Глава 14. Совращение

Что делают коварные соблазнительницы? Они соблазняют… коварным образом.

Максимилиан Вотеру

Всё утро мысли были только о Богдане. Кажется, своим ожиданием сделал хуже только себе. Потому как Данил докладывал мне о каждом шаге моей рабыни, и она явно не выглядела предвкушающей или хотя бы нервничающей. Как отчитался верный помощник, девушка пребывала в превосходном настроении с самого утра. Прекрасно выспалась, позавтракала, прогулялась по замку вместе с Джоржиной, заглядывая чуть ли не в каждый угол, плоть до подвалов и кладовых.

А потом как ни странно осталась на кухне. Что именно её там привлекло?

Но к тому моменту как подходило время обеда и в мои покои внесли и накрыли столик, сам нервничал ещё больше, будто мне предстоит первое соблазнение в жизни. А ведь это Богдане надо переживать, чтобы наилучшим способом угодить своему хозяину и не вылететь из замка.

Чтобы успокоить неуместное волнение подошёл к окну, разглядывая вид на каменистую долину. Раздался стук в дверь…

— Войдите, — разрешил не оборачиваясь.

Дверь негромко хлопнула, заставляя моё сердце пуститься вскачь.

— Милорд, — мелодичный голос Богданы ударил по натянутым нервам.

Медленно повернулся и осмотрел рабыню, не поднимающую на меня глаз. Только на сочных губах гуляла таинственная улыбка.

На ней снова был вчерашний плащ. Мёрзла? Но ответ на этот вопрос нашёлся тут же, потому что она развязала завязки и скинула его вниз. От увиденного моё дыхание перехватило. О, она не была раздета! Скорее её одеяние больше напоминало расшитый бисером балахон яркого бирюзового цвета полностью скрывающий её тело. Он удивительным образом подчёркивал изящные черты лица и загорелую кожу… Не ожидал… Явиться в этом, чтобы соблазнить хозяина? Необычный выбор.

— Присаживайся, — хриплым голосом проговорил, показывая на стул рядом с накрытым столиком.

— Как прикажете, милорд, — и вроде скромно кивнула, но лишь на миг подняла глаза и увидел там насмешку.

И что она нашла поводом для такого?

Богдана прошла к столику и присела. Я устроился напротив и стал пристально следить за ней.

— Расскажи о себе, — приказал.

— Чтобы вам хотелось знать, милорд?

— Всё.

— Всё-всё? — не скрывая усмешки на губах, она подняла свои глаза, оттенка шоколада.

Странно вчера они показались мне ореховыми.

— Всё-всё, — подтвердил серьёзным тоном, разливая нам вино.

— Я хотела кое в чём вам признаться, милорд, — начала она.

— Максимилиан, — поправил её. — Когда мы наедине ты можешь обращаться ко мне так.

— Максимилиан, — уверенно проговорила, явно не чувствуя неловкости от подобной фамильярности и облизнула губы, будто пробуя только что слетевшее с них слово. — А я — Дана.

В паху стало горячо. И кто кого тут совращает? Захотелось снять её со стула и пересадить на свои колени.

Будто чувствуя моё желание, она грациозно поднялась и прошла ближе, присаживаясь на меня и только после этого спросила:

— Вы же не против? — повела плечом, привлекая моё внимание к тонкой шее. Единственной части тела, что была открыта для моих глаз.

— Нет, — покачал головой, пытаясь понять, что она задумала и с удовольствием сжимая его хрупкую талию в горячих ладонях.

— Что мой хозяин желает? — спросила с улыбкой.

— Что желает? — не сразу понял суть её вопроса, потому что желал сейчас только избавиться от этого балахона.

— Отведать из этих яств, — кажется она прекрасно понимала, что творит со мной и теперь издевалась.

В то время как на её лице царила такая кротость, но едва ли в неё верю.

— А что ты предложишь мне? — заломил бровь.

— О-о-о! — протянула эту букву делая губы трубочкой.

Харас! Совместный обед был плохой идеей. Наверное, она голодна… а всё о чём я могу думать, это отнюдь не еда.

Она поёрзала, давая понять, что без нижнего белья и вызывая новый приступ желания. Специально?

— Кстати, Максимилиан, — внезапно заговорило это искушение, практически исполняющее танец на моих коленях. — Должна вам признаться, что вчера мне было скучно без вашего общества.

— И? — спросил, заинтригованный сменой темы, но радуясь возможности отвлечься.

— И решила подружиться с вашими слугами.

— Ты говоришь про урок грамоте? — уточнил с насмешкой.

— Данил донёс? — усмехнулась эта плутовка, поднимая с тарелки канапе, чтобы потом поднести её к моим губам. — Он очень хороший.

Я только-только захватил лёгкую закуску в свой рот, когда, услышав это, закашлялся.

— В каком это смысле хороший? — переспросил мрачно и с подозрением, когда приступ кашля прошёл.

От одной мысли, что ей нравится Данил… Уволю к чёртовой матери!

— В том, что вам очень повезло со слугами, всего лишь, — лукаво пропела Богдана, снова предлагая мне канапе. — Но принадлежу я только вам, Максимилиан Вотеру.

Как у неё это получается? Вот я злюсь, но стоит ей сделать и сказать что-то, сразу начинаю таять как какой-то мальчишка.

— Ты так и не сказала ничего про себя, Дана, — напомнил ей.

Но вместо ответа, она заглянула в мои глаза и попросила:

— Могу я поцеловать вас? — в её голове не было кокетства.

Лишь простой вопрос, но меня снова бросило в жар. Не выдавая своего состояния прищурился и окинул её оценивающим взглядом.

— Попробуй, — разрешил, затаив дыхание.

Богдана улыбнулась будто я подарил ей если не целый мир, то половину точно и медленно провела ладошками по моим плечам. А затем неторопливо, намерено растягивая этот момент, начала склоняться к моим губам своими…

Стоило им прикоснуться как меня будто прострелило в затылок. Такая нежная, но в то же время сладкая.

Из-за всех сил старался не двигаться, позволяя ей целовать меня. И Дана не торопилась. Пробовала и дразнила. Сначала поцеловала в уголок рта, постепенно смещаясь в бок, чтобы охватить мою нижнюю губу и пососать её пару секунд, прежде чем высунуть кончик языка и провести им по верхней.

Это больше похоже на пытку, чем наслаждение… Мои руки всё сильнее сжимались на её талии, притягивая ближе.

Но прежде чем поцеловал её по-настоящему, так как хотел, в дверь без стука ворвалась жена моего племянника… Вслед за ней залетел запыхавшийся Данил. Какого чёрта?

Богдана попыталась вскочить с моих колен, но не отпустил. Это Джелвира должна проваливать.

— Выйдете! — приказал демонессе и помощнику, больше всего на свете желая сейчас остаться наедине со своей рабыней.

И не для того чтобы поесть. Это может подождать. И плевать что остынет…

Слуга исчез моментально, а вот высшая осталась.

— Макс! — воскликнула бледная Вира. — Оллерик!

— Что с ним? — спросил с раздражением.

— Он мёртв!