Глава 28. Обеспеченное посмертие

Презрительно фыркнув, Рузен расправил плечи и с самоуверенным видом вышел из зала. Проводив его взглядом, Инга покосилась на кресло, в котором только что, мгновение назад, сидел Габриэль, и даже не удивилась, заметив, что там пусто.

Как это шилозадое искушение умудрилось дожить почти до трех сотен лет, непонятно. И естественно, почти сразу Габри появился на экране, возле камеры с рыбой, опередив друга на доли секунды.

При виде соблазна фобия промычала что-то неразборчивое, очевидно отказываясь общаться в присутствии свидетелей.

– Не нравится мне все это, – недовольно пробурчал Мик, не отводя взгляда от монитора. – Сначала вас на сделку натравили, потом на ребят убийство человека хотели повесить, а шеф под героя косит. Это хорошо, ему кражу удочки не приписали…

Но дальше бухтеть проклятие не стало, потому что кто-то спускался в подвал. Причем, судя по энергетическому фону, этот «кто-то» был человеком.

– Пришлось воспользоваться служебным положением, – спокойно уведомил Ингу вошедший в зал Рихард. – А то меня явно пытались задержать в баре… – Тут полицейский замолчал, нахмурился и уставился на экран. – Почему ваши друзья стоят у пустой камеры и о чем-то спорят?

– Вы не разделяете фобии убитого, поэтому вам ее не видно. – Инга с сочувствием посмотрела на следователя.

Мужчина еще сильнее нахмурился, озабоченно вглядываясь в монитор:

– И как я буду проводить допрос? Как вообще мне контактировать со свидетелем, если я его не вижу?

– Вам придется доверять нашим словам, – улыбнулась Инга и охнула, глядя на экран.

В тот же миг несколько ребят Рузена, включая Мика, сорвались с мест и помчались по коридору. Санчо рванул следом, а вот Петрос с Хенкелем сначала приподнялись, но тут же уселись обратно.

Спасать нечисть от нечисти довольно сложно, тем более в настолько тесном помещении. Так что предпочтительнее было не вмешиваться, если темперамент позволяет.

Рузен не придумал ничего лучше, как самоуверенно войти в камеру. И теперь проклятие и фобия отчаянно пытались перепить друг друга. Негативная энергия металась между ними, иногда вырывалась, кружила в воздухе и тут же засасывалась обратно.

Габриэль и все остальные примчавшиеся на помощь ничего не могли сделать, так как ключ от двери был у Рузена. Правда, Мик уже понесся за дубликатами.

Фобия и так была достаточно хитрая, раз столько времени умудрялась скрываться от магов и сообразила прикинуться лужей, чтобы незаметно подкрасться к бару. К тому же теперь Инга даже не сомневалась, что дротик с меткой тварь удалила не инстинктивно, от страха, а вполне осознанно. Теперь же, после вливания питательного коктейля, рыбка стала еще разумнее.

Однако по-прежнему было неясно, зачем ей понадобился Рузен. Для чего она кралась к нему в бар? Почему так хотела поговорить с ним лично? И зачем сейчас пытается убить проклятие… или самоубиться с его помощью?

Для новорожденной нечисти рыба была слишком умна и сильна. Такое могло произойти лишь в одном случае: если она впитала в себя человека, целиком, всю его сущность. То есть если произошло добровольное перерождение.

Додумывала все это Инга уже на ходу.

– Кэп, думаешь, без тебя не разберутся? – поинтересовался Хенкель, из вежливости вновь оторвавший задницу от кресла, чтобы пойти вместе с начальством.

– Сиди. – Махнув ему рукой, женщина кивнула Рихарду и Петросу, чтобы и те не дергались. – У меня тут идея есть…

Выйдя в коридор, Инга поймала первую же подвернувшуюся ей нечисть и велела перерыть все, везде, но найти и притащить сюда удочку. Ту самую, карбоновую. Не факт, что все завязано на ней, но лучше подстраховаться.

Сама женщина, подойдя поближе к камере, стараясь при этом не принюхиваться и не приглядываться к находящемуся там чудовищу, поинтересовалась:

– Почему вы решили завязать с рыбалкой? Поругались с друзьями? Или нашли что-то в море?

Фобия отреагировала не сразу, однако перетягивание энергии прекратилось еще до появления Мика с ключами. А уж когда появился Зиг с удочкой, нечисть вообще пришла в себя настолько, чтобы попытаться сменить облик.

Конечно, сразу превратиться в нечто человекоподобное у нее не получилось, но по крайней мере теперь монстр в камере был ближе к фури с рыбьей головой, чем к рыбе на ножках.

– О, теперь я его вижу! – удовлетворенно объявил появившийся у камеры Рихард, потирая руки. – Думаете, надо подозревать его друзей по рыбалке?

– Какого… ты устроил… – краем уха услышала Инга возмущения Габриэля. И ей, на самом деле, тоже было интересно услышать ответ. Поэтому, уверенно кивнув на вопрос следователя, женщина подошла к двум выясняющим отношения друзьям.

– Да я ж не знал, что он переходник! С любой обычной нечистью я бы справился…

– Руз, береги себя, ты же не всесилен. – Фраза была сказана с такой искренней заботой, что Инге стало немного неудобно.

Вроде бы разговор шел при всех, значит, это точно не подслушивание. Но все же нечто достаточно личное, не предназначенное для посторонних, что-то слишком человеческое. Дружеская привязанность.

– Кто б говорил! Сам лезешь всегда… – смущенно заворчал Рузен и, заметив магичку, радостно накинулся на нее: – Слышь, а как ты сообразила, что он перешедший? Мне вот даже в голову не пришло!

– Твои мозги витали по камере, так что думать тебе было нечем, – рассмеялась Инга. – А я спокойно наблюдала за вашими игрищами и смогла сделать правильный вывод.

– Выходит, рыбака грохнул не твой предатель и не мой? А кто-то из его друганов? Не повезло мужику, – с грустным вздохом констатировал Рузен. Хотя в глазах проклятия светилось откровенное облегчение. У него в команде предателей больше не было.

– Кто-то мне объяснит, что тут вообще произошло? – с поистине полицейской настойчивостью продолжил выбивать подробности Рихард.

– Все просто. Убил его кто-то из своих, связанных с рыбалкой. Поэтому и фобия выбралась. А самый верный способ отомстить убийце – стать доставучим духом или страшной нечистью. Ну вот… – как можно более кратко и вместе с тем понятно объяснила Инга.

– И зачем тогда ему понадобился ваш друг? Помощи попросить? – догадался следователь.

– Угу. – Кивнув, женщина поискала взглядом своих ребят. Петрос и Хенкель уже свалили дежурить дальше, а вот Санчо стоял и ждал, когда капитан освободится. Возможно, тоже хотел что-то уточнить.

– Он знал, что Рузен сможет за него отомстить, если попросить как следует.

– И…

Но тут их прервал громкий вскрик будущего мстителя:

– Да чтоб тебя! Зачем ты удочку сломал, параз… Вот это размерчик!

Возмущенный вопль резко сменился на восхищенный. Все остальные тоже активно выражали свое уважение при виде рассыпавшихся по камере жемчужин.

– Это ты их в удочку, а удочку мне, чтобы только тем не досталось? Ну ты даешь! – Рузен от души похлопал фобию по спине. – Ты теперь на это все сможешь себе домину отгрохать, яхту купить и членство в элитном рыбацком клубе оформить! Молодец, соображаешь! Жаль, что грохнули тебя люди. Нам они не по зубам. Но не переживай, вот этот парень из полиции…

И проклятие, ловко спихнув фобию на Рихарда, принялось собирать с пола жемчуг. Инга даже не сомневалась, что несколько жемчужин осядет у Рузена в карманах в качестве компенсации за сломанную удочку. Ну и за нервный стресс, само собой. Так уж нечисть устроена – своего никогда не упустит.