Глава 23. В своем глазу и бревно не мешает

– Уф, пусть посидит, наших подождет, – довольно ухмыльнулся Оглель, отряхивая руки, словно и вправду испачкался в земле. Инга похлопала его по плечу и подмигнула Цицерне. А потом, повернувшись, быстро поцеловала Габри в щеку. Это была честно заслуженная награда за сообразительность.

Когда Дурма засосало под землю, сразу по шею, все дружно решили, что оглушение чем-нибудь тяжелым отлично заблокирует ему магию. Но лучше всех ориентировался на чужой территории амебоподобный Мик, а первым додумался до чего-то тяжелого его сосед в партере. К слову, единственный, способный общаться с проклятием в таком состоянии.

Едва Инга победила, а ее враг рухнул, связанный, в созданную специально для него яму, Габриэль рванул изо всех человеческих сил к постройке с инструментами.

– Камнем было бы еще надежнее, – проворчал Оглель, после того как вернувшийся соблазн безо всяких сомнений и мук совести от души вмазал лопатой по затылку Дурма. Благо промахнуться было сложно – из земли у водного мага торчала лишь голова.

– Так, теперь ждем блокиратор, – удовлетворенно кивнула Инга. – Петрос уже в пути.

Разговаривая, женщина постоянно крутила в руках рацию, очень надеясь, что вот-вот придет сообщение от кого-то из ребят в Солишере. И, главное, что новости окажутся приятными.

Нет, если призадуматься, приятным можно было считать и отсутствие новостей. Например, раз нет шквала звонков и уведомлений от оставшихся членов команды, значит, аномальная активность нечисти закончилась. И совсем не из-за покинувшей город искры демона. А из-за двух задержанных вредителей, потерявших от зависти последние крохи разума.

– В последние дни главные создатели зла в городе – два дененсира, человек и один… святое пламя! Всего один нелюдь! Куда мы катимся?! – не выдержав, выплеснула Инга часть мучающих ее мыслей.

– Просто обезумевшую нечисть мы регулярно убиваем.

– Это ты так меня успокоить пытаешься? – Женщина, хмыкнув, покосилась на Оглеля, а потом, непроизвольно, на торчащую из земли голову Дурма.

– Чувствую себя как в День единения, – прыснула от смеха Цицерна, проследив за взглядом капитана. – Он почти как тыква примирения.

– Да уж, только в тыкве могла созреть идея подставить меня перед начальством, натравив оборотней на бывших соратников.

Ингин смех звучал слегка напряженно. Еще неделю назад женщина была уверена, что у нее очень дружная команда, надежная, особенно братья-священники. Да и этого тыквоголового она выбирала, а не просто приняла первого попавшегося.

– Все мы меняемся. – Габриэль, подойдя сзади, приобнял расстроенную магичку, и та, расслабившись, оперлась о него как о стену, удобно устроив голову у него на плече.

Еще неделю назад подобное было бы для нее просто немыслимо! Связаться с нечистью, прощать скрытность, интриги… Знать, что паразит заявился, чтобы ее использовать, но, вместо того чтобы бросить, еще сильнее привязаться после признания. Причем не из-за чувства вины или благодарности за спасение! Чувство было совсем другим – теплым, надежным, согревающим, как объятия.

– Надо бы как-то народ предупредить, что опасность миновала, – вспомнил Габри о спрятавшихся в доме Рузена.

– Угу. Идеи есть? – с ехидством поинтересовалась Инга. – У них же защита от магов и от нечисти.

– Но не от людей… – Чмокнув женщину в щеку, Габриэль направился к дверям, постучал, а потом попытался их открыть.

Троица магов внимательно наблюдала, искренне переживая за парня.

– Вот ведь любитель рискнуть здоровьем, – то ли с осуждением, то ли с восхищением протянул Оглель, при этом ненавязчиво протянув руку, робко пытаясь приобнять стоящую рядом с ним Цицерну. Вот она, накрыв ладонью пальцы мага, едва тот наконец-то дотянул их до ее талии, своих восторгов не скрывала:

– Смотрите, получилось!

Защита не отбросила Габриэля, и ему удалось постучать, причем достаточно громко. После чего в небольшую щелочку высунулась симпатичная молоденькая пакость. Возможно, ее отправили выяснять, кто там заявился в гости, так как она оказалась самой слабой из затаившихся внутри. И самой ненужной.

Зрители, стоявшие чуть поодаль, сумели разглядеть девушку только благодаря магическому зрению, усиливающему обычное в несколько раз. Это оказалась официантка, которую Рузен поручил привезти в дом, чтобы спрятать от Куго. Но ни Габри, ни Инга, ни тем более Оглель с Цицерной не были с ней знакомы.

Зато выглянувший вслед за ней Гиз настолько обрадовался при виде порхающего у входа Мика, что забыл о двусторонности защиты и при попытке вылезти с грохотом отлетел внутрь дома. Однако во второй раз ему удалось выскочить, так как кто-то сжалился и отключил охранную систему.

Тут как раз начал приходить в себя Дурм, и Инге пришлось быстро спрятать лопату, потому что из желающих заблокировать ему магию мгновенно выстроилась длинная очередь. Выбегающие из дома разве что «Кто последний?» не выкрикивали, толпясь вокруг несчастной «тыквы».

– Нет, нет и еще раз нет! Даже из лучших побуждений! Он все равно дененсир, а вы – нечисть. Так что вредить ему нельзя…

– Мы же не вредить, – рискнул вступить в пререкания Зиг, но все же смирился и лишь дружески похлопал Габри по плечу: – Завидую, братан! Человеком быть отстойно, но зато можно бить магов.

– Угу, с утра до вечера, – с сарказмом фыркнула Инга и с облегчением заметила спешившего в их сторону Петроса.

Дурма вытащили из-под земли, освободили от огненных пут и заблокировали ему магию более щадящим способом, чем лопатой. Выглядел молодой маг отвратительно, даже после того как его очистили. Однако пытался удерживать на лице самодовольно-уверенное выражение и абсолютно не скрывал своего презрения к победившей его Инге. Но та даже не стала вслушиваться в его обвиняющую речь, небрежно отмахнувшись:

– Да-да, мы должны были бороться со злом, а не примкнуть к нему. Лучше скажи: как ты умудрился искру демона упустить, борец?! Как у вас вообще в голове соединяется борьба с нечистью и объединение с демоном? Это же как два разных полюса!

– Я не собирался объединяться с демоном, а хотел найти «глаз дракона»!

Инга на это заявление покрутила у виска пальцем, выразительно постучала по лбу.

– Да что б ты понимала! – завелся Дурм от столь явного оскорбления его умственных способностей. – Это ты связалась с нечистью, захватившей весь город! Задержала охотников, хотя у нас с ними общие цели, упустила демона, оставила преступника без охраны. Корчишь из себя великого мага, но не смогла защитить своих от стаи оборотней. Я пронес яйца горгулий, и меня никто не остановил! Если бы я захотел…

– В одном ты прав: я не ожидала нападения на особняк, да и к предателям в команде оказалась не готова. Учту, исправлюсь, спасибо за науку, – резко оборвала мужчину Инга.

Внешне она была спокойна, говорила без надрыва, уверенно, вот только внутри нее бушевала буря.

– Какие все отвратительно правильные, прямо тошнит! И на каждый свой чих у них оправдание, а на мой – обвинение. Я упустила демона, которого один вызвал, а второй выкрал. Я не смогла защитить команду от стаи… Да чтоб ему огнем икалось! Сам притащил в особняк оборотней, а я виновата?!

Выплескивать эту бурю перед подчиненными Инга не стала, дошла до одной из свободных комнат в доме Рузена и принялась бушевать, стараясь при этом ничего не спалить.

Габриэль, усевшись в кресле перед запертой на замок дверью, терпеливо помалкивал, даже не угукая, чтобы его ненароком не выставили. Он и так просочился чудом, понимая, как важно присутствие внимательного слушателя, когда надо бурно выговориться.

Конечно, Инга могла перестрадать весь негатив в одиночестве, но даже для дененсира такое изобилие злости опасно.

«Столько добра пропадает, – глядя, как по комнате кружит и растет негативная энергия, искренне переживал Габри. – Надо потом Мика позвать…»