Глава 46. Признание

Сильнее всех влюбляются самые отъявленные циники и тираны.

Максимилиан Вотеру

Перемещая нас в храм, уже точно знал, чего хочу. А хочу я эту девочку. Жажду обладать ею до самой последней пряди её каштановых волос.

Когда устраивал допрос, мелькнула мысль дать ей камень истины, но тут же выбросил эту идею из головы. Она по-прежнему была для меня открытой книгой. Ничего не изменилось. Сложно такое представить, но кажется… доверяю ей. Никогда бы не поверил в это, но это было так.

Смущение, растерянность, искренность… красота. Всё это в совокупности было ею. И при мысли, что она достанется кому-то другому, в душе начинал полыхать огонь, грозивший испепелить любого, кто посмеет покуситься на неё.

Мне было наплевать, чему её там учили и что из этого она применяла ко мне. Даже отчасти был благодарен Вире за такой подарок. Может быть, даже не убью её, а отплачу той же монетой. В смысле рабства. Это послужит ей уроком. А пока мне надо сделать всё, чтобы привязать эту сладкую малышку к себе как можно крепче. Чтобы никто не смог отнять у меня моё сокровище. Моё искушение…

Когда она в моей спальне приняла демоническую ипостась, меня едва не подкосило желание оказаться в ней снова. А потом ещё раз. И ещё. Но прежде… Прежде надо сделать всё возможное, чтобы не потерять Богдану…

— Что мы здесь делаем? — она растерянно огляделась.

— Я собираюсь связать нас узами брака, — пояснил и повёл её к алтарю.

Для этого нам не требовался священнослужитель. Клятвы принимают Боги. И когда это происходит, то на запястьях появляется брачная вязь. Уникальная и абсолютно идентичная.

Но Дана вырвалась и остановилась, рассматривая меня большими от удивления глазами.

— Что такое? — уточнил у неё причину заминки.

— Я… не могу этого сделать, Макс.

— Можешь. И сделаешь, малышка. Или ты хочешь, чтобы твой отец связал твою силу как глава рода и потом выдал замуж за того, кого сочтёт подходящим? И ты подчинишься ему. У тебя не будет выбора. Сама это понимаешь. Этого ты желаешь?

— Нет, — она отрицательно покачала головой и закусила нижнюю губу.

Едва слышно застонал. Так хотелось поцеловать её! Обхватить эту тонкую талию, прижать к себе и впиться в идеальные для меня губы. Джелвира каким-то образом не ошиблась с выбором. Дана идеальна… Даже вкус её, не погашенной ауры, действовал на меня завлекающе. Она стала ещё более манящей, хотя и не мог поверить в это до конца. Казалось это невозможно, но, тем не менее, это так. Но время поджимало.

— Тебе хорошо со мной. Я обеспечу тебя всем, что ты захочешь. Мы построим замок на берегу моря… Но пока придётся несколько лет побыть Императрицей, но ты прекрасно воспитана и справишься с этим.

— О, — протянула Дана. — О троне я вообще не подумала.

— Так что тебя останавливает?

— Ты должен кое-что знать, — у неё на лице было написано такое страдание и метание, что сразу стало понятно, что это важно. Для неё. Но не для меня.

— Всё это не имеет значения, Богдана. Расскажешь через десять минут. Поверь, ничего для меня не изменится.

— Не уверена, — покачала головой и снова прикусила нижнюю губу. Вот чертовка!

— Ладно, говори. Только быстро, — сдался, не в силах отказать ей.

— Оллерик… Я знаю, кто убил его. Можно сказать, была там…

От услышанного мой рот приоткрылся. Такого точно не ожидал.

Но то, что она сказала далее, взорвало мой привычный мир. Впрочем, это и так происходило постоянно с тех пор, как она скинула капюшон и сделала пару шагов в мою сторону в нашу первую встречу. Бесповоротно меняя наши жизни навсегда…

— Это сделала я. Я убила Оллерика Вотеру.

Она сжалась, а по её щекам потекли слезы, вызывая желание утешить, но так и не смог сдвинуться с места.

Это меняет всё. Точнее это должно менять всё. Но это не так. Потому что я резко осознал, что… люблю её. Иначе как ещё объяснить то, что мне совершенно всё равно… Да хоть весь совет пусть убьёт. Всё равно бесполезные нахлебники.

Никогда не испытывал этого чувства прежде. Не знал, что способен на него. Это было так внове для меня. Но только это может оправдать то, что не собираюсь мстить за племянника. По сути, мне было плевать на него. Он был плохим правителем и не слишком хорошим демоном. Но у моей расы есть незыблемое правило — кровь за кровь. Смерть за смерть. Вот только не собираюсь этого делать. Эта цыганка стала мне ближе кого бы то ни было. Просто и почти незаметно влилась в мою жизнь. Наполнила её красками, о которых и не догадывался. И отпустить её сродни самоубийству. Дожил… Сколько лет, а полюбил до темноты в глазах впервые. Моя. И ещё раз моя!

Промелькнула мысль, что она же хочет детей. Так не лучше ли её отпустить? Но собственник во мне зарычал и потребовал оставить эти глупости. И пусть это чистой воды эгоизм. Демоны все эгоисты.

— Пойдём, — я снова подошёл и схватил её за руку. — У нас стало ещё меньше времени…

— Но… ты меня что, не слышал? — удивилась девушка и опять попыталась затормозить.

— Слышал, — проворчал.

Вот уж не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Да все мои любовницы кому угодно перегрызли бы горло за возможность оказаться сейчас на её месте. А я как последний тиран и мазохист влюбился в ту, которую приходится тащить к алтарю силком.

— И ничего не скажешь? — неуверенно спросила, а я остановился и повернулся к ней.

— Что сказать? Что мне всё равно? Мне всё равно! Наверняка у тебя была веская причина. Думаю, ты хотела, чтобы я снова сел на этот харасов трон. Чтобы в моих силах было забрать тебя у отца и защитить от Императрицы. Или, например, твоей целью было ослабить Джелвиру. Что тебе с блеском удалось. Поздравляю.

Богдана кивала в такт моим словам.

— Хорошо, что сказала, — наконец, проговорил уже более мягким тоном. — Я сделаю всё, чтобы об этом больше никто не узнал.

— Я совсем тебя не понимаю, Максимилиан Вотеру, — Дана робко улыбнулась.

Ответил ей взаимностью и всё-таки не удержался от того, чтобы сделать шаг и поцеловать её. Недолго. Лишь на пару секунд, но меня затянуло. Застонал и прижал к себе, желая раствориться в ней. Она ответила моментально. Загорелась как свеча и начала таять в моих руках.

Никому не отдам!

— Отойди от него, Дана, — этот голос я узнал сразу.

Доминик Данеру… явился таки. Будь он неладен.