Глава 29. Захватывающие игры

Жизнь всего лишь игра. Истинная ценность жизни — наслаждаться игрой до самого конца.

(Часть из пролога).

Максимилиан Вотеру

— Чем сегодня удивит меня моя красавица? — спросил у неё хрипловатым после сна голосом.

Казалось ещё только недавно не один час терзал это тело ласками, как короткий отдых полностью восстановил мой голод по этой девушке. И судя по разочарованно прикушенной губе и призыву в тёмных глазах, не один я попал в плен этой страсти.

Но вот она выгнулась, без всякого стыда демонстрируя напрягшуюся полную грудь, при виде которой мой рот наполнился слюной. Это в ней было удивительнее всего. Сочетание невинности и развратности.

Так Богдана в один момент хочет пойти на сельскую ярмарку, говоря о ней с почти детским восторгом в глазах. Жаль кстати, что самому не удалось сводить её туда. Многое бы отдал, чтобы видеть реакцию своей рабыни на такое, казалось бы, безыскусное развлечение.

Но в другую минуту эта девушка ведёт себя как отъявленная соблазнительница. И ей даже не надо особо стараться и строить из себя кого-то другого. Для меня уже один её вид…

Стоило только о таком подумать, как моя малышка облизнула покрасневшие от поцелуев губы и произнесла:

— Свяжите меня, мой господин. Прошу вас… а потом… — Богдана сделала театральную паузу, а у меня перехватило дыхание.

Она снова заговорила на "вы"? Мне казалось мы сами собой незаметно преодолели этот этап и не имел ничего против. Но видимо это часть её игры. Рабыня и хозяин.

— Что же потом? — спросил, не выдержав тишины.

— А потом мы поиграем в "холодно и горячо".

От её горящих глаз можно зажигать факел. Какое к харасову холодно? С ней это невозможно!

— О, девочка, — тихо рассмеялся. — Поверь холодно тебе не будет… Твою игру можно смело переименовать в "горячо и где горячее".

— Не сомневаюсь в этом, — кивнула и вытянулась на кровати, слегка расставляя ноги. Какая же она красивая! Просто захватывает дух. — А чем вы свяжете меня?

Я застонал. В прошлый раз, когда связывал её шейными платками, чуть не сошёл с ума от желания… Но сейчас мне хотелось продлить прелюдию как можно дольше.

— О нет, — покачал головой с улыбкой на устах. — На этот раз никакого связывания. Но если в процессе ты пошевелишься, то тебя будет ждать… наказание.

Её дыхание резко сбилось, а в глазах промелькнул страх. Дурочка! Неужели подумала о чём-то большем чем пара шлепков по этой упругой непреодолимо влекущей меня попке?

Но Дана в момент взяла себя в руки и с готовностью кивнула. Мне стало неприятно. Ведь любая свободная женщина высказалась бы если её что-то не устраивает, но не она. Рабыня безропотно приняла возможное избиение.

Но Богдана тут же разнесла эти мысли в пух и прах, когда села и потянулась ко мне.

— Уверена, что мой господин никогда не причинит мне настоящей боли, — и немного подумав добавила: — Без особой на то нужды.

И хотелось бы возразить, но не могу, так что просто отвлёк тем, что снова опрокинул на кровать, распяв её на ней.

— Не шевелись, — приказал, прежде чем пуститься ртом по этому телу.

— Холодно, — негромко засмеялась девушка, когда я поцеловал её в шею.

С недоумением посмотрел в улыбающееся прекрасное лицо, не сразу понимая о чём идёт речь.

— То место, которое я загадала, — напомнила она об игре. — Пока что очень холодно, мой господин.

Фыркнув, снова наклонился и переключил своё внимание на полные жаждущие прикосновений груди. Почему мне кажется, что всегда будет её мало? Она послушно лежала, так и не шевелясь, пока я с наслаждением всасывал по очереди напрягшиеся заострившиеся соски. Дана всхлипнула и выгнулась в талии. Покосившись на её руки, увидел с какой силой они вцепились в простыни. Страстная девочка всё тяжелее боролась с порывом вцепиться в мои волосы и притянуть мою голову ближе.

— Всё ещё холодно, — простонала рабыня, а я рассмеялся.

Может место и далеко от выбранного ей, но холод — это не то, что мучит её сейчас, это точно. В наглую раздвинул идеальные ноги пошире и одним движением накрыл сокровенное местечко своим ртом.

Оторвавшись всего не секунду, я проговорил с насмешкой:

— Ну что? Всё ещё холодно?

На этот раз она не могла говорить, только мелко затряслась и попыталась то ли закивать, то ли покачать головой, но меня это не волновало, потому что я снова окунулся в сладкий вкус и аромат с намерением довести её до пика.

Но прежде чем это случилось, чувствуя, что она где-то на грани, потребовал, повинуясь собственническому инстинкту:

— Скажи, что ты принадлежишь только мне!

— Тэро, тэро, нума тэро… — твердила Дана по-цыгански вперемешку со всхлипами.

Каждый раз, когда малышка переходила на родной язык, я знал, что кое-кто теряет над собой контроль. А это действовало и на меня. Сильнее чем мне бы того хотелось.

В тот момент, когда почувствовал, как Дана начала пульсировать под моим языком и пальцами, оказался сверху и вошёл в её распятое тело, стиснув от напряжения зубы. Она сжала меня так сильно, что едва не кончил в тот же момент. С тяжёлым дыханием попытался немного переждать, но эта плутовка укусила меня в нижнюю губу.

Зарычав, понял, что мои глаза наполнились красным цветом, а выдержка безнадёжно попрана этой девушкой одним простым действием.

Игры стали не важны. Только Богдана, только её взгляд, пронизанный дымкой… её движения. Всё быстрее и быстрее. Время будто перестало существовать. Были только мы и только сейчас. Реальность, сосредоточенная на наслаждении, которое с каждой секундой становилось всё сильнее и сильнее.

Наш общий стон раздался одновременно… Хотелось умереть. Вот таким счастливым. Пресыщенным. Потому что знаю, что вскоре снова захочу испытать эту палитру эмоций. И более того… так я и поступлю.

С трудом откатился от девушки, уставившись в потолок. И стараясь успокоить бешено колотящее сердце.

— Так что за место ты загадала? — спросил через несколько минут, когда дыхание почти нормализовалось.

— Правда хочешь знать? — Дана приподнялась на локтях и посмотрела на меня с насмешкой.

Кивнул, а она показала куда-то в сторону.

— Вон то кресло…

Не выдержав, я весело рассмеялся…

Тэро — твоя

Нума тэро — только твоя