Глава 42. Коронация

Корона как обувь. Примеряют многие, подходит далеко не всем.

Максимилиан Вотеру

Я прождал до самого утра, но Надин так и не появился в своём поместье. На всякий случай связался по кристаллу связи с Сандром Небросом и оставил ему распоряжение, чтобы если появится сама Джелвира, срочно сообщить об этом, но этого так и не случилось.

Куда же они запропастились? Или Хеверо доложил им, если они заодно, о моём допросе? Не думаю. Жить он ещё хочет. И так должен радоваться, что остался в живых. Конечно, закон он не нарушал по факту. Ну что такого сделала Императрица? Но уж не дурак, вполне догадался, что дело тут не чисто. От того и так среагировал на слово "цыгане".

Ожидание изматывало. По итогу решил, что проверять таборы — смысла не имеет. Это уже в первую очередь мог сделать сам Доминик, послав туда своих людей. Но и нанятый мной укиец доложил, что Богдана в окружении Данеру не объявилась.

Да и вряд ли она пойдёт к тем, кто по сути её предал. Или получается, что совсем не знаю Дану. Что, кстати тоже не стоит сбрасывать со счетов. Но мне впервые в жизни захотелось просто верить… даже если обманусь. Глупость, наверное, но как уж есть.

Но и к ней у меня найдётся с десяток вопросов… И один из главных из них — насколько искренна цыганка была со мной? Почему-то не сомневался, что с первой же секунды распознаю всё, что мне надо знать. Читать её эмоции всегда было легко для меня.

Но почему она всё же не призналась в том, кто её прислал? Мне казалось, что мы нашли общий язык. Думаю, Джелвира что-то сделала и как-то дополнительно повлияла на мою малышку, чтобы заполучить её верность. Ведь помню слова Богданы, когда умер Оллерик. Что только дурак поставит на утопающий корабль. И тут Дана точно не врала.

Но всё это лишь прокручивалось в моей голове, в то время как продолжал ожидать и одновременно без спроса опустошать бар Шаева в библиотеке. Не обеднеет, а мне надо было хоть как-то сбросить напряжение. Слуги на моё водворение сказать ничего не посмели, хотя стража приглядывалась. Но больше волновало, что всё будто нарочно играет против меня.

Но в любом случае на коронацию Надин должен явиться, а она назначена на девять. Просто терпение никогда не было моим коньком, поэтому упрямо ждал до последнего, чтобы хоть как-то ускорить получение ответов.

Но к восьми часам сдался и переместился в свой замок, чтобы переодеться к коронации. Не то чтобы собирался наряжаться как-то по-особенному. Просто принять душ и сменить костюм не помешало бы.

А уже без пяти девять стоял в зале, где проходил совет. Сама коронация без лишнего пафоса представляла собой передачу символа власти в Империи Амаран — корону. Ну и само собой надо было произнести клятву о том, что сделаешь всё возможное для процветания народа и тому подобная ересь. Хотя для кого как. Правда произносилась она на камне истины. И если он почернеет и потеряет силу, то собственно новому правителю не видать трона как своих ушей. Но за это я был спокоен. Что в первый раз, что сейчас всегда знал, что такое долг и ответственность.

Совет постепенно начал собираться и рассаживаться на свои места, в то время как я сидел в центре и лишь кивал им. Настроение было приотвратным. При мысли о том, чтобы снова взвалить на себя обязанности Императора оно мрачнело с каждой секундой. Но причин для этого было несколько и от них никуда не уйти, как бы того не хотелось.

Во-первых, о смерти Оллерика уже начали ходить слухи. И лишь вопрос времени, когда это дойдёт до всех, в том числе и до других стран. А подобные вести опасны. Не только для внутренних конфликтов, но и внешних. Та же Румания поторопиться собрать армию и попытается под шумок отхватить кусочек от Амарана. А потом и вовсе сделать вид, что так и было…

Во-вторых, оставлять без главы сильное государство сродни того как дать им приглашающий сигнал.

Но всё же, главной для меня, как ни странно, стала именно третья причина. Богдана. Одно дело противостоять Данеру как обычный, хоть и сильный, высший демон, но без какой-либо поддержки рода. Нас ведь осталось не то чтобы немного. Только я. А совсем другое делать это как тот, кто стоит, если не выше законов, но точно наравне. А потерять мою девочку не хочу. И не могу. Демоны собственники до мозга костей. Если они что-то считают своим, то расстаться нам с этим очень сложно. Только в том случае, если интерес угас окончательно или вовсе в него затесалось такие понятия как предательство и вероломство. Но пока не услышу или увижу об этом от Даны лично, решил дать ей шанс.

А виной тому её взгляд, брошенный на меня когда я приказал ей уйти вместе с отцом. Он никак не желал уходить из моей головы. Полный нескрываемой паники и отчаяния. Стояло ли за этим нечто больше? Или мне просто хочется так думать?

Последним сюда зашёл Надин. Тут же впился в него глазами… Выглядел Шаев невозмутимым. И учтиво поклонившись, он предложил:

— Начнём, милорд?

— Да, — коротко кивнул и встал.

Мне хотелось поскорее закончить со всем этим и найти Джелвиру.

Корону и камень истины на столике занесли несколько минут назад, поэтому, не мешкая, схватил артефакт и начал, произнося положенные слова быстро и без излишней торжественности:

— Я клянусь сохранять в неприкосновенности территориальную целостность Империи Амаран, следить за соблюдением законов, соблюдать и следить за соблюдениями принципов равноправия, политических и гражданских свобод. Способствовать процветанию нашей Родины, править исключительно во имя интересов, счастья и славы амаранцев, привнося в историю только то, что сделает её сильнее.

Закончив, не смотрел на камень в своей руке, точно зная, что с ним всё в порядке. А вот остальные не отказали себе в этом удовольствии. И у кого-то даже промелькнуло разочарование в связи с этим фактом. Но это их проблемы. А вот я подмечал всё, точно зная кого из членов совета надо заменить. Исключительно во благо данной только что клятве.

Надин молча подошёл, поднял корону и водрузил мне её на голову.

— Да здравствует Император! — торжественно проговорил Шаев и его стройно поддержали остальные с разной степенью энтузиазма, нехотя поднимаясь на ноги.

Ну ещё бы. Совсем при Оллерике распоясались. Больше этого не будет.

— Да здравствует Император!

— Да здравствует Император!

Я кивнул, не выказывая особой благодарности за признание.

— Первый совет в качестве правителя завтра в десять. Здесь же. А теперь все свободны, — не могу сказать, что все расстроились перспективе сбежать отсюда. — Надин, а ты останься. Нам надо поговорить.

Когда все ушли я снял корону и положил обратно. Камень же засунул в карман штанов. Сегодня он мне наверняка пригодится. И только потом повернулся к главному советнику, который по чести вряд ли останется на этой должности надолго, но сейчас устраивать резкие перестановки ни к чему. Пусть пока свыкнуться. А я не тороплюсь.

— Вы что-то хотели, Ваше Императорское Величество? — спросил Надин.

— Оставь этот официальный тон, — скривился.

— Но позвольте, — ухмыльнулся мужчина. — Хотя бы сегодня можно.

— Твоя дочь… где она? — не стал ходить вокруг да около.

Он растерялся.

— Признаться не имею ни малейшего понятия. Она достаточно взрослая, чтобы не отчитываться передо мной. Тем более что теперь как ваша единственная пусть и не кровная родственница Вира находится под вашей опекой. Так что впору этот вопрос задать вам.

— Она не ночевала во дворце и, насколько мне известно, до сих пор тут не объявлялась.

— Уверен, что Джелвира скоро появится. Она сейчас занимается подготовкой бала Воцарения. А это весьма хлопотное дело и требует чуткого контроля.

— Она нужна мне сейчас, Надин, — отрезал. — Я прошу… пока только прошу провести ритуал по крови.

— Но…

— Хорошо. Это не просьба.

— Давайте хотя бы пройдём в мой кабинет, милорд, — предложил Шаев, сдаваясь передо мной без боя.

Я жестом показал ему идти на выход и последовал за ним. За сохранность короны не беспокоился. Позже её заберут слуги и унесут в хранилище. А от краж она зачарована ещё моими предками.

Мы вышли из залы и пошли по коридору, когда мои намерения резко изменились. Потому что увидел как один из членов совета, а именно Жаккард Перес прижимает к стене девушку и вроде как целует её. Не то чтобы во дворце такое запрещено. Нравы среди демонов довольно свободные. Только вот в его руках была никто иная, как Богдана. Моя Богдана!