Глава 28

Щелчок открывшегося замка и дверь распахнулась... Я забыла, как дышать, как говорить, просто утонула в его глазах, в которых смешались удивление, непонимание и лёгкая растерянность. Глубоко вздохнув, начала свою торопливую речь, борясь со слезами нахлынувшей радости:

– Мне давно надо было это сказать, - облизав пересохшие губы, продолжила, - Я люблю тебя. Да, ты не раз это слышал уже от меня, но сейчас всё иначе... Это не просто слова, вызванные привязанностью или долгими годами симпатии, это что-то большее. Я засыпаю думая о тебе, просыпаюсь с твоим образом в голове, каждый вздох пропитан тобой... Что-то не поддающееся объяснению или точной характеристике, просто весь мой мир - это ты...

Не договорила, он не выдержал... Преодолел разделяющее нас расстояние и требовательно, опьяняюще впился в мои губы, вырывая стон наслаждения из груди. Я с жадностью зарылась руками в его волосы, дрожа всем телом и прижимаясь к нему ближе, мечтала слиться с ним в единое целое, раствориться в нем полностью, принадлежать ему без остатка, без сомнения...

Его горячие руки скользили по моей коже, сминали платье, сжимая его в свои кулаки, губы, как и язык со всей страстью и какими-то диким возбуждением брали, теперь уже принадлежащее им полностью и по праву, упиваясь своей властью и вседозволенностью.

Какими-то глупыми и нелепыми теперь казались прошлые обиды и некрасивые поступки, ведь он любил и любит меня, всем сердцем, да натворил дел, но ведь сожалеет... Сейчас, обернувшись назад и зная, что нас ждёт впереди, я бы и сама, наверное, поступила так же. Отвоевала бы его у любой, боролась бы до последнего. Не заметила, как мы переступили порог его комнаты, как захлопнулась дверь, полностью сосредоточилась на своих ощущениях, на мощнейшем возбуждение, которое будто электрический ток блуждало по телу, оголив все нервные окончания, сделав меня слишком восприимчивой к любому его прикосновению. Я безумно изголодалась по нему, у меня так давно никого не было, да и кто бы смог заменить его, если все мне казались неинтересными, непривлекательными и чужими.

Одежда полетела в сторону, кожа к коже, шепот страсти, душа к душе, и мы за гранью. Нет больше никого во всем мире, нет больше никого для нас. Невнятное бормотание, смешанное с протяжными стонами от жадных прикосновений к возбуждённым интимным местам, молящим о ласке... Всё было так стремительно, так обжигающей горячо и так умопомрачительно хорошо... Мы оба кричали, задыхаясь от счастья, от бешеного темпа, от распирающих нас эмоций...

Позже, лёжа на плече любимого мужчины и рисуя непонятные узоры своим пальчиком на его груди, слушая его восстанавливающее дыхание, поняла, на сколько мне стало спокойно и светло на душе, благодаря своему решению. Не было больше сомнений, переживаний, всё было правильно. Меня охватило такое умиротворение и спокойствие. Мысли, наконец, пришли в порядок.

– Горь, - позвала тихонько, - А как ты меня нашел в таком большом городе?

– По твоему телефону, - отозвался блондин, - Но чтобы узнать дом и квартиру, где ты живёшь, пришлось пойти на хитрость, - улыбнулся Малиновский, задумчиво пропуская мои волосы сквозь свои пальцы, - Позвонил твоей тетке, представился одногруппником, наплел про курсовую и что срочно надо тебе передать задание, что дом примерно твой помню, а номер квартиры забыл.

– Я так и думала, что ты меня найдёшь, хоть где, - целуя его в плечо и приподнимаясь игриво проговорила, - Только… ты так долго искал, - погрустнела глядя в его голубые глаза.

– Прости меня за это, - с теплом и сожалением произнес любимый.

– И ты меня прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы осознать, что именно ты для меня значишь, - прошептала, очерчивая пальчиком его нос, скулы и скользя к подбородку.

– А ты, как нашла меня? – переключая тему и желая разрядить обстановку, более бодро спросил Егор.

– Глеб сбросил название гостиницы и ваши номера, сразу после нашего с ним разговора, - честно ответила, но прикусила язык. Вновь всплыл Самойлов.

– Выходит, ему спасибо надо будет сказать, - усмехнулся Малиновский, - Кать…, ты уверена? Точно решила? Мы уедем с тобой. Сейчас начну решать вопросы по твоим документам и сюда мы больше не вернёмся, - серьёзно проговорил Егор, следя за моей реакцией и пытаясь уловить сомнение в моих глазах.

– Уверена, - Ни секунды не колеблясь, проговорила твердо, - Куда скажешь, когда скажешь и как скажешь.

Он снова поцеловал меня, так нежно и трепетно, аккуратно обнимая и шепча:

– До сих пор не верю, что ты тут, что ты со мной, моя Катюша…

***

Мы, как два нашкодивших ребенка, держась за руки, переглянулись и Горя, подмигнув, наконец-то постучал, ожидая, когда нам откроют.

Глеб распахнул дверь и недовольно посмотрел на нас, перевел взгляд с наших неприлично счастливых лиц на переплетённые пальцы и все понял. Лицо его превратилось в непроницаемую маску, а в глазах промелькнула боль, с которой он достаточно быстро справился. Сердце кольнуло от его реакции, хоть и готовилась к ней, ожидая любого его поведения.

– Что ж, поздравляю, - холодно выдал Самойлов, не посторонившись и не планируя пропускать нас в свой номер.

– Спасибо, - скупо отозвался Егор, я же не могла слова вымолвить, не зная, что вообще можно сказать в подобной ситуации, - Мы с Катей улетаем…

– Счастливого пути, - достаточно резко выдал брюнет, просто перебив друга.

– Но… Глебыч, - подбирая слова и тоже нервничая продолжил свою мысль Малиновский, - Поехали с нами? Мы не сможем тебя тут оставить. Мы любим тебя и… всё что было для нас не пустой звук. Мы втрое – неделимы. Какого черта тебе тут делать? Наи будет не хватать тебя.

Горя замолчал, а я глядя в темные омуты, осторожно кивнула, подтверждая, что полностью согласна с ним. Глеб прожигал меня насквозь, пытаясь посмотреть в самую душу, но понять что именно он думает в этот момент было невозможно. Закусила губу, крепче стискивая родную и любимую ладонь. Егор подушечкой большого пальца погладил мои пальчики, успокаивая и поддерживая.

– Я.., - начал с вызовом Самойлов, а потом выдохнул, хмыкнул и покачал головой зажмурившись. Таким уязвимым и растерянным он был в тот момент, хотелось обнять его, но боялась, что ему это будет не нужно, - Как же сильно я вас ненавижу, - выдал он сокрушенно, а после сделал решительный шаг к нам и обнял, крепко стискивал в своих руках…

– А мы тебя…, - засмеялся Малиновский, тоже обнимая нас.

– Любим, - пролепетала, чувствуя, как с сердца падает огромный камень. Мои мальчишки снова вместе, мы, как в детстве, снова будем рядом, улетим втроём, а там уже всё решиться и устаканится. Главное, мы не оставим его здесь одного…