтобы она стала их альфа-самкой.

— Ну, вроде мамы для всех детей, — пояснял мальчик сестричке, поскольку та знала только Джарру в качестве альфа-самки и никак не хотела принять, что ласковая Искра станет похожей на неё.

В дороге дети шептались о своём, а взрослые молча переживали свой уход из стаи.

Зима выдалась суровой, и многие не дотянули до конца морозов, а некоторые малыши одичали, находясь постоянно в зверином теле. Матери недосмотрели, и щенки стали… щенками. И это произошло при живых родителях, на глазах у всей стаи!

Стая упрекнула вожака в том, что у него нет альфа-самки и поэтому случилась такая беда, но Джарре никогда не было дела до чужих щенков. Все это знали, но самки не захотели признать свою вину, и день за днём шептались по углам, ворчали, косились на вожака, а он срывался на самцах.

Тяжёлая была зима, голодная и морозная, впрочем, как всегда. К погибшим от истощения отнеслись с привычной обречённостью. Зима, время такое…

Вампиры не давали покоя, но драка с ними только кровь разогревала. Крылатые уроды были вялыми, а оборотням даже в охотку стало спускать на извечных врагов накопившуюся злость. Может, весной кровопийцы отогреются и всё будет по-старому, но пока хоть в чём-то повезло и схватки с ними разряжали обстановку.

Рёх со своей группой почти всё время пропадал на охоте, но лес опустел. Он пробегал огромнейшие расстояния, чтобы добыть хоть малость. И меряя лапами охотничьи угодья или сидя у костра, у него было время подумать о всяком разном.

Ребята часто обсуждали Искру, Старха, Джарру. Всё одно и то же, но как-то так получалось, что с каждым разом вспоминались какие-то мелочи, и пришлая оборотница становилась всё более значимой фигурой, а вожак с погибшей Джаррой терялись на её фоне.

Рёх только криво ухмылялся и молчал.

Ему не нравилась самка Старха, но она была сильным воином, и принижать её заслуги перед стаей было неблагодарностью. Да и сам Старх всегда был оплотом правил. Если бы не он, то все давно бы уже озверели.

И всё же Рёх не мог простить своего вожака за то, что тот упустил лунную оборотницу, которую он привел. Рёх же видел, что Старх высоко оценил её знания и осознал, как она может изменить жизнь стаи, но не ухватился за неё зубами ни в прямом, ни в переносном смысле. Непростительная ошибка!

Когда Рёх решил отправиться на поиски Искры, то понял, что при любом исходе он не вернётся в стаю. Он готов был стать даже одиночкой, несмотря на страх одичания. Охотник заявил о своём выходе и не ожидал, что к нему присоединится тихоня Поррт с сыном и привязавшейся к ним крошкой Рюей, а следом выступит вперёд молчаливая Ая со своим щенком.

На что они надеялись, уходя в лес в самое голодное время? Или они ни на что хорошее не надеялись, оставаясь в стае?

— Катитесь в болото, — выплюнул Старх, — на мою защиту больше не надейтесь, и обратно не приму!

Он хотел сказать, что слабак Поррт и одиночка Ая, а тем более их щенки — невелика потеря для стаи, но уход Рёха был серьёзной оплеухой. В другое время Старх придумал бы, как наказать своевольного охотника, чтобы другим не повадно было подвергать сомнению авторитет вожака, но сейчас ему было плевать. Всё опротивело и стало неинтересным. Он бы сам ушёл, куда глаза глядят, лишь бы не видеть немытые рожи, не возвращаться в вонючую нору.

Рёх и другие ушли. Омега присоединился к ним уже в пути. Не имея зверя, он был в некоторой степени свободен от альфы. Охотник до сих пор благодарил Луну, что удержала его от того, чтобы прогнать никчёмного омегу, напросившегося к ним в попутчики.

Омега подтвердил неуверенные мысли Рёха о том, что Искра как-то связана через странный артефакт с братом вожака и, скорее всего, она сейчас вместе с ним. В то, что здоровяк Рохх погиб от нанесённых стаей ран, Войтек не верил. Его, конечно, потрепали, но смерти ему никто не желал.

Охотник сразу оценил возможный тандем между Искрой и Роххом, и воспрянул духом. Если Рохх выжил… если он с Искрой, то это даёт надежду на новую жизнь.

А потом омега указал, где можно успешно поохотиться, а ещё он находил удачные места для ночёвки и всегда был уверен в том, куда им держать путь. Возможно, другие не поняли, но Рёх готов был поклясться своим хвостом, что они ушли намного дальше, чем могли пройти за те дни, что были в пути.

Это было странно, но Рёх хорошо чувствовал расстояния и прекрасно знал, сколько он может пробежать за день, так что захоти кто с ним поспорить, то охотник остался бы при своём хвосте.

И вот запах жилья! Не тот привычно-резкий, а мягкий, вкусный. Слюна заполнила рот. Не сказать, что они голодали в дороге, вовсе нет. Войтек оказался очень полезным. Он не мог сам гнать зверя, но его подсказки упрощали охоту. А ещё он всегда знал, где под снегом таится зверек или вкусный корешок, что вносило приятное разнообразие в опостылевшую за зиму диету.

Так что первый же страх о том, что уйдя из стаи, придётся подолгу голодать, не оправдался, но дорога отнимала очень много сил, особенно у самого Войтека, самки и щенков. И всё же справились!

На недостроенный дом из крупных брёвен смотрели как на чудо. Скажи кому — не поверят!

Раскрыв рты, смотрели на огромную печь из ровных, один к одному, камешков, на неведомо как сделанный дощатый пол, на развешанный под навесом инструмент, на непонятные штуки… Поляна была обжита, и трудно представить, что живут тут недавно.

Признаться, Рёх с облегчением выдохнул, оглядев поляну. Он допускал мысль, что встретит обезумевшего Рохха и впавшую в отчаяние Искру, но страхи оказались пустыми. Более того, судя по запаху, что учуял его волк, выжил мальчишка Торр и двое мелких, что ушли с оборотницей.

А вот ревность Рохха к щуплому Войтеку рассмешила охотника. Лично у него не возникало никаких сомнений в том, что Искра раньше имела дела с шаманами, и они заслужили её глубочайшее уважение. И Рёх теперь понимал, почему так; но Рохх, видимо, почувствовал себя обокраденным на одну улыбку и пару ласковых взглядов.

Ух, и заискрило между ними! В порыве чувств Рёх огладил тощую Аю по крепенькому заду, за что тут же получил по рукам от неё и укус её щенка в палец.

Рассмеялся, почувствовав вкус жизни. Расцеловал бы всех леших — так хорошо ему сейчас было!

Он не ошибся: здесь рождается его новое будущее, и он везунчик, раз успел вырваться из катящейся в бездну стаи и найти дорогу сюда.

Искра стояла, оглушённая счастьем. Вот оно! Без обмана, условий, лукавства и поиска выгоды. Сумасшедший ураган в глазах Рохха смёл все барьеры, что она возвела. Искра — кумир многих разумных разных рас, одна из самых влиятельных особ в королевстве людей, тихо и отчаянно мечтала о том, чтобы встретить того, кто полюбил бы её беззаветно, безудержно, безумно.

Отвергнутая первой парой, она положила свою жизнь на алтарь самосовершенствования, чтобы вымолить у судьбы ещё шанс на пару, и она стала лучшей, чтобы истинный не мог оторвать от неё глаз; чтобы ему трудно было дышать без неё; чтобы кроме неё, он никого не видел.

Никто никогда не догадался бы, о чём мечтает прекрасная оборотница, похожая на дивную статуэтку; никому не пришло бы в голову, что окружённая поклонниками сероглазая фея отчаянно нуждается в любви.

Но при всём при этом она больше не собиралась бегать за тем, в ком почувствовала бы свою пару, и год за годом возводила барьеры из скептицизма, иронии, отстранённого наблюдения. Инстинкт самосохранения очень помог ей в этом, потому что Искра больше не пережила бы безответной любви.

А прожитые годы добавили новую напасть, и стало понятно, что для неё мучительной стала бы любовь к недостойному. Вот так всё сложно, и порой самой себя не понять, чего же хочется и чего боишься.

А Рохх, она уже узнала его и даже помыкает им, несмотря на его сопротивление.

Ой, да какое противодействие может оказать этот ворчун! Почему-то стало сразу ясно, что эта независимая личность не сможет воспрепятствовать ей ни в чём.

Искра широко улыбнулась: столько мелочей вдруг сложились в цельную картину, и толчком послужил этот грозный испепеляющий взгляд! А может, малышка Рюя права, и это весна вывела их из спячки?

Да какая разница!

— Рохх, я так долго тебя искала, — с навернувшимися слезами на глазах прошептала Искра.

Он смотрел на неё, не понимая, а потом скорее почуял, чем умом разобрал смысл слов и сгрёб её, вжимая в себя.

— Ох, — сдавленно выдохнула она.

— Не отпущу. Никогда. Ты только для меня.

— А ты будешь только моим? — не удержалась и спросила, заглядывая в глаза. Ответ она уже знала, но пусть скажет. Ей надо услышать это и не один раз, чтобы долгожданные слова затоптали старые комплексы.

— Только так и будет. Нам не нужен никто другой. Я не позволю никому встать между нами, будь то самец или самка.

— Мужчина или женщина, — расслабившись, поправила она его. — Мы же не животные.

— Хорошо, — покладисто согласился он.

— А мы вам больше не нужны? — неожиданно зло спросил Торр, сжимая кулаки.

— Как ты можешь говорить такое? — воскликнула Искра, выкручиваясь из объятий Рохха.

— Я слышал, как вы тут…

— Дети не могут быть не нужными, — как можно мягче произнесла она.

— Я не ребёнок! Мне осталось совсем чуть-чуть, чтобы стать взрослым, и я бы назвал тебя своей самкой… женщиной!

— Она моя, — выдвинулся Рохх. — Ты слишком много на себя берёшь.

— А ты… ты вкрался в нашу жизнь! — выкрикнул Торр, и когда Рохх надавил на него силой альфы, согнулся, но не упал, а зарычал и убежал.

На поляне воцарилась тишина.

— Он остынет и вернётся, — не уверено произнесла Искра и обратилась к пошатывающимся от усталости гостям:

— Давайте устраиваться?