Глава 12

Утром я проснулась поздно. И то лишь потому, что было тяжело дышать. Чья-то тяжелая лапа придавила меня к кровати, лишая возможности лишний раз пошевелиться.

Улыбнулась. Потом уткнулась носом в подушку и тихо рассмеялась. От счастья.

— Что ты возишься? — сонный голос за спиной заставил сердце томительно сжаться.

— Ты меня раздавил, — я спихнула его руку

— Даже не думал, — проворчал он, возвращая ее обратно.

— Ты тяжелый, как носорог.

— Ночью не жаловалась.

Ночью было не до жалоб. От воспоминаний тут же запылали щеки.

Я все-таки выбралась из-под него, накинула халат и побрела на кухню. Чертовски хотелось пить и есть. Сейчас быстренько сделаю завтрак. Что-нибудь простенькое. Например, омлет…

— Твою мать! — раздался вопль из моей комнаты, а следом дикое завывание, принадлежащее как минимум демону из преисподней.

Шишка! Я совсем забыла про кошку! Паразитка воспользовалась тем, что я вышла, оставив бедную жертву без защиты, и ринулась наводить свои порядки.

Я бросилась обратно в комнату спасать Магницкого, но, едва перескочив через порог, не удержалась и засмеялась во весь голос.

Егор с голой задницей, пятился от моего маленького преданного чудовища, подушкой прикрывая спереди самое дорогое.

Кошка, хищно припадая на передние лапы, следовала за ним. Он влево — она влево. Он направо — она направо. Хвост из стороны в сторону по бокам хлестал, шерсть на загривке дыбом, глаза бешеные и низкое утробное рычание, смешивающееся с шипением. Так она не гоняла даже Антошу. Вылитый демон.

— Это что за херня?! — прогремел Магницкий.

— Это кошечка моя. Шишка! — не без гордости ответила я.

— Кошечка? — переспросил Егор, вскидывая на меня шальной взгляд, за что тут же поплатился. Шишка моментально бросилась вперед, на его босые ноги.

— Да! — я бросилась следом и успела убрать милого зверька до того, как был нанесен непоправимый урон здоровью и самолюбию Магницкого. Прижала ее к себе и начала успокаивать, — все хорошо Шиш, это свои. Гости. Гостей нельзя обижать!

Ей было плевать. Она умудрялась с урчанием тереться о мою руку и одновременно с этим продолжать рычать на парня.

— Все, иди отсюда, — я выставила ее в коридор и плотно прикрыла дверь, чтобы маленькое чудище не прорвалось обратно.

Впрочем, немного подрать она все-таки его успела. На руках пылали свежие царапины, а на плече наливался след от кошачьих зубов.

— Прости, — заискивающе улыбнулась, — вчера как-то все закрутилось, завертелось, и я совсем забыла ее закрыть в другой комнате.

Магницкий недовольно посмотрел на меня, потом на свои изодранные руки.

— Подожди. Сейчас перекись принесу, обработаем.

— Глупости, — отмахнулся он, — это просто царапины.

— Ты что! Обязательно надо обработать!

— Даша!

— Не спорь! Жди здесь! — грозно скомандовала я и бросилась на кухню за перекисью. Егор лишь недовольно заворчал и отбросил в сторону подушку, совершенно не стесняясь своей наготы. Сердце снова заколотилось, заметалось в груди, отдавая приятной истомой на кончиках пальцев.

Проклятие. До сих пор не могла поверить, что все это произошло на самом деле. Я. Он. Ночь полная огня. Тело предательски заныло, намекая, что не против продолжения. Долго со вкусом. В разных позах. Почему бы и нет…

…Раздался звонок в домофон.

Я испуганно подпрыгнула, Магницкий в комнате затих, а потом напряженно спросил:

— Кто это?

— Не знаю. Почта, наверное.

Почему-то все разносчики газет, листовок и прочей рекламной мишуры считали своим долгом всегда звонить именно в нашу квартиру.

Я подошла к двери, взяла трубку домофона и беспечно поинтересовалась:

— Кто?

— Дашунь, это мы! — как гром среди ясного неба прозвучал бодрый голос матери, а у меня внутри все оборвалось, — ты дверь по шире открой, мы сейчас будем ящики заносить.

— Хо…хорошо, — проблеяла я, нажимая кнопку с ключиком. Как в тумане повесила трубку, а потом заорала во весь голос, — Родители!!!

— Да ёп… — Магницкий заметался по комнате, натягивая трусы.

— Они меня убьют! — я в панике заламывала руки, — тебя надо спрятать! Лезь в шкаф!

Распахнула шкаф-купе, забитый барахлом.

— Сбредила?

— Лезь, не спорь! — я стала заталкивать его внутрь, — быстрее!

— Даша!

— Черт! Обувь твоя в прихожей! — я бросилась ко входу, схватила его кроссовки и снова пулей в комнату. В подъезде уже слышались голоса родителей, — да залезай же ты!

С силой неожиданной для самой себя, я затолкнула Егора в шкаф, сунула ему в руки одежду, обувь.

— Ты… — начал было он, ошалело глядя на меня.

— Молчать! — скомандовала я, — не смей пыхтеть! Не шевелись! Все! Замри!

— Даш, я же просила дверь открыть по шире, — с укором сказала мама, заходя в квартиру, следом за ней шел отец.

— Простите. Я только проснулась, — у меня по спине стекал холодный пот, — не соображаю еще.

— Не соображает она, — беззлобно проворчала мама.

— Вы чего так рано? — дребезжа, как старая пластинка, спросила я, пытаясь изобразить радость от встречи. По-моему, получались конвульсии.

— Отцу с работы позвонили. Срочно надо выйти в вечернюю смену, — вздохнула мать, — ты чайничек поставь. А я мы пока из машины все перенесем.

Они поставили на пол пакеты с огурцами и снова вышли в подъезд, а я со всех ног бросилась к себе. Распахнула дверь шкафа, тут же наткнувшись на разъяренный взгляд темно-голубых глаз.

— Даша! — пророкотал Егор.

— Быстрее! В окно!

— Чего? — совсем опешил он.

— Первый этаж. Спрыгнешь. Тут не высоко. — я уже отрывала створку, — давай живее, пока они там копаются!

— Я вообще-то без порток! — возмутился Магницкий, указывая на свои наскоро натянутые труселя.

— Ничего страшного. В сирень залезешь и оденешься, — отмахнулась я и потащила его к окну, — давай же! Не тормози.

— Какая на хер сирень?!

— Белая! Вылезай!

По-моему, Магницкий от моего напора совершенно охренел. Явно не понимая, что происходит забрался на подоконник и спрыгнул на землю.

— Я тебя за это…

— Все. Пока. Люблю. Целую! — послала ему воздушный поцелуй и захлопнула створку, а дня надежности еще и шторы задвинула.

Внутри все дрожало от нервов и паники. Ну, родители! Уж сюрприз, так сюрприз сделали! Раз в сто лет парня на ночь привела и на тебе, пожалуйста. Никакого покоя.

Я бросилась на кухню и успела поставить чайник, до того, как отец с матерью ввалились в квартиру, неся несколько внушительных пакетов с урожаем. Они поставили их в коридоре, начали раздеваться, мыть руки, потом прошли на кухню, а я стояла, прижавшись к стеночке, ни жива, ни мертва и никак не могла перевести дух.

Ничего себе встряска. После такого утра бодрость на весь день обеспечена.

Пользуясь тем, что родители спокойно занялись своими делами, я вернулась обратно в комнату и аккуратно выглянула в окно. Магницкого уже не было видно. Ни под окном, ни в кустах. Синяя машина уехала.

— Фууух, пронесло, — только и смогла выдохнуть, едва сдерживая нервный смех.

«Так меня еще никто не выставлял! Чтобы без порток и в окно, как залетного любовника. Это было сильно.»

Такое сообщение пришло через полчаса, когда я уже успокоилась, позавтракала с родителями и не спеша собиралась на консультацию.

Перед глазами картина как наяву: Магницкий мечется по комнате, пытаясь попасть ногой в штанину, и его физиономия, когда я шкаф открыла.

«Что молчишь? Совесть замучила?»

«Нет. Ржу. Не могу остановиться.» — написала честно, за что тут же получила ответ в виде гневного смайла.

«Какие планы на сегодня?»

«Сейчас иду в универ, потом обещала помочь маме, а вечером свободна».

«Отлично. Я за тобой заеду».

Это этого его непререкаемого «я за тобой заеду» у меня в животе начинали плясать бабочки. Сказал, как отрезал. Приятно.

Я замечталась о том, как мы с Егором проведем этот вечер. Так сильно замечталась, что снова не смогла выйти вовремя, и в результате опоздала на консультацию. Дверь уже была закрыта.

Я смогла бесшумно приоткрыть щелочку, и пользуясь тем, что препод что-то увлеченно бормотал у доски, покралась к ближайшему свободному месту.

— Если я стою к вам спиной, это совершенно не значит, что я ничего не вижу и не слышу, мадемуазель Никитина.

Проклятье. Я сникла, перестала изображать из себе элемент мебели и покорно произнесла:

— Простите, я опоздала.

— Кто бы сомневался. Присаживайтесь! — строго ответили мне.

Плюхнувшись за первую попавшуюся парту, я достала тетрадь и приготовилась грызть гранит науки, вникать в таинство графиков, постигать великую суть формул.

Но не получалось. Ни черта. Меня хватило ровно на пять минут скрупулёзной записи монотонного бубнежа, после чего мысли плавно утекли в сторону того, что мне действительно было важно и интересно. К Магницкому и нашей с ним ночи. И чем больше я об этом думала, тем сильнее меня распирало. Мне надо было срочно с кем-нибудь поделиться переполняющими меня эмоциями. Пока не разорвало.

Я оглянулась, взглядом поискала Алену и обнаружила ее через два ряда от себя. Рыжова как всегда внимательно слушала, кивала, по-видимому, соглашаясь с лектором, на все остальное не обращала никакого внимания.

Тогда я решила написать ей сообщение и тут же принялась за дело. Правда, когда оно разрослось до размера среднестатистической поэмы, недовольно фыркнула и все стерла. Не то! Это просто буквы не передающие и одной сотой доли того, что я испытывала. Лучше дождусь перерыва и все расскажу лично.

Это была пытка. Изощренная и мучительная. Как только дотерпела и не расплескала раньше времени, ума не приложу.

— Сейчас перерыв десять минут и продолжим, — скучный препод откровенно повеселел и поспешил прочь из аудитории. Наши тоже потянулись кто куда. Кто-то просто в коридор, кто-то на улицу, подымить, а я сайгаком поскакала к подруге.

— Привет, как жизнь? — спросила у нее, опускаясь на соседнее сиденье.

— Нормально, — Алена пожала плечами, и как ни в чем не бывало продолжила листать свои лекции.

Спроси, как у меня дела! Ну спроси! Ну пожалуйста! Поинтересуйся, чем я в вчера занималась.

От нетерпения я чуть ли не подскакивала на месте, а немногословная Рыжова ничего не замечала.

Ну! Давай же! Спрашивай!

Снова тишина. Вот ведь, что за равнодушный человек!

— Ты елозишь, потому что у тебя гвоздь в заднице, или стул попался горячий, — наконец небрежно обронила она, но я и этому была рада.

— У меня такие новости! — затараторила я, путаясь в словах и захлебываясь эмоциями, — ты просто обалдеешь!

— Представляю. У родителей уродился небывалый урожай моркови? Кто-то где-то о чем-то чихнул, и ты случайно это услышала? А может, распродажа какая?

— Я провела ночь с Магницким! — выпалила я и сама себе рот зажала, едва не пища от восторга.

— Что ты сделала? — Алена посмотрела на меня. Взгляд растерянный, как у ребенка. А на самом дне плескалось что-то, смутно напоминающее ужас.

Я поспешила ее успокоить:

— Все не так плохо, как ты говорила. Парень, конечно, не простой, но интересный. С ним точно не соскучишься.

Я ожидала всплеска эмоций, криков, восхищенного «ну, ты даешь» или хотя бы «Даш, ты сбрендила?», но вместо этого Алена лишь холодно улыбнулась и вернулась к своим записям. Даже обидно стало.

— И когда случилось это знаменательное событие? — спросила она невзначай, жирно обводя в тетради какую-то формулу. — вчера наверное?

— Как ты догадалась?

— Интуиция, — ответ сквозь зубы. Рыжова прикрыла глаза, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула.

— Ален, у тебя все в порядке? — встревоженно уставилась на нее, — ты какая-то зеленая.

— Голова…болит, — чуть слышно.

— Выпей таблетку.

— Не поможет, — снова медленный вдох, — ничего не поможет.

— Тогда иди домой. Отдохни. Тебе эта консультация не нужна, ты и так все знаешь, — я потрепала ее по плечу, а она как ужаленная отпрянула, — извини.

— Пожалуй, ты права. Я пойду, — Алена вскочила на ноги, кое-как затолкала свои вещи в сумочку и со всех ног бросилась к выходу, столкнувшись в дверях с преподом.

— Вы куда?! Мы еще не закончили!

Она ничего не ответила, только проскочила мимо него в коридор и громко топая каблучками понеслась прочь.

— Ей нехорошо, — ответила я за нее, и тут же принялась ругать себя последними словами. Вот я кулема! Надо было помощь предложить. Проводить. Тоже мне подруга. Человеку плохо, а я сижу!

Тем временем преподаватель демонстративно закрыл дверь, снова взял в руки маркер и без единой эмоции произнес:

— Продолжим.

Консультацию я отсидела как на иголках. Все мысли были только о Рыжовой. Как она там бедная? Надо же как внезапно головная боль накинулась. Может, на погоду реакция? А может на то, что учится как ненормальная? Я ей всегда говорила, что надо уметь отдыхать, надо уметь переключаться. Еще никто здоровее и веселее от тесного общения с учебниками не становился. А может, простудилась?

Твердо решила, что как только преподаватель нас отпустит — я ей напишу. Однако, когда спустя почти час удалось выбраться из аудитории, в трубке звучали только долгие гудки. Наверное, спать легла, бедняга. Я написала ей сообщение, в котором спрашивала, как здоровье, прислала кучу милых смайлов и попросила по возможности перезвонить.

В хлопотах день пролетел незаметно. Я помогала маме чистить все то, что они с отцом привезли с дачи. Что-то резала, что-то терла, что-то фаршировала. Не то, чтобы мне это доставляло гигантское удовольствие, просто я не могла оставить родительницу один на один с этим завалом овощей. Меня всегда учили, что родителям надо помогать, вот я и помогала, стойко снося все невзгоды.

— Даша, я, конечно, понимаю, что заготовки с мясом они всегда вкуснее, но…хватит крошить пальцы в кастрюлю с огурцами, — проворчала мама, когда я в очередной раз порезалась.

— Я сегодня немного не в себе, — призналась со вздохом и отправила бедный палец себе в рот, чтобы зализать боевую рану, — вроде стою здесь на кухне, с тобой, а мыслями совсем в другом месте.

— Это я уже поняла, — мама кивнула, — о чем грезишь? Или о ком?

— У меня парень новый.

— А со старым-то что?

— С Антоном? Мы расстались, — отмахнулась я, и опережая расспросы пояснила, — мы с ним совершенно не подходим друг другу. Характеры разные.

— А с новым, значит, подходите? — усмехнулась мама.

Хотела бы я сказать, что да… Только врать не люблю. Не уверена, что его характер хоть кому-то подходит. Он сложный. Почти два метра порывов и проблем, приправленные изрядной долей цинизма и раздутого самомнения.

— Ну…- я пыталась подобрать слова, — с ним интересно.

— Начитанный?

Тут я не выдержала и засмеялась. Уж кого, кого, а Магницкого с книжкой было трудно представить. Еще бы спросила, любит ли он ходить в музей.

— Он спортивный. Ведет подвижный образ жизни, — про его тягу к быстрой езде тактично промолчала. Если бы маменька узнала, как он гоняет — в жизни бы с ним никуда не отпустила.

— Пригласи его в гости.

Вряд ли Егор пойдет на такую авантюру, как знакомство с родителями. Не тот формат.

— Пока нет, — уклончиво ответила на мамину просьбу.

— Антона ты от нас не прятала.

— Я и этого прятать не собираюсь. Просто пока рано. У нас все только начинается.

— Букетно-конфетный период?

Я пригорюнилась. Цветы мне Егор не дарил, конфеты тоже. Даже Антон, помнится по началу веники таскал. Даже немного обидно стало.

— Нет. Пока…пока мы на самой начальной стадии. Даже до конфет еще не дошли.

Да. Подумаешь переспали. Это же мелочи. Вот конфеты — это да. Конфеты — это серьезно.

— И какие у тебя планы?

А, действительно, какие у меня планы? Стыдно признаваться, но никаких. Живу одним днем, от встречи к встрече, надеюсь на то, что все будет хорошо и не обожгусь. В будущее пока далеко не заглядываю. Это вот Аленка бы распланировала сразу на десять лет вперед, а я так не умею.

Кстати, она так и не перезвонила.

Когда с заготовками было покончено я себя не чувствовала. Ни рук, ни ног, ни спины. Такой кухонный марафон порядком измотал, поэтому я поплелась к себе и блаженно растянулась на кровати. Потом спохватилась и написала Алене.

«Ну как ты?»

«Лучше всех» — ответ пришел почти сразу.

«Как голова? Все еще болит?»

На это она мне ничего не написала. Манера у нее такая дурацкая, разговоры резко обрывать. Я только начну что-то спрашивать или рассказывать, а она хоп и замолчала. Ни привета, ни ответа. Иногда это очень раздражало. Мы же все-таки подруги!

Потом объявился Егор. Как всегда резкий и нетерпеливый, от одного голоса которого у меня начались томительные спазмы в животе. Черт с ними с цветами и конфетами, я готова встречаться с этим парнем ради одних мурашек, которые толпами носились от пяток до макушки.

Мы договорились о встрече, и несмотря на то, что за день устала, как папа Карло, я побежала готовиться к встрече.