Глава 12

Мой сон стал чередой ниспосланных галлюцинаций. Этем обрушил на меня лавину образов, которая заглушала мой собственный голос и дробила мысли в пыль. Он показывал, как зарождались и погибали галактики, и я чувствовала его древнюю, вселенскую боль от потерь. Он делился самыми страшными воспоминаниями, к которым возвращался снова и снова – сцены уничтожения целых рас мелькали, сменяясь космическими армадами переселенцев.

Среди этих картин была и она: окровавленная драга Олега. Уже не та кроха с первой встречи, а огромная взрослая особь, лишь немного уступавшая в размерах моему Кайдеру. И мой Кайдер защищал её. Но от кого? А следом – картинка самого Олега, истекающего кровью в медкапсуле. Чёткий посыл: я должна вернуться к нему.

Затем видение перекинулось на нас. Фениксы на наших спинах, их истинный смысл был глубже, чем я могла понять. Этем пытался объяснить суть меток, но в них переплеталась бесконечность чужих судеб и незнакомых лиц, что смысл терялся. Я видела, как в тренировочном зале линии с моего тела переползают на руки Феррада, образуя замкнутое кольцо с перетекающей энергией, сплетающееся, как коса из пяти прядей.

Хуже всего были сцены, словно выхваченные из чужого кошмара. Байдер, уничтожающий всё вокруг в незнакомом месте, с лицом, искажённым чистой яростью. И… Амин. Амин, лежащий в луже собственной крови с навсегда закрытыми глазами, а над ним – Ферр с блестящим ножом в руке. Я металась, не в силах понять: это уже происходит, случится позже или это лишь больное воображение Этема?

От каждого из данных образов по моей коже расползались огненные линии. И каждая хранила свою тайну, словно чужой генетический код. И я в ужасе думала: где же я во всём этом? Которая из этих линий – обозначает меня?

В последнем видении Этем показал засохшую лужу крови на тротуарной плитке под балконом чужого особняка. Он хотел, чтобы я сделала выводы сама. И, ощутив предел моего восприятия, – в тот самый миг, когда я была уже на краю, – он вернул меня в чистый, безмолвный эфир.

Там, в тишине, я оказалась в безопасности. С ним я не боялась ничего.

Очнулась я в чужих покоях. Издалека, сквозь толщу камня, доносился сплошной, низкий рёв водопада. Стены едва заметно вибрировали, словно живое существо под натиском разрушительной тяжести. В комнате висела вечерняя прохлада, пропитанная сыростью, а я лежала, измученная кошмаром, вся в липком, холодном поту.

— А я тебе сказал – вези Саньку обратно! Сама придумала – пусть сама и разбирается! — кричал Олег в соседней комнате.

Я попыталась встать, но ощутила головокружение. Ферр остановил меня, прижав к кровати.

— Амин сам разберётся. Не торопись, Алисанда.

— Что со мной случилось? — я перестала бороться, чувствовала себя слабее котёнка.

— Твоя связь с Амином установилась… не так, как мы рассчитывали. Он выкачал из тебя все силы. Тебе нужно время на восстановление. — Ферр провёл пальцем по огненной линии на моей руке и глубоко вздохнул.

— Сколько я проспала?

Мне повезло проснуться в тот самый неопределённый час, когда не разберёшь: за окном только что стемнело или ещё не рассвело.

— Три дня, Алисанда. — он прижал меня к кровати ещё сильнее.

— Мне… мне нужно вернуться к Олику.

Теперь я разделяла ярость землянина, который в соседней комнате крыл матом императора. Этем показал мне картиночки не от скуки. Даже если я не до конца понимала его замысел, я решила прислушаться к нему.

— Завтра сразу отправимся во дворец, — начал Ферр.

— Нет, сейчас! — От собственного крика у меня потемнело в глазах. — Помоги мне. Нам нужно к Олику и Байдеру. Сейчас же!

Я рванулась, так неистово, что в ослабших мышцах тут же ощутила боль. На этот раз Ферр не стал меня сдерживать. Вместо этого он принялся методично приводить меня в порядок: поправлять одежду, собирать рассыпавшиеся волосы. Я заметила, как у него от напряжения сжалась челюсть и в уголках глаз проступили те самые, особые морщинки. Он водил взглядом по мне с холодной, клинической скоростью врача, выискивая критические повреждения.

— Тебе лучше? — позади меня прозвучал голос императора. — Отлично. Самое время навестить Лауру. Ты её заинтересовала. Я обязан тебя показать.

Герр с подобием больной улыбки маньяка подошёл ближе. С мокрых волос на его плечи падали капли, стекали по оголённому торсу и, поблёскивая, скользили вдоль огненных линий. От него исходило такое плотное, животное напряжение, что казалось – ещё миг, и он возьмёт меня силой прямо здесь.

— В другой раз, Герр Амин. Я плохо себя чувствую.

Внутри всё сжалось в холодный ком, шепча: «Не провоцируй».

— Я сказал, встань! Сейчас же! — его голос хлопнул, как удар бича. — Мы идём к Лауре!

— Так сам иди к ней! — вырвалось у меня, прежде чем я успела взвесить все “за” и “против”.

Он не дал мне договорить. Его мокрые пальцы, словно стальные клещи, впились мне в запястье и сжали – до боли.

— Я сказал…

Амин не успел договорить. В следующее мгновение он уже хватал ртом воздух, царапая ногтями огненную удавку на своём горле. Вода на его коже с шипением вздыбилась и стала испаряться, словно плевок на раскалённой подошве утюга. От него взметнулось густое облако пара, а резкий запах тела и пота, заполняя комнату, заставил меня задержать дыхание. Я нерешительно вдохнула ещё раз – и замерла, будто жук, попавший в феромонную ловушку. Он резко отшатнулся, выпустив мою руку, сделал два неуверенных шага назад и осел на пол под тяжестью моего взгляда, в котором не осталось ничего человеческого.

Мне хотелось задушить его – заполнить тишину комнаты хрустом его гортани под моими пальцами. Я хотела наказать его за обман, за то, что всё, что было между нами, оказалось ложью.

— Алисанда, не нужно. Он младший император и твой будущий муж. Он должен зайти с тобой в жерло, — Ферр положил руку на моё плечо.

— Он, если бы мог, уничтожил бы меня сейчас, как своих наложниц, — я невидящим взглядом вдыхала его снова и снова. Травила себя каждым вдохом, чтобы запомнить запах влюблённости, его мимолетной доброты, которая так быстро сменилась жестоким разочарованием.

Ферр ласково прижал мою голову к своей груди.

— Но ты не он. Ты не геррианка и никогда ею не станешь.

— Чёрт вас побери! Убирайся! — прокричала я ему. — Ненавижу! Ненавижу тебя!

Я не хотела его отпускать. Знала, что если ослаблю хватку, то уже не смогу вернуть контроль, не смогу его удержать… но всё же отпустила.

— Это измена, — прохрипел герр, с трудом поднимаясь с пола. — Вы пожалеете.

Ферр подхватил меня на руки и понёс прочь из покоев.

— Уже пожалела, — бросила я едва слышно через плечо, когда мы поравнялись с ним.

Я молчала всю дорогу, даже когда мы остались одни в закрытом экаре. Ферр не отпускал меня, прижимал к груди, гладил по спине, и под белый шум двигателей я задремала.

— Вы что там с ней делали? Нелюди! — резкий голос Олега прямо над ухом вырвал меня из дрёмы.

— Привет… — мне было очень стыдно – и перед ним, и перед собой, и я ничего умнее не придумала.

Землянин ненадолго замер, а после подхватил меня на руки и с дикими глазами поволок к медкапсуле.

— Слышь, упырь, вали нахер отсюда! — Олег, усадив меня в капсулу, оттолкнул Ферра к выходу.

— Не прогоняй его, он здесь ни при чём, — мне надоело, что все решают за меня, а зуг и вовсе отвечает за всех.

— Я скоро вернусь, Алисанда. Нам с Байдером нужно многое обсудить.

Я кивнула, понимая, что ситуация с Амином требовала быстрых действий.

— Вот и скатертью дорожка… Муха! — заорал Олег. — Откуси яйца любому, кто попытается войти.

Я не поверила глазам, когда морда его драги показалась в дверном проёме. За время моего отсутствия она набрала килограмм тридцать, как минимум. Ещё немного — и ей понадобится собственное ложе. Она уселась прямо у входа, словно поняла смысл слов хозяина.

— Сегодня гости пусть дома сидят, — для убедительности объяснил Олег зверю и перевёл взгляд на меня. — Что они с тобой делали, бедолага? Ты видела свои показатели?

Он открыл на браслете голопроекцию, отображающую меня.

— Вот, смотри. Видишь, как ничего не мерцает, не светится в твоей ауре? И вот так всё выглядит уже три дня… Твой красноглазый молчит, что случилось. Псих-император номер два тоже молчит, комментариев не даёт. Мы уже с психом-императором номер один думали, что ты кончилась там. Меня даже в капсулу совали, проверяли показатели. Бая-то не засунешь — он с тобой не связан.

Олег взволнованно тараторил, пытаясь пересказать сразу все события за прошедшие дни.