Глава 18

Анджело

Срань господня!

Пока Большой Рикки и Эдди избавляются от тела, я сажусь за свой стол, провожу рукой по лицу и сердито фыркаю. Я не хотел так резко говорить с Витторией, но она позвонила в самое неподходящее время.

Она была чертовски напугана.

Я качаю головой, размышляя, что мне сделать, чтобы Виттория не боялась меня до чертиков.

Большой Рикки возвращается в кабинет:

– Что мне сделать с таблетками?

– Смой их в унитаз, – бормочу я.

Джекс – один из наших барменов – украл две тысячи долларов и купил на них таблетки. Это было глупо с его стороны.

Как я уже говорил, я не имею привычки давать людям второй шанс.

Я возвращаюсь мыслями к Виттории и к тому, как напугана она была, когда мы говорили по телефону.

У меня никогда раньше не было постоянных отношений с женщинами, так что сейчас я нахожусь в незнакомых водах.

Господи, самые долгие отношения у меня с Тини и Большим Рикки! Но эти ребята прочные, как гвозди, так что об их чувствах можно не беспокоиться.

Я смеюсь от этой нелепой мысли.

Теперь у меня пугливая лань в качестве жены, и как бы меня ни пьянила эта мысль, она меня еще и тревожит.

Мне нужно быть гораздо мягче по отношению к Виттории. Я не могу вести себя с ней так же, как со всеми остальными людьми в своей жизни.

Но, Господи, я совсем не отличаюсь мягкостью. Как же мне решить эту проблему?

– Ты выглядишь обеспокоенным, – произносит Большой Рикки, садясь напротив меня.

– Это все из-за семейной жизни, – вздыхаю я.

– Я могу говорить с тобой откровенно? – спрашивает Большой Рикки, приподнимая брови.

Я жестом прошу его продолжать.

– Ты чуть не откусил Виттории голову, когда она тебе позвонила. Тебе стоит перед ней извиниться.

Я фыркаю, но, увидев, что Большой Рикки говорит серьезно, хмурюсь.

– Не убивай меня, но я и правда думаю, что тебе нужно быть с ней помягче, – с ухмылкой советует мне Большой Рикки.

Я прищуриваюсь:

– Помягче? Мне?!

Он кивает:

– Это здесь ты босс, а дома ты ее муж. Она не твоя подчиненная.

Я усмехаюсь и качаю головой:

– Если я буду с ней слишком мягким, она сядет мне на шею.

– Не сядет. Но если ты будешь с ней слишком строгим, она никогда тебя не полюбит.

Его слова бьют меня прямо в сердце.

– Послушай, – Большой Рикки придвигается ближе к столу и смотрит мне прямо в глаза, – ты выбрал эту девушку из-за ее доброты и невинности. Не заставляй ее становиться жестокой. Если ты не хочешь, чтобы она изменилась, ты должен сделать так, чтобы она чувствовала себя рядом с тобой в безопасности.

– С каких это пор ты даешь такие хорошие советы по поводу отношений?

Большой Рикки откидывается в кресле и с улыбкой отвечает:

– Я научился, как обращаться с женщинами, из романтических фильмов.

Я разражаюсь смехом, что бывает очень редко. Затем встаю и киваю в сторону двери:

– Пойдем, нам пора в ресторан.

* * *

Я решил приложить усилия ради нашего брака, поэтому прихожу домой в пять вечера, чтобы мы с Витторией могли получше узнать друг друга.

Не найдя ее в гостиной, я направляюсь в главную спальню, но ее нет и там.

Я быстро принимаю душ, переодеваюсь в спортивные брюки и футболку и отправляюсь на поиски своей жены.

Моей жены.

На лице у меня появляется улыбка, а когда я подхожу к кухне, меня окутывает восхитительный аромат.

Боже, как вкусно пахнет!

Тини сидит у кухонного островка, а Виттория стоит у плиты спиной ко мне.

Я прижимаю указательный палец к губам, жестом показывая Тини, чтобы он молчал, и быстро выхожу из кухни.

– Я вернусь через секунду, – слышу я слова Тини, и через минуту он присоединяется ко мне в гостиной.

– Как она? – спрашиваю я.

Тини качает головой:

– Это был тяжелый день. Она на взводе после вашего телефонного разговора и отказывается даже доставать новый телефон из коробки.

– Я с этим разберусь. – Я наклоняю голову в сторону входной двери. – Ты можешь идти.

Кивнув, Тини уходит, а я возвращаюсь на кухню. Прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, я наблюдаю, как Виттория осторожно пробует соус.

– Идеально, – шепчет она с легкой улыбкой.

Оттолкнувшись от стены, направляюсь к ней, и в тот момент, когда я подхожу к Виттории сзади, она поворачивается ко мне боком.

С леденящим кровь криком Виттория пытается уклониться от меня вправо и теряет равновесие.

Я быстро реагирую и поддерживаю ее, чтобы она не упала. Я инстинктивно притягиваю ее к груди и обнимаю.

Виттория застывает в моих объятиях, я слышу ее громкое дыхание.

– Прости, – шепчет она через пару секунд. – Я не знала, что ты уже дома.

Я поднимаю руку к ее подбородку и приподнимаю лицо, чтобы она посмотрела мне в глаза, а потом поворачиваюсь к ней щекой и спрашиваю:

– Поцелуешь меня?

Виттория встает на цыпочки, а я наклоняюсь, и в тот момент, когда ее губы прикасаются к моей щеке, в сердце у меня вспыхивает тепло.

Ты здесь не начальник. Ты ее муж.

Виттория отступает от меня на шаг назад и бросает взгляд на плиту.

– Рита сказала, что ты редко ужинаешь дома.

Я скольжу взглядом по ее бледному лицу.

– Это было до того, как я женился.

– Понятно.

От меня не ускользает вспышка разочарования у нее на лице, и она ощущается как удар в грудь.

Переводя взгляд между мной и плитой, Виттория спрашивает:

– Ты уже ужинал?

Я качаю головой.

– Что бы ты ни приготовила, у меня уже слюнки текут.

Виттория осторожно подходит к плите:

– Я готовлю ньокки и курицу со сливочным соусом песто.

– Звучит заманчиво.

Я сажусь у кухонного островка.

– Тини сказал, что ты отказываешься доставать телефон из упаковки.

Виттория снова замирает и, не отрывая глаз от кастрюли с соусом, объясняет:

– Он слишком дорогой. Я сказала Тини, что нам нужно купить что-нибудь подешевле.

– Виттория, – она смотрит на меня, и я похлопываю себя по бедру, – присядь.

Она хмурит брови, но подчиняется. Когда она садится ко мне на колени, все ее тело чертовски напряжено. Я снова беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо:

– Я не причиню тебе боли.

Виттория ловит мой взгляд и произносит:

– Прости, что я тебе позвонила.

– Все в порядке.

Ощутив ее цветочный аромат, я чуть не наклоняюсь, чтобы ее поцеловать, но вовремя останавливаюсь.

Господи, как же я ненавижу ее правило про «никаких поцелуев»!

Тяжело вздохнув, я спрашиваю:

– Что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя со мной спокойно?

На лбу у Виттории появляется озабоченная складка.

– Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. Я исправлюсь.

Я глажу ее рукой по щеке и наклоняюсь чуть ближе:

– Тебе не нужно исправляться, mia piccola cerviatta. Я спрашиваю, потому что хочу, чтобы тебе стало легче.

– Понятно.

Виттория сводит брови, ее взгляд продолжает бегать по моему лицу.

– Мне было бы легче… – Она нервно облизывает языком губы. – Мне было бы легче, если бы я знала, что мне делать и чего не делать, чтобы тебя не злить.

Обычно я раздражаюсь, когда мне приходится объяснять всякую фигню, но сейчас у меня внезапно появилась куча терпения.

Я качаю головой:

– Я на тебя не злился.

Кажется, Виттория немного расслабилась, и я повторяю свой вопрос:

– Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче?

– Быть менее устрашающим? – неуверенно выдыхает Виттория.

На лице у меня появляется довольная улыбка.

– Хорошо. Я обращу на это внимание. Что-нибудь еще?

Как и вчера вечером, Виттория смотрит на меня так, как будто у меня выросла вторая голова. Вспомнив ее слова о том, что улыбка делает меня более открытым, я продолжаю изгибать губы.

Ее глаза немного смягчаются.

– Улыбка очень помогает.

– Я буду чаще улыбаться, – киваю я. – Что еще?

Виттория наклоняет голову, продолжая смотреть на меня, а потом осторожно – словно приближается к медведю – обнимает меня за шею.

– Обниматься тоже было бы неплохо, – признается она. – Это помогает мне лучше себя чувствовать.

Я прижимаю ее к себе, и из груди у меня неожиданно вырывается стон.

Боже, как же приятно ее обнимать!

– Еда подгорит, – шепчет Виттория мне на ухо.

Я хихикаю и неохотно отпускаю ее.

Виттория все еще смотрит на меня настороженно, но кажется уже менее напряженной, чем когда я вернулся домой.

Гордый собой, я смотрю, как она продолжает готовить.

Ты неплохо справился, Анджело.