Глава 18
«За минуты счастья мы платим месяцами боли...»
GAYAZOVS BROTHERS «Плачь, но танцуй»
Выходные были сказочными, незабываемыми и самыми счастливыми в моей жизни... Столько внимания, заботы и страсти... Как же хотелось остановить мгновение, попросить вселенную подождать, но увы, всему приходит конец.
Кто-то не поверит, кто-то отнесется скептически, но нам было хорошо втроём, и не только в горизонтальном положении, но и по жизни... Всё, как в детстве, те же шутки, интересы, общие радости и печали, правда, теперь это всё было приправлено острыми ощущениями и откровенными ласками.
Дерзкий, необузданный Глеб и необыкновенно чувственный и ласковый Егор... А между ними я, как катализатор, как та, кто держит в гармонии плюс и минус.
Мы непозволительно расслабились, забыли об окружающих и отгородились от всего мира. Лето заканчивалось, приближалась осень, а это означало, что грядет тяжёлое время. Наши графики не будут совпадать, остаться наедине будет сложнее, придется продумывать каждый выход на люди, придумывать легенды и истории на тему, почему мы всегда втроём и ещё много мелких нюансов, без которых в нашем положении не обойтись.
Я хорошо запомнила тот день. В мелких подробностях и деталях. И потом, не раз прокручивала его в своей голове, проживала на повторе и думала, а можно ли было бы всё исправить, изменить?
Двадцать восьмое августа... В этот день вечером мои мужчины собирались на футбольный матч, чисто мужской компанией. Играли звёзды Российского футбола, наша сборная против «Зенита». Город гудел по поводу этого события, ещё с утра болельщики сотрясали улицы своими речевками и барабанами. В воздухе пахло адреналином и азартом от предстоящего события.
Поэтому, весь день мы проводили втроём, дома у Самойлова, а к вечеру, должны были расстаться... В домашней, непринужденной обстановке, я готовила обед, в футболке брюнета на голое тело. Пританцовывала под ритмичную музыку и старалась вложить душу в своё кулинарное творение. Малиновский был сослан в магазин за отсутствующими в холодильнике ингредиентами, а хозяин квартиры принимал душ.
Меня отвлек звук дверного звонка, нахмурилась. Егор ушел с ключами, но возможно, накупил, как всегда больше положенного и решил воспользоваться нашей помощью. Рассуждая подобным образом, без задней мысли распахнула дверь и позеленела. На пороге стояла Алевтина Павловна, мама Глеба. Высокая стройная женщина, в деловом костюме, с макияжем а-ля натюрель, и аккуратно собранными волосам. Она выглядела превосходно и значительно моложе своего возраста. Женщина цепко осмотрела мой внешний вид и вздёрнула бровь.
– Здравствуй, Катерина, - с усмешкой проговорила она, просто окатив меня ушатом презрения. Ее можно было понять, они с тётей Надей, мамой Егора, лучшие подруги, и она в курсе того, что мы с блондином встречаемся, а тут такой конфуз - я любовница ее сына. Узнай об этом мама Малиновского, порвала бы меня на мелкие кусочки, и это не в переносном смысле слова, женщина просто обожала своего отпрыска.
– Здравствуйте, Алевтина Павловна, - проблеяла, натягивая футболку ниже и мечтая провалиться сквозь землю.
– О! Мам, - радостно выдал вышедший из душа Глеб, в одном полотенце на бедрах. Брюнет приблизился к двери и по-хозяйски обнял меня за талию. Что он делает!? Я боялась пошевелиться, мышцы сковало страхом, голос пропал. Я просто стояла и сгорала от стыда под ее пытливым взглядом.
– Привет, дорогой, - тепло улыбнулась она сыну, - Хотела навестить своего сына, а-то мы с отцом никак не дождемся тебя в гости, но вижу, что ты занят, - выразительно посмотрела на меня женщина.
– Есть немного, - ни капли не смутившись, улыбнулся брюнет, - Я после матча сегодня заеду. Проходи, - пригласил он ее в квартиру, но она лишь покачала головой, сложив руки на груди.
– Нет, не буду вам мешать. Жду вечером, - хмыкнула Алевтина Павловна, поразительно похожая в этот момент на сына, и развернувшись добавила, глядя на меня, - Вы, Катерина, будьте осмотрительнее, мне бабушкой рано становится.
Это было, как пощёчина, я закусила губу, давя слезы, и еле слышно прошептала:
– Конечно, до свидания.
– Мам, - укоризненно и холодно бросил Глеб родительнице, а после мягче добавил, - Давай, до вечера.
Пока он закрывал дверь, я, как в бреду прислонилась спиной к стене и закрыла пылающее лицо руками. Что она обо мне подумала? Что расскажет тёте Наде?
– Эй, ты чего? - убирая мои ладони от лица, успокаивающе проговорил Самойлов, - Испугалась? Подумаешь, маман нас застала, она у меня понятливая, никому не расскажет.
– Ты издеваешься? - взорвалась, глядя в темные омуты, - Она теперь думает, что я твоя любовница, что сплю и с тобой и с Егором!
– И что? Это не так? - не впечатлившись, хмыкнул мужчина.
– Так, - рассердилась ещё больше, - Давай, выставим меня шлюхой! Как ты ей это объяснишь?
– Успокойся, - повысил он голос, закипая, - Никак. Скажу, переспали раз и всё. Чего трагедию устраивать? В конце концов, расстанешься с Егорычем и станешь встречаться со мной.
– Нет, - уверенно и холодно проговорила, на глазах навернулись слезы, - Я не буду, как переходящее знамя, кочевать по вашим кроватям. Для всех я встречаюсь с Горей, так и будет. И только посмей своей маме такую гадость сказать! - тыкая в его грудь пальцем, угрожающе проговорила, - Я тебе не дешёвка, с которой можно разок переспать за спиной друга.
– А что так, Катенина? Значит с ним встречаться нормально, а со мной не хочешь? О репутации вспомнила. Нет ее больше, - перехватывая мою руку и серьёзно глядя в мои глаза, припечатал брюнет, - Ты наша. Можешь хоть сколько рисовать в своей голове красивые картинки, но реальность такова. Мы спим втроём и нам это нравится. Хоть как это назови, лучше ни хера не станет.
– Пусти, - жалобно попросила, понимая, что он прав, и от этого стало так противно на душе, так страшно, что кто-то из близких узнает.
Мы так и стояли замерев друг напротив друга, я давилась слезами, а у Самойлова желваки на скулах ходуном ходили и глаза метали молнии. Разрядил обстановку Малиновский, так вовремя вернувшийся из магазина. Он открыл дверь, окинул нас внимательным взглядом, задержался на моих глазах, полных слёз, посмотрел на руку Глеба, сжимавшую моё запястье, а после, спокойной, но как-то опасно, так что стало не по себе, проговорил:
– Убери руки Глеб. И иди выдохни.
Брюнет кинул на него мимолётный взгляд, после чего, отпустил меня и удалился в комнату, от души хлопнув дверью. А мне нужна была поддержка, утешение, мой спасательный круг. Я просто разревелась и, подбежав, повисла на шее Егора.
– Ну, ты чего? Напугалась? - гладя меня по волосам, ласково спрашивал Горя, от чего поток слез лишь усиливался.
– Алевтина Павловна приходила... Она нас видела... А он ей сказал, что мы вместе... Говорит, что мы расстаться с тобой должны..., - сквозь всхлипы, от души жаловалась на Самойлова.
– Да, давай, я чудовище, - рыкнул сзади Глеб, я аж замерла, затаилась в руках Егора и плакать перестала, - А он принц из сказки.
– Ты бы попил успокоительных что ли, - скривился Малиновский, на выпад друга, - Послушай меня, - беря моё лицо в руки и смотря с теплом, проговорил блондин, - Я все решу. Всё будет хорошо. Да?
Закивала головой, ему я верила как себе, знала, что он не даст в обиду.
– Простим его? - теперь очаровательно улыбаясь и кивая в сторону недовольного Глеба, с иронией предложил Малиновский.
Повернулась и посмотрела на хмурого брюнета. Складка меж бровей, глаза колючие, руки сложены на груди. Он закатил глаза и, глубоко выдохнув, всё же соизволил нарушить молчание:
– Погорячился я. Просто... Короче, извини за грубость, - как-то скомкано и, явно желая произнести не это, закончил свою речь Глеб.
Внутри всё горело огнём обиды, за его злые слова, за то, что даже сейчас, он проглотил то, что хотел озвучить. Усмирил свою, то ли ревность, то ли какие-то иные чувства. Остранившись от Малиновского, вытерла щеки, уверенно посмотрела в глаза Самойлова и жёстко произнесла:
– Нет.
Квартиру, где была так счастлива и любима, я покидала в торопях, толком не попрощавшись с мужчинами. Перед глазами стояла пелена, в ушах, грубые маты Глеба и Егора, сопровождающие мои сборы и уход.
***
Мне необходимо было прогуляться, обдумать всё и привести мысли в порядок, поэтому, прогулочным шагом возвращалась домой. На душе было маятно и неспокойно, словно, что-то грядет или уже случилось, а я ещё просто не узнала, не осознала или не поняла. Я почти дошла до дома, когда ожил мой телефон. Номер был неизвестен, посомневавшись пару секунд, всё же приняла вызов:
– Да?
– Привет, маленькая, - с издёвкой поприветствовали меня голосом Лизы. Я даже с шага сбилась, не понимая, для чего она мне звонит.
– Привет, Лиза. Что хотела? - не планировала быть любезной или проглатывать её негатив, но любопытство распирало.
– О-о-о, тебе малышка, понравиться мой сюрприз, - ее голос сочился ядом, а мне стало дурно, ладошки вспотели. Я судорожно соображала, что она могла мне такого рассказать, - Пришло время платить по счетам, сука!
– А не пошла бы ты? - устало вздохнула, теряя интерес к этой грубиянке, итак проблем целая куча, ещё не хватало мне истерик бывшей Глеба. О нем вообще сейчас думать не хотелось...
– Я-то пойду, - хмыкнула она, ни капли не впечатлившись, - Только напоследок, кое-что тебе отправлю. Посмотри. Я вот знаешь, когда хотела вас с Глебом Егору слить, никак не ожидала, что такой джек-пот словлю, - противно захихикала она, а у меня мир покачнулся. Кое-как дошла до лавочки и просто рухнула на нее, пока Лиза не затыкалась, - И, кстати, я это отправила всем кому только смогла. В том числе, и твоим предкам. Наслаждайся, Катюша. И запомни на будущее, не хер чужое трогать, овца!
Я так и сидела с телефоном у уха, смотрела в одну точку, не в силах пошевелиться. Подсознательно уже представляла, что там. Сглотнуть не получалось, спазм сдавил горло, меня затошнило, тело противно зудело от страха. Нет. От ужаса...
Пальцы не слушались, они словно в насмешку нажимали не туда. Зажмурилась и медленно выдохнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в глазах все мельтешило. Надо собраться. Нужно открыть это чёртово сообщение и убедиться, что всё блеф, что там какая-нибудь ерунда...
Три ссылки. На инсту, ВК и популярный видео хостинг. И везде одно и тоже видео. Тридцать секунд, разделившие мою жизнь на до и после...
Я помню этот день. Мы вечером поехали на набережную и выбрали безлюдное место. Вот я подхожу к Глебу, который стоит прислонившись к машине, целуюсь с ним, очень откровенно и пошло, его руки, как всегда на моей попе, а вот к нам подходит Егор. Он смеется, что-то говорит, дальше я поворачиваюсь и целую его... При этом, рука блондина оказалась на моей груди...
Дальше оператор не снимал, но и этого достаточно, чтобы уничтожить меня... Боже, что люди писали в комментариях...
«Красава парни, натянули её вдвоём»
«Ну и где нормальные девушки? Одни бляди остались!»
Но от следующего у меня все внутренности скрутило, согнулась пополам и, опираясь на скамейку, опустошала свой желудок.
«О! А я ее знаю, походу, это моя одногруппница»
Плохо помню, как бежала до подъезда, казалось, что все посмотрели это видео, и все всё знают! Мне нужно было срочно попасть домой, убедиться, что родители не в курсе, а ещё, мне сейчас, как никогда, нужны были мои мужчины. Но они упорно не брали трубки. Матч начался, и скорее всего, они просто не слышали телефоны или поставили на беззвучный режим...
В подъезде остановилась, повисла на перилах и, до боли закусив губу, старалась держаться, ноги тряслись, меня колотило. Все... Это увидят все... Подруги, знакомые, родители парней, родственники и даже... Орлов... Тоненько завыла, не в силах справиться с истерикой. Из груди вырывались какие-то хлюпающие, больше похожие на кашель, звуки, дышать было невозможно... Домой! Соберись, тебе нужно домой!
Кое-как «доползла» до своей двери и, достав ключи, отворила ее. Тишина. Давящая, пугающая. Стоило мне переступить порог, как в коридор выбежала заплаканная мама. Мы встретились взглядами и всё померкло. Она знает, она видела...
Пока я подбирала слова оправдания, родительница преодолела разделяющее нас расстояние и, вкладывая всю свою боль в удар, отвесила мне пощёчину. Голова дернулась, щёку обожгло, а из глаз полились беззвучные слезы...
– Потаскуха! Я вырастила самую настоящую потаскуху, - маму трясло от бешенства, она кричала не стесняясь соседей, - Как теперь людям в глаза смотреть? Как на улицу выходить? Когда, Катя? Когда ты стала..., - она не знала, как охарактеризовать меня, - С двумя? Ты спала с ними двумя? А Егор!? Он к нам в дом приходил, за столом сидел, врал, кобель! А потом с дружком на пару с тобой развлекался? Мне противно. Мне стыдно, что ты моя дочь...
Она всё кричала и кидала обидные слова, распаляясь всё больше, а я умирала в этом коридоре. Мой мир раскололся на две части. До сегодняшнего дня и на то, что осталось теперь. Всем плевать, что мы любили, всем всё равно, что это было не грязно и не на раз, люди не забудут. В меня будут тыкать пальцем в универе, соседи на улице, меня никогда не примут родители парней. Я прокаженная. Мне теперь жить с этим клеймом до тех пор, пока хоть кто-то помнит об этом видео...
– Хватит, Оля, - от папиного голоса, я вздрогнула и спрятала глаза, боясь посмотреть на него. Он вышел в коридор и молча прожигал меня взглядом, мама заревела и быстрым шагом удалилась на кухню. Только сейчас почувствовала, что в воздухе пахнет валерьянкой и, кажется, валокордином...
– Пап..., - губы не шевелились, получился каркающий звук, совершенно не похожий на мой голос.
– Я не хочу ничего слышать, Катя. Телефон, - требовательно проговорил отец, подходя ближе. Я испугалась, подняла свои заплаканные глаза и посмотрела на него с мольбой. Если он сейчас заберёт его, то я не смогу позвонить им...
Замотала головой вместо ответа.
– Телефон, - рявкнул отец, - С этого дня, чтобы и близко их не было рядом с тобой. Хватит, надружились. Хоть один на пороге появиться, лично придушу, как щенка. А ты, запомни, либо забываешь их, либо нет у тебя больше семьи. Ясно?
Я своим ушам не верила. А потом, мелькнула мысль, что он остынет. Сейчас нужно согласиться, мы всё равно увидимся. Горя точно что-нибудь придумает.
– Да, - тихо ответила, вытирая щеки. Достала телефон из кармана и протянула отцу. Он тут же отключил его.
– Собирайся, - бросил он мне холодно, направляясь в комнату.
– Куда? - не поняла, мне казалось, что ноги приросли к полу.
– В Питер, к тёте Наташе, - как само собой разумеющееся, пояснил мне папа.
– Зачем? У меня учеба и ..., - торопливо заговорила, паника накрыла с головой, мысли стали, как кисель, не получалось нормально мыслить.
– Какая учёба? - взорвался отец, повышая голос, - Весь институт знает, что моя дочь... Переведешься. Мы с матерью вышлем твои документы.
Возможно, чтобы твои родители разлюбили тебя, за какой-то проступок? Да. Теперь я это четко знала. Они меня стыдятся, ссылают с глаз долой, к папиной сестре, которую я в своей жизни видела пару раз, избавляются от пятна позора на репутации их семьи.
– Папочка, - сорвав голос и, падая на колени, взмолилась, - Я вас умоляю, дайте мне их увидеть. Я люблю их, я жить без них не смогу! Я вас очень прошу, ну не поступайте так со мной, не убивайте меня, пожалуйста...
Закрыв лицо руками, я просто выла, не в силах справиться с собой. В этот самый момент, я действительно, желала умереть...
– Двоих? - сплюнул отец в сердцах, - Срамота! Встань, позорище! У тебя двадцать минут на сборы. Билет я уже купил. Или по хорошему полетишь или... я за себя не ручаюсь. Не доводи до греха, Катя.
То, каким тоном он это сказал, то сколько ненависти и презрения было в его словах… Я поняла, они не сжалятся, не поймут и не простят...
Бездумно кидала вещи в сумку, особо не переживая, что взять, а что оставить. Плевать... Теперь на всё плевать... Мой Горя... Сердце скрутило ключей проволокой, как я буду без него... А Глеб? Мы так и не поговорили, не помирились... Слезы новым потоком хлынули из глаз. Мне никто не нужен, кроме них, никого не хочу... Как же так, почему нас не могут оставить в покое? Кому какое дело до нас?
***
Я сидела в зале ожидания и смотрела себе под ноги, рядом расположился папа. Думаю, он просто, как конвой, следил, чтобы я не сбежала и точно села в самолёт.
– Пап, - безжизненным голосом позвала его.
– Что? - недовольно отозвался мужчина.
– Можно написать одно сообщение, пожалуйста, - не питая надежд, попросила его. Внутри было пусто, всё выжжено. Но улететь так, я не могла.
– Нет, - припечатал он.
– Я покажу тебе. Я больше никогда с ними не буду общаться, пожалуйста..., - подняв на него глаза, вновь попросила. Не знаю, что папа в них увидел, но он нахмурился, задумался, и, наконец, протянул мне свой смартфон. Я даже растерялась. А после, схватила гаджет дрожащими руками. Телефон блондина помнила наизусть, писать много не стала, только самое главное:
«Я люблю вас. И всегда буду любить. Просто, знайте это.»
Спешно напечатав, протянула телефон папе, для согласования текста. Он скривился, посмотрел на меня, как на душевнобольную, но от комментария воздержался. Я отправила сообщение, после чего вернула телефон, подхватила сумку и, не оборачиваясь, отправилась на посадку. Нет больше нас... Нет больше меня ….