Глава 12. Единение маленькой стаи

Рохх провёл руками по плечам Искры, смахивая капельки воды, и с блаженным стоном прижался к ней.

— Фу, ты же ещё не помылся, — дёрнулась она, — а я чистенькая!

— Я ещё раз тебя вымою, — притягивая девушку к себе, он шумно втянул носом. Ему нравился запах трав, смешавшийся с ароматом её тела. Он только что сам ополоснул её отваром, не желая упускать возможность лишний раз прикоснуться к ней. А травы находил шаман, каждому оборотню предназначался свой букет.

— О, нет! Я скриплю уже, — засмеялась Искра. — Хватит меня тискать. Давай лучше я помогу тебе мыться.

— Я могу сам, — чуть ли не кусая себя за язык, но всё же произнёс Рохх, — ты устала…

— А мне приятно поухаживать за тобой и вообще… мне нравится касаться тебя…

Он не дал ей договорить. Распирающее ощущение счастья рвалось на свободу, требуя изливаться нежностью и любовью.

Построенная баня стала популярным местом у всех. Запах трав и свежего дерева вводил в состояние благости каждого. Топили её постоянно, обмывались ежевечерне, а парились раз в неделю, разделяясь на мужскую и женскую компании.

Потом все вместе подолгу сидели под навесом и пили чаи, которыми снабжал Войтек. Он поистине стал талисманом маленькой стаи. Искре и раньше глянулось выбранное ею место, но теперь оно казалось благословенным. Шаман находил новые речки, где корзинами можно было собирать раков; указывал на полянки с полезными травками и мхами; чуял зверя и каждое утро приносил корзинку с яйцами.

По общему согласию теперь только он выбирал, какие деревья можно рубить; по его подсказкам расчищали новые места для посадок; прокладывали тропы; собирали травы и корешки…

Весна пролетела, как один день! Все мало спали, зато работали от рассвета до заката. Сделать надо было многое, и всё не терпело отлагательств.

Под руководством Рохха мужчины поставили высоченную печь для выплавки руды в стороне от поляны. Более толстые стены, подача воздуха при помощи кожаных мехов, а не крутящейся палочки-ветродува, выход горячего воздуха через боковые отверстия, а не в трубу наверх — всё это позволило поднять и выровнять температуру выплавки.

Работа с железной рудой оставалась самым хлопотным, трудозатратным и времезатратным делом, но она обеспечила всех необходимым инструментом, и это облегчило труд каждого. Пусть топоры да ножи для разных работ оставляли желать лучшего, но это было удобнее, чем заточенные камешки, палочки или когти.

Глядя на мужчин, Искра с Аей убрали печь для обжига керамики с поляны и построили новую на отвесном берегу реки, использовав часть естественного возвышения берега. При помощи шамана девушки нашли глину разных цветов и жирности.

Из каждого вида они сделали на пробу посуду, черепицу, плитку и кирпич. Не со всей глиной было просто работать, а результат всегда был неожиданным: при обжиге глина меняла цвет, а изделия оказывались разной прочности, водопроницаемости и даже звонкости.

Увлёкшись работой, Искра постепенно начала вспоминать многие технические моменты. А получив в руки разную по составу глину, она стала лучше понимать, что видела в детстве во дворе у мастера. Лепка и старание ощутить сырьё, понять его свойства чрезвычайно увлекли Искру.

Если бы не было других дел, она бы с удовольствием погрузилась бы в мир творчества. Но пока в хозяйстве требовалось много посуды, черепицы, плитки, кирпичей, она думала над тем, как облегчить труд.

Так появились разные формы, а потом прессы для простых изделий. Но все равно, если бы все не помогали друг другу, то ничего не получилось бы.

Мужчины копали глину, приносили, размешивали её в невероятных количествах, а все остальные, включая малышку Рюю, укладывали в формы будущую черепицу, кирпичи и прочее. На поляне не оставалось места из-за разложенных повсюду на просушку заготовок, и мужчины вновь расчищали территорию.

Теперь та полянка, что увидела Искра впервые ничем не напоминала себя прежнюю. Огромные вековые лиственницы были срублены, но зато воспряли духом ажурные берёзки, плохо росшие в мрачной тени. Пройдёт год-два и они наберутся сил, прикроют открытую площадку от яркого солнца.

Искра с Аей обожгли парочку огромных керамических тазов, которые с трудом вытащили из печи. Они вкопали их в землю, боясь, что те перекосятся и разваляться под собственным весом, если их ещё раз попытаться поднять.

Эти тазы нужны были для полноценного длительного вымачивания шкур и получения гладкой мягонькой кожи. Но это всё мелочи.

Мужчины занялись строительством, и незавершённый домик с печью оказался маленькой частью большого дома под крышей, крытой черепицей. Искра всех предупредила, что сырые бревна не годны, но всем хотелось попробовать себя в новом мастерстве.

К тому же из-за необходимости расширения территории валили много идеально ровных деревьев, и на дрова их жалко было пускать. Так и получилось, часть брёвен ушла на пробный вариант нового дома, а часть уложили сушиться на год.

С черепицей было тоже самое. Искра не знала, как самодельный продукт поведёт себя в дожди и в мороз, но не попробуешь — не узнаешь! А ещё черепичная крыша была тяжела, и хотелось получить предварительный опыт в том, сколько нужно опор для неё и правильно ли они сделали обрешётку. И оставалась проблема сырых брёвен, которые будут сохнуть и двигаться, грозя обрушением крыши.

Пришлось импровизировать и делать крышу из двух частей, которые не скреплялись намертво, а заходили одна под другую, оставляя простор для оседания. Это грозило потерей тепла, но, как учил Искру эльф-архитектор, под черепичной крышей не должна быть большая разница температуры с улицей, поэтому девушка постаралась продумать утепление потолка в доме, а чердак пусть остаётся буфером.

В общем, все волновались, но решили, что им необходим личный опыт строительства, чтобы увидеть возникающие проблемы и все единогласно решили, что следующую зиму проведут в общем доме, а потом уже начнут строить отдельное жильё.

— Айка одна, — убеждал Рёх.

— Я не одна, — возражала она, гладя по голове сына, но тут же добавляла:

— Страшновато пока иметь собственную нору.

— Вот! — поднимал палец вверх Рёх. — Поррту одному с детьми тяжело, поэтому он всё равно будет тянуться сюда. Я же терпеть не могу тишину. Это в лесу хорошо, когда тихо, а в норе тишина на мозги давит. Ну, а за Войтеком присматривать надо, а то он хуже щенка! — тут все были согласны: шаман совершенно не умел хозяйничать и готовить.

Строительство большого дома будоражило всех. Это была наглядная граница жизни до и после. Это было торжество собственной дерзости и стремления жить по-новому.

Но чтобы справиться со строительством, пришлось попутно ставить навесы, под которыми сохла черепица перед обжигом, хранилась ценная доска, мох для забивания щелей, сушилась рыбка или первые травы. А ещё под навесами поставили столы для работы, и как-то так получилось, что большая часть поляны оказалась крытым двором.

Крышу для навесов пробовали делать из веток разных растений, плели циновки из крупной травы, росшей на мелководье, клали крупные куски коры, и за лето нужно было определиться, что прослужит дольше. Дети выложили дорожки и канавки для отвода дождевой воды камешками, а в некоторых местах попробовали положить плитку, соорудили плетень вокруг прилегающего к поляне огорода.

Незнакомыми семенами оказалась капуста, правда, между неё выросла сурепка, которой не место в огороде, хоть она и полезна. А ещё Искра подозревала, что у них затесался рапс. Семена рапса схожи с капустными, но толку от рапса в виде парочки растений не было. Его надо сажать полями, чтобы потом выжимать масло, а так он только место занимает.

И вот вроде сажать было нечего, кроме зерновых, но получилась отдельная приличная грядка с капустными ростками, отдельная с луком, черемшой и щавелем. Границу огорода очертили посадки с ягодными кустарниками.

А ещё шаман раздобыл растения, которые давали краску, и высадил их вдоль речки. Его вдохновила ткацкая рамка Искры, на которой она и Ая ежедневно работали хотя бы по часу.

Ткачество продвигалось медленно, но ткань из тонко спряденной шерсти выходила плотнее, чем если бы Искра решила вязать из неё. Конечно, лучше бы соединить шерстяную ниточку с льняной, чтобы ткань получилась крепче, не тянулась и не садилась при стирке, но женской половине стаи надо было увидеть и понять, что такое ткачество. Ае и малышке Рюе требовалось время, чтобы их пальчики привыкли к кропотливой работе. Крутить верёвочки — это одно, а ткать — совсем другое.

И конечно же, всем хотелось получить поскорее ткань, потому что раньше в стае выбирали того, кто согласился бы рискнуть и отправиться к оставленным в рабстве оборотням, чтобы воровать у них одежду. Теперь даже этот унизительный вариант добычи рубашек и штанов оказался невозможным.

В общем, весну провели плодотворно, и незаметно втянулись в новый образ жизни. Никто не помышлял о том, чтобы вернуться в бывшую стаю, хотя заговаривали о ней часто.

— Старх, наверное, уже повёл своих к озеру на откорм, — вздыхал Рёх.

— А тебе что, еды мало? — огрызалась Ая.

— Дело не в этом, — отмахивался он, — соскучился я по охоте. Помню бежишь себе и бежишь…

— Пока лапы от усталости не начнут отваливаться, — вставляла Ая. — Ты чего жалуешься? Охота тут добрая и еды вдосталь, — сердилась на мечтателя оборотница.

— Эх, самка! Ничего ты не понимаешь! — махал рукой Рёх и уходил, а на следующий день вздыхал снова.

— Засиделись мы, — однажды поддержал его Рохх. — Надо бы разведать территорию хотя бы на несколько дней вокруг.

— Вот и я говорю, засиделись! — обрадовался охотник.

Ему нравилось жить в доме, хоть в нём и не было окон, что по мнению Искры было большим недостатком. На Рёха крепкие стены, запах дерева и собственный запах, как единоличного (ну почти единоличного) владельца деревянной норы действовали умиротворяюще. Вкусная еда и разнообразная работа тоже радовали оборотня, а ещё он привык чувствовать аромат леса на обжитой ими поляне, и Искра сильно удивилась бы этому, так как с Рёхом было больше всего проблем из-за справления нужды в туалете.

Он не хотел понимать, зачем идти в плетёную будку, если в его распоряжении любой куст и дерево возле поляны. Но привык, и даже всегда ополаскивал руки в закреплённом на дереве глиняном умывальнике, правда с таким видом, как будто он шикует! А потом долго держал руки вытянутыми, ожидая когда они высохнут и ничего не делал, якобы сберегая их чистоту. Дети смеялись, Ая ругалась, поскольку именно она чаще всего просила сидящего без дела охотника поднести то одно, то другое. И всё прекращалось тогда, когда Рохх намекал Искре меньше кормить Рёха, чтобы тот реже бегал в заветную будочку и устраивал после незапланированные посиделки.

— Нельзя уходить, — неожиданно возразил шаман альфе с охотником, и тоскливо вздохнул. — Сюда идут такие, как мы. Лес говорит.

Все насторожились и выжидающе смотрели на Войтека, но он больше ничего не сказал. Лес говорит с ним так, как умеет, а он уже сам толкует поданные знаки. Он мог бы попросить духов леса закружить нежданных гостей, но вдруг там есть кто-то, кто нуждается в помощи? Вдруг гости несут важные вести?

— Скоро они придут? — спросил Рохх.

— Утром будут, — твёрдо ответил шаман, сожалея, что будущее слишком редко приоткрывается для него.

— Значит, у нас есть время спокойно поспать, — решил Рохх.

Чай допивали без удовольствия. Все были взволнованны и банный день завершился в тревоге.