Глава 17. Новая жертва

Усидеть на месте король не мог. Он пытался разбирать бумаги, потом писать ответы, потом просто шатался из стороны в сторону. Попытался даже зажечь маг-светильник, и это ему отлично удалось. А раньше он их, наоборот, только гасил, причём часто навсегда. "Если так пойдет, я свихнусь, — думал он. — Неужели НОРМАЛЬНЫЕ маги постоянно ощущают себя так?" Огневики так уж точно ощущают, он помнил слова супруги, что пламя приходится постоянно держать под контролем.

Что делать с избытком энергии, некромант знал. Конечно, он король теперь, но и должность внештатного дознавателя с него никто не снимал. Он сбегал вниз по лестнице, резво перебирая ногами, и спрашивал у стражника:

— Кто сегодня дежурит? Мне нужны сопровождающие, двое.

Стражники забегали, засуетились. Наконец, жертвы были обозначены, и Маркус стремительно шел к 3-му полицейскому управлению. Спрашивать о чем-то сопровождающие не смели, это его вполне устраивало.

— Что нового? — поинтересовался он, небрежно разваливаясь на «своем» стуле и закидывая ногу на ногу.

— Проблемы новые, — пристально посмотрел на короля Карл Рюссоли.

Он выглядел на редкость утомленным, глаза покраснели, ворот рубашки (новой, кстати, рубашки) измят, как будто за него нервно хватались руками.

— Я погляжу, личная жизнь у тебя налаживается? — не упустил случая поддеть друга Маркус. — Новая рубашка, бессонная ночь…

— Я погляжу, у тебя тоже бессонная ночь? — не остался в долгу дознаватель. — Ты бы хоть лимон съел.

— Зачем?

— Рожа не такая довольная будет!

Маркус вдруг улыбнулся, просто улыбнулся, не зная, что и взгляд у него смягчился, и морщина на лбу пропала. Карл не подавал виду — но внутри пребывал в настоящем восторге, видя друга таким.

— Ты, наконец, догадался, что для получения удовольствия с женщиной не обязательно с ней спать? — насмешливо спрашивал Рюссоли.

— Представь себе, нет. У меня просто… я ее не убил. И даже не выпил, — чуть покраснев, признавался Маркус.

— Ты с ней спал? По-настоящему? — резко наклонился вперед полицейский. — И она…

— Дар в порядке. Я не знаю, почему, но обязательно разберусь.

— Опытным путем?

— О да, — ухмыльнулся некромант. — Практика в магическом деле — самое важное.

— А теперь еще раз для дураков, — сделался серьезным дознаватель. — Ты можешь спать с женщиной, не выпивая ее. Только с женой, или с любой?

— А я почем знаю? — удивился Маркус. — Думаешь, я проверять что ли буду? Вот еще! Я женатый мужчина, я… кажется, влюблен.

— А если я скажу, что это нужно для следствия?

— Я пошлю тебя в преисподнюю. Карл, я раньше пробовал, ты же знаешь. Двое выгоревших, одна мертвая. Я больше не хочу, правда.

— Но Иванна в порядке!

— У нас есть брачные метки, может, дело в них. А еще, кажется, в ней слишком много магии. И она просто не может порой ее удержать. Возможно, мне просто хватает?

— Нам нужен консультант, Маркус. Сам понимаешь, это все слишком странно.

— У тебя есть идеи?

— Твой отец, возможно?

Расслабленности и хорошего настроения как ни бывало.

— Никогда! — гневно выпрямился некромант. — Я этому мерзавцу даже приблизиться к моей жене не позволю!

— Зачем к жене? Просто поговори с ним. Он все же сын некроманта…

— Он урод и скотина, — отрезал Маркус. — Его в моей жизни не существует и никогда не существовало!

— Не так уж он и виноват…

— Он бросил рожающую жену одну, без всякой помощи. Он знал, что она может носить ребенка с темным даром и никак не попытался решить этот вопрос. Да и потом даже траур не носил. Я отцом его никогда не считал!

— А ты вообще уверен, что он — твой отец? — осторожно спросил Карл. Этот вопрос ему давно хотелось задать другу.

Просто он видел вживую и Шарля ди Моро, и его отца — довольно известного своей эксцентричностью, если не сказать — скандальностью, герцога. Шарль был совсем не похож на отца ни мастью, ни характером, а вот Маркус — копия деда. Еще лет семь назад, удивленный этим фактом, Рюссоле провел небольшое расследование (любил он расследования, даже если ему за это не платили) и выяснил, что бабка Маркуса скончалась после рождения сына при невыясненных обстоятельствах. Дело было давно, еще до появления самого Карла на свет, но кто знает, где искать — найдет. И Карл нашел тех, кто шепотом рассказывал, что бабку убил в порыве гнева ее муж, а потом откупился от следствия. А еще он узнал, что Маркус родился семимесячным… и это тоже навевало немало вопросов.

Карл никогда не планировал кому-то рассказывать о своих выводах, но сейчас Маркусу явно нужна была помощь.

— Если ты спрашиваешь, не забеременела ли моя мать от герцога ди Маро, а потом он заставил своего сына на ней жениться — это я знаю, — ледяным тоном произнес Маркус. — Поверь мне, для меня это ничего не меняет. Что-то мы заболтались. Не пора ли приступить к делу?

— Пора, пора, — вздохнул Карл. — Тебе не понравится, точно говорю. Пошли.

Они спустились в холодную прозекторскую, где на столе лежало тело, судя по огненно-рыжим кудрям — женское. Неестественный, слишком яркий цвет волос напомнил Маркусу кое о чем, и обойдя стол, он вглядывался в лицо покойницы, уже зная, кого увидит.

— Мадам Везье, — пробормотал он. — Но это глупо! Они, в самом деле, считают, что я мог ее…

— Нет, — вздохнул дознаватель. — Ее отравили. Полового контакта не было.

— Тогда почему ты меня позвал?

— Потому что при ней были очень интересные записи, Маркус. Касающиеся продаж неких зелий и предметов. Оковы, подбитые тканью. Подушки, безопасные для огненных магов. Любовное зелье. Противозачаточные пилюли.

Маркус протяжно выругался. Он ведь заплатил за анонимность! Бесы бы ее разодрали, эту продажную бабу!

— Любовное зелье я не покупал, — мрачно прокомментировал он. — Остальное да.

Он натянул перчатки, намереваясь приступить к допросу, но Рюссоле остановил его неожиданно властным жестом.

— Скажи мне, друг мой некромант, каким способом такой, как ты, может выпить жизнь у человека?

— Секс, — с некоторым недоумением ответил король. — Ритуал еще.

— Что за ритуал?

— Да им стол лет никто не пользуется. Маска смерти. Это запрещенное колдовство, в первую очередь потому, что оно бьет по своему создателю и требует мощных энергетических затрат.

— Ты можешь его определить?

— Не уверен. Я никогда не видел жертв Маски.

— Тогда просто будь осторожен.

Маркус пожал плечами, с помощью друга перенес тело в кресло и привычно направил поток энергии. Через мгновение он понял, о чем предупреждал Карл. Это был бездонный колодец. В теле не было ни малейшей жизни. Оттого оно, видимо, и не разлагалось даже. Ни-че-го. Пустота. Бездна. Его энергия просто растворялась бесследно.

Он с изумлением поглядел на Рюссоле. С таким Маркус не сталкивался никогда.

— Я ничего не могу сделать, — прошептал он. — Это очень странно. Но ты говорил, что она была отравлена!

— Да. Синие губы и почерневший язык, пятна на ногтевых пластинах, кровоизлияние в глазных яблоках… все указывает на настой мрицы.

— Что это за хрень? — невежливо поинтересовался Маркус.

— Травка такая… особая. В горах растет. Редкая и дорогая. Она отлично помогает при сердечных заболеваниях. Но если ее приготовить специальным образом… Я бы не догадался, правда. Списал бы на сердечный удар. Но еще дома я дружил с одним монахом, тот всю жизнь страдал от сердечной болезни. Он настой мрицы принимал несколько раз в год.

Маркус вернулся домой под утро, когда Иванна еще спала. Он скользнул к ней под одеяло, прижимаясь к теплому женскому телу и зарываясь носом в ее волосы. Она сонно вздохнула, повернулась и уткнулась носом в его ключицу, закидывая ногу ему на бедро. Мужчина немедленно захотел проверить, не приснилось ли ему то, что происходило вечером, но он только закрывал глаза и кончиками пальцев гладил жену по плечу.

— Где ты был? — требовательно спросила Иви, приподнимая голову.

Она была до невозможности хорошенькая, с растрепанной гривой волос, со следом от подушки на щеке и поджатыми сердито губами, и Маркус даже улыбнулся ее свирепому виду.

— По делам ходил, — прошептал он. — По своим магическим. Ты же знаешь, я люблю ночами не спать.

— Смотри у меня, — серьезно сказала девушка, тыкая пальцем ему в грудь. — Я ревнивая.

Он только засмеялся, укладывая ее голову к себе на грудь и строго приказывая спать, потому что за окном едва только брезжил рассвет. Ревнивая? Ее слова словно грели душу, если бы она, конечно, у него была. Она его ревнует. Доверяет. Хочет. Так и до любви недалеко…