Глава 26. Магические заморозки

– Кстати, на самом деле мне было больно, – признался Габри, когда они наконец-то вышли из особняка. По голосу чувствовалось, что искушение обеспокоено и раскаивается. – И обидно.

– Заслужил, – мрачно буркнула Инга, продолжая идти с соблазном под руку и даже не пытаясь отстраниться. – Ты до сих пор ненавидишь всех магов, хотя прошло семьдесят лет. Как тебя угораздило связаться со мной?

– Потянуло… – так же мрачно пробухтел Габри, почему-то отведя взгляд в сторону.

«Стесняется», – успокоила женщина себя и свою паранойю.

– Тебе точно почти три столетия? – со смешком уточнила она. – Ведешь себя как мальчишка.

– Триста – это расцвет молодости для нечисти, – хмыкнул Габриэль, подхватив Ингу на руки, чтобы перенести через неожиданно возникшую на тротуаре лужу. В темной воде отражались фонари и неоновая вывеска небольшого магазинчика, давно закрытого на ночь, зато совсем неподалеку заманчиво подмигивал разноцветными огоньками бар «Черная луна». Оттуда, разгоняя ночную тишину, даже через плотные стены здания была слышна музыка и выкрики посетителей.

– Ее же не было здесь, когда мы шли в особняк? – уточнила Инга, изучая сверху странное водяное образование, от которого подозрительно смердило негативной энергией. – Ну-ка, поставь меня под фонарем, сейчас проверим…

– Чего тут проверять, нечисть это! Основная часть под землей, – прошептало искушение с интимным придыханием и даже куснуло женщину за ухо, как будто заигрывало. – Глаза замаскированные видишь?

– Не вижу и приглядываться сейчас не стану, – тоже шепотом ответила Инга, покрепче обняв Габри за шею. – Идеи, как эту тварь взять живьем, есть?

У нее самой идея была всего одна. И для ее осуществления требовалось незаметно для глазастой фобии достать рацию, связаться с Санчо и дождаться, пока тот явится сюда вместе с подмогой.

– Есть… Но для этого мне придется ненадолго бросить тебя здесь. Буквально на две-три минуты, если твой ревнивый блондинчик не станет сильно тупить.

Инга одобрительно кивнула, так как, похоже, идея у них двоих всплыла одна и та же. И попыталась слиться с фонарем, чтобы не спугнуть важного свидетеля убийства. Доставать рацию магичка не рискнула, да и смысла уже не было. Габри окажется в особняке быстрее, чем Санчо успеет отреагировать на сообщение.

То, что лужа двигается, Инга заметила не сразу. Сперва она решила, что это галлюцинации. Но фобия действительно медленно подкрадывалась к бару Рузена. А фонарь, за которым пряталась женщина, находился у нее на пути, так что им вот-вот пришлось бы столкнуться.

«У меня скоро аллергия на воду начнется», – нервно хихикнула Инга.

Когда-то, еще совсем маленькой, будущая известная охотница нашла старенький потрепанный журнал, наверное времен детства ее бабушки, со смешными историями в картинках о первых дененсирах. Они там пользовались удобными ловушками, ящиками или тубусами, засасывающими нечисть любого размера. И держать ее там можно было бесконечно долго, как джиннов в бутылках.

Вот только прошло уже несколько столетий, маги изобрели множество видов оружия, убивающего, уничтожающего, всасывающего отрицательную энергию. Но так и не придумали ловушки для нечисти. Разве что заграждающие сетки. Только это временное решение, потому что они постепенно изнашивались или сразу разрывались, если попадался кто-то очень сильный.

– Заждалась? – Габриэль появился не со стороны особняка, а у Инги за спиной, к тому же не один.

– Решил выйти встретить гостя лично, – ухмыльнулся Рузен, оценивающе разглядывая напрягшуюся от повышенного внимания лужу.

– Кажется, мы его сейчас спугнем, – заволновалась магичка, и проклятие, согласно угукнув, потянуло женщину за собой.

– Пошли у бара поторчим, орешки пощелкаем. Или ты хочешь ее закипятить до красивых пузыриков?

– До пузыриков я ее вскипячу потом, когда мы все выясним, – хмыкнула Инга, действительно сделав несколько шагов к бару, встала так, чтобы было удобнее наблюдать за охотой. И протянула ладонь, в которую Рузен тут же отсыпал немного мелких орехов.

Присутствовать на операции как зритель капитану Ингибитров удавалось нечасто. Но зрелище обещало быть занимательным.

Вон из-за угла ближайшего дома высунулся Санчо, а на улице напротив уже появились Петрос и Хенкель. Последнего предусмотрительно захватили, потому что большая часть фобии под землей, молодцы. Теперь главное, чтобы нечисть не превратилась в рыбу.

Был у обледенения один нюанс, о котором слышали почти все, но мгновенно сопоставить и вспомнить могли не многие. И то, что Габриэль сделал это так же быстро, как и Инга, постоянно работающая в команде с ледяным магом, было немного подозрительно.

Если заморозить нечисть в любой форме, кроме водяной, та погибнет. Лед впитает в себя всю отрицательную энергию, основу жизни нечисти, развоплотив ее. Потом рассыплется на куски, растает и стечет в землю, не дав вновь собраться в единое новорожденное целое.

И только с водой можно проделать процесс оскорлупливания, как его было принято называть в методичках. Нечисть, пусть совсем ненадолго, оказывалась заключена в ловушку изо льда.

– Комнату для гостя ребята уже приготовили, – обрадовал Ингу стоящий сзади нее Рузен, ловко раскалывая орешки зубами.

– Из нас получилась отличная команда, – не оборачиваясь, ухмыльнулась женщина, с удовольствием наблюдая за слаженной работой своих ребят.

Хенкель уже заставил землю вытолкнуть притаившуюся в ней фобию, а Петрос на секунду удержал нечисть от перевоплощения. И этой секунды Санчо хватило, чтобы заморозить толстый столб воды. Теперь осталось доставить его в подвал бара.

Инга всегда завидовала защитным сеткам, сделанным Рузеном. Их мощности хватало, чтобы удержать достаточно сильную нечисть дней на пять. Дольше обычно не требовалось. Гости или покидали бар сами, или становились частью хозяина.

– Ну что, я заслужил прощение? – Габриэль появился примерно тогда же, когда Санчо заканчивал охлаждающие процедуры для фобии. Но заговорил лишь спустя несколько глубоких вдохов, словно собирался с силами. Ну или пытался разбудить жалость.

Инга лишь загадочно улыбнулась, подхватила искушение под руку и направилась в бар. Передвигать тяжести – мужская прерогатива, а замороженная фобия выглядела очень внушительно. Пока ее дотащат в подвал, можно успеть выпить кофе и разбудить Рихарда, если тот уже успел заснуть.

Конечно, «право первой ночи» принадлежит ей и Рузену, но потом, в качестве жеста доброй воли, можно позволить и полиции допросить свидетеля убийства. Как раз к тому времени он станет разговорчивым, даже если до этого не умел говорить вообще.