Глава 24
Басы били где-то в висках, люди вокруг раздражали, своим трепом и до омерзения счастливыми лицами. В глазах немного расплывалось от количества влитого в себя виски. Крутя в руках пустой бокал, Глеб качнул головой бармену, желая повторить, и тот без промедления исполнил просьбу.
Паршиво. Грудь словно обручем сдавило, а башка, того и гляди, взорвётся от мыслей. Самойлов второй раз в своей жизни напивался до такого состояния. Первый произошел, когда исчезала Катя, второй сейчас.
Блядь, он не мог объяснить, рассказать или правильно выразить то, что творилось у него в душе, но это разрушало его, подавляло и ломало весь привычный уклад.
Сначала все было какой-то игрой, азартом, просто интересом. Но чем дольше длились их отношения, тем отчётливее он понимал, что попал. Ему уже было мало роли второго плана, не хотелось делить ее внимание с Егором. Он хотел полностью обладать этой женщиной, единолично. Чтобы она только его хотела, только в его глаза смотрела с любовью и только о нем думала. Это превращалось в какую-то зависимость, в какое-то неподвластное ему влечение. Когда всё заполонило мыслями о ней, когда везде она.
И надо было этой идиотке влезть и всё испортить? Почему большинство баб не понимают, когда их шлют открытым текстом? Ищут тайный смысл или второе дно у банальных, прямых слов. Вот и Лиза, придумала себе любовь и бегала за ним, хотела «спасти их отношения». Какие к чёрту отношения? Удобно было с ней. Титьки, жопа, всё при ней, слушалась и особо не напрягала. И на, получай Самойлов по полной, с этим видео грёбаным... Куда было бежать? Где ее искать? Ну, конечно, Орлов молодец, Орлов, сукин сын нашел её.
Глеб и сам себе не мог объяснить то своё состояние, его выбило из колеи, вся ситуация деморализовала. Сейчас он понимал, что Кате было в разы сложнее и хуже, но тогда, обида жгла изнутри. Определись она, выбери его, и не было бы этой проблемы. Если бы Катя позвонила или написала ему, он бы приехал. Только нафиг он был ей не нужен. Приложение к Егору.
Светкой его попрекает. Сама с этим... Он молодой мужик с потребностями, что ему два года дрочить на ее фото надо было? Прицепилась к этой свадьбе. И почему женщины столько смысла в этот штамп вкладывают? Можно подумать, реши он уйти, его бы остановило кольцо или тетка, что зарегистрировала их «лодку любви».
Усмехнулся и опрокинул в себя стакан, обжигающей горло жидкости. Это даже на слух банально и нелепо. Брак был выгоден ему по личным соображениям, Света устраивала, но всё изменилось при появлении Катерины. В сад родителей с их планами, в сад Свету с ее трескотней на тему выбора платья. Он и публиковать их совместные фото ей разрешил, только бы позлить Катерину, сподвигнуть ее к действиям, показать, как у него все оху… хорошо без нее… Знал, что она смотрит, не могла не смотреть… Лыбился, как придурок на этих снимках, а сам представлял ее на месте Светы. Что это она так счастлива рядом с ним, что это она пищит от восторга на очередной подарок или предложение. Даже внешне нашел похожую на нее, чтобы представлять, что это её он…«любит ночами».
Катя, Катя... Он потер лицо ладонями, нос болел, как и скула. Глеб чувствовал себя так, словно его с лестницы спустили...
Завибрировал телефон на стойке, на экране высветилось фото его, теперь уже, бывшей невесты. Восьмой раз за вечер. Нажраться спокойно не дадут. Как прилетел, так и не нашёл времени с ней поговорить, не хотел, а она всё звонила, всё навязывала ему своё общение...
– Да! - перекрикивая музыку, гаркнул в трубку. Язык начал заплетаться, дело плохо, ещё чуть-чуть и сам Самойлов до номера не доберется...
– Глеб! - спохватившись и, уже видимо не ожидая, что он ответит, обрадовано проговорила девушка, - Слава богу! Ты почему не отвечаешь? А ты... Где? - только сейчас до неё дошло, что он в клубе и пьян.
– В клубе и почти в дрова, - засмеялся Самойлов, показывая бармену повторить снова и доставая карточку, чтобы рассчитаться, пока он ещё в состоянии это сделать.
– Почему? Что случилось? У тебя проблемы? - с волнением спросила девушка, всё больше расстраиваясь.
– Да, - согласился Глеб, вздыхая, - Я нахрен не нужен любимой женщине.
– Глупенький, - выдохнула Света с облегчением, - Очень нужен! Я столько раз тебе...
– Нет, дура, - громко и зло бросил Самойлов, - Я не тебя люблю. Не звони мне, приеду всё решим.
Отбросив телефон обратно на барную стойку и хватая новую порцию, Глеб четко для себя решил, что только он кузнец своего счастья и если он хочет вернуть Катю, то нужно взять и сделать это. И брюнет уже чётко знал, как он исполнит задуманное.
***
С самого утра моросил противный дождик, небо было хмурое, как и я. Выйдя из подъезда, слегка поежилась, Питерская погода бывала примерзкой. Открыла зонтик и, перепрыгивая через лужи, двинулась в сторону остановки. Выходные прошли просто шикарно. Знаете, так очень динамично, до сих пор потряхивает от воспоминаний.
Услышав позади, как просигналила машина, проигнорировала её. Я шла по тротуару и никому не мешала, так что поводов для беспокойства не видела. Напрасно...
– Кать, - возле меня затормозил черный седан, за рулём которого сидел Самойлов, он опустил окно и продолжил примирительно, - Давай подвезу до работы, чего мокнуть будешь?
И правда, погода ужасная, на работу я катастрофически опаздывала, поэтому, без зазрения совести, решила воспользоваться щедрым предложением брюнета. Закрыв зонтик и стряхнув с него холодные капли, распахнула пассажирскую дверь и приземлилась в теплый, уютный и приятно пахнущий салон.
– Спасибо, - более оптимистично и радостно поблагодарила его, - Дорогу я покажу.
– Не надо, - покачал головой Глеб, полностью сосредотачиваясь на лавировании в потоке машин, - Я знаю куда ехать.
Не стала с ним спорить и просто расслабилась, о чем ещё говорить, не знала, да и не хотелось бередить старые раны. Но спокойствие было не долгим, вначале мы свернули не туда, потом вообще, выехали на трассу ведущую в другую сторону, а именно, за город.
– Глеб, - проговорила начиная волноваться, - Мы неправильно едем.
– Правильно, - жёстко ответил брюнет, не глядя на меня, он хмуро и упрямо продолжал управлять автомобилем.
– Что происходит? Я опаздываю на работу, сейчас не время для шуток, - мне действительно было совершенно не смешно и не весело, даже если мы прямо сейчас развернемся, я всё равно прилично опоздаю, но дело в том, что Самойлов и не планировал менять маршрут.
– А никаких шуток, Катерина, - выдал холодно мужчина, - Я забираю тебя. Принимаю решение сам. Ты же не в состоянии четко обозначить свою позицию.
– Ты сдурел!? - взвизгнула понимая, что на работу я сегодня не попаду. Этот ненормальный и вправду похитил меня, - Останови машину, я выйду.
– Нет, - серьёзно и непоколебимо бросил Глеб, при этом увеличивая скорость и делая музыку громче.
Мне хотелось плакать от бессилия и его упертости. Какой смысл спорить и переубеждать его? Достала телефон и написала начальнице, что заболела. Восполнением хитрости… Стыдно то как….
– И? Что дальше? - убирая смартфон, рассерженно спросила у Самойлова, - Повезешь меня знакомиться со своей невестой? Или нет. Обрадуешь Алевтину Павловну, что теперь я снова твоя девушка?
– Кому какое дело до нашей личной жизнь? - хмыкнул Глеб, - Нам не по пятнадцать, и это наше право, решать с кем встречаться.
– Тебе плевать на меня, - горько усмехнулась на его слова, - Абсолютно всё равно, как я вернусь туда, как буду людям в глаза смотреть, как тяжело мне будет жить...
Опять невольно погрузилась в воспоминания, в то состояние, что усердно блокировала все это время. Как же больно и противно...
– Блядь..., - прорычал брюнет сворачивая на обочину, он включил аварийку и быстро покинул авто. Я сидела и наблюдала, как он мечется возле машины туда-сюда, будто тигр в клетке. Покачала головой и тоже отправилась на улицу, - Ты обвиняешь меня в эгоизме, в том, что я думаю только о себе и все вокруг виноваты, кроме меня, - повышая голос вещал Глеб, подходя ближе и нервно проведя рукой по волосам, - Ты и сама точно такая же. Тебе по боку, что чувствовал я. Как меня ломало, главное, это ты, да, Кать? Твои внутренние метания и переживания? Ты не меньшая эгоистка чем я. Спряталась в свою скорлупу, а как там я или Егор, пофиг. Сидела и жалела себя. Бедная и несчастная, хотя сама виновата в том, что произошло!
– Да пошёл ты! В чем по твоему я виновата, в том, что ты не смог по-человечески объясниться с бывшей? , - взорвалась на его последнюю фразу, - Это из-за тебя она то видео сняла, это из-за твоего потребительского отношения к людям произошло! Ломало тебя? Что ты знаешь о душевной боли Глеб? Это не тебя собственные родители ненавидели и стыдились, считая позором семьи, это не тебя отослали с глаз долой, из родного дома и города. Не тебя травили в соц сетях, присылая похабные видео и фото, не ты боялся выйти на улицу почти полгода! Нет. Вы, ты и Егор, жили, как прежде. Ты нашел себе невесту, а он укатил в Америку. Для вас ничего не изменилось, а у меня всё сломалось! Я сломалась! Все планы, мечты, все пошло прахом, я осталась одна со своими проблемами, никому ненужная, сломанная игрушка…
Истерика накатывала волнами, меня несло, тормоза отказали напрочь. Душу выворачивало наизнанку, прорывая какую-то плотину внутри, давая выход накопившимся эмоциям и боли.
– А ты у нас ни кем не пользуешься? - зло хмыкнул Самойлов, - Егора держала при себе, потому что так было удобно. Ты же его не любила, а пользовалась. Или скажешь, что не так? Может ты у нас двоих сразу любишь? Или твои слова о чувствах ко мне, просто лажа? Как-то быстро прошла твоя неземная любовь...
– Я любила Горю всем сердцем, как друга, как близкого и важного для меня человека. Никогда! Никогда он не был приложением, и я не использовала его. А вот у тебя никогда не было никакой любви ко мне, - мы скатились в банальный крик, эмоции зашкаливали, как и пульс. Его тёмные глаза так близко, губы кривила усмешка, а исходящий из него гнев, придавливал меня, как тяжёлый груз, - Ты только себя любишь! Удобно было пользоваться Облизой, встречался с ней, подвернулось что-то поэкзотичнее, переметнулся, втоптав в грязь бедную девушку. Сейчас также со Светой. Пока она была тебе нужна, ты одаривал ее, лил в уши про любовь, а потом, выбросил, как отработанный материал. Со мной будет так же, Самойлов? Меня ты тоже со временем безжалостно спишешь в утиль?
– А ты так же в нашу постель третьего притащишь? - я ударила его. Потом ещё и ещё. Колотила своими кулаками и плакала. Словами бить он умел искусно и точно в цель. Попрекал меня за наши отношения втроём, как это по мужски... Как это по Глебовски, выставить во всем виноватой меня...
– Я любила вас! - руки уже болели, а Глеб стоял и не шевелился, позволяя мне использовать его в качестве груши, - Я готова была все вам отдать! Ты просто идиот! Это все сделали вы, вы устанавливали правила игры, не я… И это ты притащил в нашу постель третьего! Решили все за моей спиной, разрушили мои отношения с Антоном, обманули меня. Тогда тебя третий не смущал, а сейчас хватает наглости меня в этом обвинять? - мне было всё равно на окружающий мир, на проносящиеся мимо нас машины. Именно сейчас, я выпускала на волю всё то, что давно копилось внутри. Высказывала ему все, что хотела, била словами в ответ и, кажется, оживала. Наконец, я получила такой необходимый мне выплеск скопившейся горечи и претензий.
Вскоре, я выдохлась. Затихла. И просто закрыла лицо руками от отвращения к себе и к нему.
– А я люблю тебя, - тихо, еле слышно проговорил Глеб, - Я места себе не находил, просто... Без тебя было плохо, Кать...
– Я любила тебя и Егора, - выдохнув, убрала ладони от мокрых глаз и шепотом ответила ему, - Хочешь верь в это, хочешь нет. И оборвала все ниточки связи намеренно, давая нам шанс на новую, другую жизнь. Где каждый сможет стать счастливым, где не будет осуждения и страха, что все узнают о нас.
– Родная, - с таким теплом и болью он это произнёс, приближаясь ближе, беря моё лицо в свои руки, целуя щёки, - Давай уедем? Куда скажешь. Начнем все сначала. Только я и ты...
– А Горя? - спокойно спросила, руки висели плетьми вдоль туловища, а внутри было пусто... Я сделала это... Освободилась, выговорилась, прооралась, пропустила вновь через себя прошлое, оставляя его позади, не желая больше тащить за собой этот груз. Неожиданно стало пусто вокруг и холодно, но это, видимо, нервное.
– Что Горя!? - отстраняясь и холодея глазами, произнес Самойлов, - Его тоже прихватим? Давай тогда и Орлова возьмём?
– Отвези меня обратно, Глеб, - жёстко отталкивая его от себя, поговорила в ответ, - Я не поеду никуда, ни с тобой, ни с Егором. Всё в прошлом. Нет больше нас. Ты слышишь только себя. Тебе безразличны мои страдания.
– Ни черта, Катя, - покачал он головой, - Мы - это навсегда. И тебе придётся выбрать. Да, тогда я протупил, но сейчас, осознал все свои ошибки и хочу их исправить.
Он подошёл вновь вплотную, больно схватил меня за подбородок и с металлом в голосе, тихо проговорил:
– Что ты делаешь со мной? Зачем мучаешь? Скажи, что не любишь, что не нужен. Я уеду. Клянусь, я оставлю тебя в покое и никогда не появлюсь на твоём пороге.
Он так это сказал... Я испугалась, поняла, что он не шутит, что на грани, и от моего ответа действительно зависит останется Глеб или уедет. Молчала. Смотрела в темные не безразличные для меня глаза, а слова застряли в горле. Он приблизился. Его дыхание на моих губах. Теплое, приятное и что-то тревожащее в сердце... Осторожно, нежно и аккуратно он коснулся их. Поцелуи были лёгкими, невесомыми, будто крылья бабочки порхали по моим устам. Его протяжный, утробный стон заставил ноги подкашиваться, мысли путаться...
– Ка-а-тя-я-я, - выдохнул он, ослабляя хватку. Поцелуи прошлись по подбородку, скулам, Глеб глубоко вдыхал носом запах моих волос и шеи.
– Отвези меня домой, пожалуйста, - пискляво и жалобно попросила его, - Я не могу. Не сейчас, не после того, что мы наговорили друг другу...
Он замер. Закрыл глаза, принял для себя какое-то решение, а после, резко отошёл от меня и сел в машину. Может неправильно, может стоило иначе, но мне надо было побыть одной, всё обдумать. Взвесить и решить для себя, чего я хочу дальше, каким вижу свое будущее.
Обратно мы ехали в тишине, Глеб угрюмо сжимал кожаную оплетку руля и напряжённо следил за дорогой. Весь, как натянутая струна, брюнет, казалось, не дышал. Я тоже не спешила продолжать беседу, да и не о чем. Всё что хотела, я уже высказала, на душе стало легче, словно грудь все это время была скована невидимой цепью, а теперь, её освободили. Я боялась этих новых ощущений и в то же время радовалась, что они появились. Кажется, прежняя Катя возвращается к жизни, только теперь, повзрослевшая и не такая наивная, как раньше.
Больше не сказав ни слова, я покинула салон его автомобиля. К подъезду шла не оборачиваясь.