Эпилог
- Так, ну ка дай я, - Катя вырывает у меня из рук косметичку и, сосредоточенно нахмурившись, поворачивает мою голову на свет, чтобы подправить мне праздничный макияж.
Послушно закрываю глаза и стою смирно-смирно, что не так-то просто, когда внутри тебя будто завели тарахтящий генератор. Все тело потряхивает. Состояние странное. Я так нервничаю, что действительность воспринимаю с тактовой задержкой и все органы чувств будто онемели.
Говорят, что это самый счастливый день в жизни любой девушки. Говорят...
Я же просто мечтаю, чтобы он скорее закончился. Хочу сразу ночь, тишину, мы вдвоем и у меня официально другая фамилия.
Подташнивает, я нервничаю, на пирсе, где организована регистрация, толпится двести незнакомых мне человек - гостей, которым я должна улыбаться и кивать до позднего вечера, и мне даже не запить свою показную вежливость шампанским, потому что...
Непроизвольно кладу руку на живот...
Потому что у меня пошла тринадцатая неделя...
- Да не переживай, не видно совсем карапуза, - успокаивает меня Фирсова, вертя мое лицо, чтобы проверить, точно ли все идеально.
Только раздраженно вздыхаю на это, закатывая глаза. Катя безбожно врет. Не знаю, что за богатыря мне подселил Керефов, но живот выпирает как будто я уже на шестом месяце как минимум, а не только-только пережила первый триместр. Точно богатыря, потому что на УЗИ врач уверено заявил, что это мальчик. Большой активный мальчик, который худую меня сдает с потрохами, без слов рассказывая всем гостям, что первая брачная ночь будет далеко не такая уж и первая в наших с Дамиром отношениях.
И что, когда дети, уже можно не спрашивать.
Все мы, конечно, современные люди, но все равно дико неловко...И немного стыдно.
Еще и платье пришлось срочно менять за неделю до свадьбы, когда стало очевидно, что любой корсет только еще больше меня выдает. Поэтому на мне сейчас молочный ампир, скрадывающий талию. Лишь при ходьбе и определенных позах животик можно разглядеть, но определенно можно. И Катя, и я об этом знаем.
Катька поправляет белоснежные цветы, вплетенные мне в высокую прическу, оголяющую шею. Смахивает несуществующую слезу со своих накрашенных ресниц. Всхлипывает.
- Такая ты красивая, Женька, - ее голос, как и губы, начинает дрожать, - Прям светишься! Так рада за тебя, ужас!
Неожиданно кидается меня обнимать. Ее порыв такой искренний и стремительный, что тоже всхлипываю, принимая ее в свои объятия. Глаза непроизвольно мокнут.
- Катюх, перестань, у меня сейчас все лицо потечет, - бубню, крепко обнимая подружку и покачиваясь.
- Я тебя так люблю - так люблю! - Катю уже не остановить.
Это все шампанское на утренних сборах невесты, наверно...
- Знаешь, я боюсь, - вдруг признаюсь ей тихо, - Так быстро все. Мы вместе четыре месяца всего. Мы ведь думали на следующий год пожениться, только съехались. А тут...
Шмыгаю носом, набирая воздух, чтобы продолжить.
- И страшно теперь, ну а вдруг не получится. Так хорошо, что страшно, Кать...
- Дурочка что ли, - Фирсова тут же перестает меня обнимать и коротко встряхивает за плечи, - Отлично все будет, поняла меня?! От-лич-но! А быстро…Так когда твое, так сама вселенная помогает. А чего сиськи мять?! Все, пошли, а то сейчас уже искать начнут.
- Пошли, - вздыхаю, аккуратно вытирая уголки глаз.
Но уйти мы не успеваем, так как в туалет заходит Наргиз.
- Ой, вы тут? - она отбрасывает тяжелую черную копну волос за спину, скользя по мне холодным оценивающим взглядом, - Там Лена уже начала искать тебя, Жень.
- Да, мы идем, - киваем, машинально беря Катю под руку и притягивая к себе.
С ней как-то спокойней. У Наргиз очень неприятный взгляд, а из-за беременности я стала немного суеверной. Хочется стряхнуть с себя это липкое ощущение недружелюбного взора, закрыться от него. Тем более, что глаза Наргиз останавливаются ровнехонько на моем животе.
- И какой срок? - интересуется она небрежно, отворачиваясь и подходя к зеркалу над раковинами.
- Небольшой, - отвечаю коротко.
- Ну раз видно, значит и не маленький, - хмыкает ехидно, доставая тюбик губной помады.
Ничего на это ей не отвечаю. Еще не хватало посвящать ее в подробности, просто иду к выходу под руку с Катей. Уже открываю было дверь, как мне вслед прилетает:
- Знаешь, Жень, а ты молодец. Это, наверно, единственный способ прибить к себе такое мужика, как Дамир. Лишь бы теперь надолго.
Первой застывает Катя. Меня чуть не сносит волной возмущения, исходящей от нее. Резко поворачивается к мило улыбающейся Наргиз и, вперев руки в бока, начинает.
- Ты это на что намекаешь? Ты...
Сжимаю пальцами Катькин локоть. Она ойкает и замолкает, недовольно косясь на меня. Да, я тоже не против поругаться, но это моя свадьба, черт возьми, а не вечеринка в баре. За дверью двести гостей, абсолютное большинство из которых - чопорные родственники Дамира и не менее чопорные друзья их семьи. И я не позволю превратить этот день в балаган...
Но в висках так и стучит: "Ответь - ответь - ответь этой змее!". И костяшки чешутся...
- Да, Наргиз, ты права, - киваю, сладко улыбаясь, - Способ действенный. Особенно, когда этот мужик тебя так хочет, что ему не до защиты...
Улыбка на коралловых губах Наргиз становится восковой. Это вводит меня в раж.
- Ну а насчет "надолго", - хлопаю ресницами, - Видимо, придется еще ему рожать, и рожать, и рожать...Или что посоветуешь? Хотя, ты вряд ли посоветуешь - у тебя-то ничего не получилось.
- Женька, ты тут?! Кать!!! А ну быстро жениться! Тоже мне! Почему трубки не берете?! Все мероприятие сорвете! Там Дамик уже в панике, что ты у нас сбежать решила...
Резко распахнувшаяся дверь и грозный голос Лены, жены Рамиля и по совместительству моего свадебного организатора, прерывает этот опасно интересный разговор. Подмигиваю побледневшей от гнева Наргиз и в гораздо более боевом настроении, чем до этого, сдаюсь в руки причитающей Елены Сергеевны и бегу выходить замуж.
* * *
Лена сделала невозможное для выходных конца августа. Умудрилась арендовать за два месяца до церемонии целую старинную усадьбу с собственным парком, озером, гостиничным комплексом и даже прилегающей живописной фермой с мини зоопарком и музеем карет. Столы и сцену для выступающих артистов решено было установить в крытом белом шатре в глубине парка, саму же регистрацию организовать на небольшом деревянном пирсе рядом. Все продумано, красиво и идеально.
Как и момент, в котором я сейчас.
Гравийная дорожка, шуршащая под ногами, тихая живая музыка, развешанные на деревьях гирлянды, ровные ряды стульев у воды, уже занятые ожидающими гостями, пышная зеленая арка из белоснежных цветов, перекликающихся с моим букетом и вплетенными в волосы веточками, папа, подставляющий локоть и коротко целующий меня в щеку, и Дамир, уже ждущий меня около арки, и прошивающий насквозь сейчас своими черными горящими глазами...
Ноги начинают дрожать. Опираюсь сильнее на локоть отца. Накрашенные губы будто сохнут. Внутри зарождается какой-то непередаваемый трепет. Потом я, наверно, буду вспоминать эти мгновения, как одни из самых счастливых в своей жизни, но сейчас от волнения все словно в тумане, и я просто судорожно пытаюсь уловить почетче каждую деталь. В груди нарастает мягкий окутывающий жар, ком подкатывает к горлу, меня топит в этом тепле с головой, и глаза на мокром месте.
Хорошо, что мы договорились, что просто скажем "да".
Лена предлагала нам произнести заготовленные клятвы, но Дамир тогда смутился и пробурчал, что он все-таки не менестрель мне прилюдно серенады петь и все, что надо, скажет наедине. Я в общем, была с ним согласна тогда, а сейчас еще и понимаю, что, кроме одного слога, в принципе не смогу из себя ничего выдавить.
Папа подводит меня к Дамиру, музыка смолкает, гости перестают переговариваться. От навалившейся тишины закладывает уши, и сердце бьется будто на весь парк. Дам не улыбается, смотря прямо мне в глаза, его черты заострились и кажутся строже. И от этого я волнуюсь тоже. Он такой серьезный, что невозможно смалодушничать и отмахнуться от важности момента.
Папа оставляет мою руку. Чуть покачиваюсь вслед за ним, теряя опору. Сердце подлетает к горлу.
- Дорогие гости...
Началось. Регистратор, приятный мужчина лет пятидесяти, поставленным низким голосом начинает речь. В голове гудит, и я не особо понимаю, о чем он там вещает. Кажется...
Кажется, меня вообще сейчас вырвет - так желудок сжался...
На глазах выступают слезы. Вот это будет позорище! Рвано втягиваю воздух, и тут Дам протягивает руку и ловит мою ледяную влажную ладонь. Коротко сжимает и не отпускает больше. Кто-то из гостей, начинает, умилившись, хлопать, а мне моментально становится легче. Я успокаиваюсь, дышу. Виновато улыбаюсь Даму.
Господи, это же просто речь. Да ведь регистратор даже не работник ЗАГСа. Все вокруг лишь постановка. Документы нам выдадут завтра, а я так разволновалась. Смешно!
Слушаю дальше спокойно и без особого внимания. Улыбаюсь Даму, кошусь на гостей. Терпеливо жду, когда можно будет сказать свое "да", поцеловаться и наконец пойти праздновать.
- Евгения, согласны ли вы взять в мужья Дамира, любить, уважать и заботиться о нём до конца своих дн...
- Да! - выпаливаю раньше, чем регистратор успевает договорить.
Серьезность Дама трескается, и на губах мелькает снисходительная кривая ухмылка. Среди гостей раздаются веселые смешки. Краснею, но по большому счету мне плевать - я знаю, что Дамиру приятно, а остальные пусть что хотят думают.
Регистратор откашливается.
- Дамир, прошу ответить вас, согласны ли вы взять в жены Евгению, любить, уважать и заботиться о ней до конца своих дней? И если ли вам что добавить к этим словам?
Хмурюсь. Это что еще за "добавить"?
- Да, есть, - Дамир берет обе мои руки в свои, переключая внимание на себя. Дыхание перехватывает, когда до меня доходит, что, кто-то из нас клятву все же подготовил.
- Женя, любимая моя женщина, - у Дама такой голос, что я покрываюсь мурашками до самых пят. Вокруг воцаряется пронзительная тишина, - Когда ты в первый раз появилась в моем кабинете, помнишь, как один хороший человек, который сейчас среди наших гостей, сказал, что ты особенная. Что ты как соль из старой сказки. И горько бывает, и невкусно. Всякое...Но без тебя никак. Это был знак мне свыше, что вот она – моя судьба, но тогда я с иронией его слушал. А потом на себе испытал, что ты, и правда, соль моя. Что без тебя мне жить пресно, и я такой жизни, где тебя нет рядом, не хочу. Жень...
Дальше бедному Дамиру приходится говорить, успокаивающе гладя меня по спине, потому что я бросаюсь его обнимать. Сквозь собственные всхлипывания едва различаю растроганные вздохи гостей. И неожиданно так хорошо от того, что эта минута не только наша, что она разделена со столькими близкими людьми. Что она общая, одна на всех. Это делает происходящее чем-то невероятным, значительным. Энергия резонирует, множится, заставляя вибрировать пространство, попадает в самое сердце.
- Женя, - уже тише говорит Дамир мне в волосы, - Я не просто согласен, я горд, что буду опорой тебе и нашим детям. Ты только не реви больше, у меня рубашка насквозь...
Подначивая меня, тихо смеется.
- Я тебя люблю, - шмыгаю носом, отстраняясь и пытаясь успокоиться. Черт, и правда, пятно на рубашке. Еще и след от теней...
- Я знаю, Ежунь, и я тебя.