Глава 16. Виктория

Когда я спускаюсь вниз по ступеням, окруженная темными стенами темницы, знавшей слишком много боли, я полностью опустошена. Последний разговор с принцем выкачал мои силы практически под чистую. Весь день я не могла найти себе место, ходя по комнате взад-вперед, заламывая руки и пытаясь понять, не сделала ли все еще хуже. Однако, пути назад нет. Я знаю, что в этом дворце для меня нет жизни, и единственный шанс – побег. Безумный шанс, но другого просто не существует. С каждым шагом вниз воздух вокруг становится тяжелее. Он пропитан запахами сырости, грязи и чего-то еще – отчаяния, если оно имеет запах. Факелы на стенах отбрасывают зловещие тени, которые, кажется, тянутся ко мне своими призрачными пальцами. Элдрика держат в темнице под дворцом, что очень удобно, чтобы, так сказать, иметь доступ к пленному в любое время. И сейчас меня ведут к нему по приказу Валериана двое стражников. Не уверена, что их задача только – защищать меня. Отчего-то мне кажется, что они скорее следят за тем, чтобы это я не вытворила ничего лишнего. Валериан хоть и относительно простодушен, но далеко не дурак. Только вот что именно я могу вытворить? Самое смешное – хотя скорее страшное – что я и сама не знаю. Мы спускаемся на нижний этаж. Тут сыро и темно. А еще жутко. Стены давят, как ощущение безысходности. Наверняка они видели много-много кошмарных вещей. Каждый шаг отдается эхом, лишь усугубляя ощущение. Один из стражников несет факел, и в его свете я вижу маленькие капли, стекающие по стенам. Это место словно плачет – плачет о всех тех, чьи мольбы не были услышаны. Стараюсь не думать о том, что и я могу остаться здесь навсегда, если мой план провалится. Наконец, меня подводят к камере и, предупреждая, чтобы я не подходила близко к решётке, удаляются на достаточное расстояние. Вглядываюсь в тьму, с трудом различая очертания скудной обстановки. И вдруг слышу хриплый удивленный голос. – Аделлея?! У решетки тут же оказывается Элдрик, вцепляясь грязными пальцами в прутья. Он выглядит просто ужасно. Кажется, он пробыл здесь не пару дней, а уже целый месяц. Мужчина осунулся, фигура сгорблена от боли, а на коже видны следы гематом. Прикусываю губы, чтобы не дать волю эмоциям. Его глаза – единственное, что остается живым в этом измученном теле. Они полны недоверия и изумления, как будто он видит призрак, а не меня. – Что ты делаешь здесь? – изумленно спрашивает Элдрик. Наверняка он уже забыл о надежде. Как и о том, чтобы хотя бы еще раз увидеться с любимой. – Послушай, – спешно, но тихо говорю я, делая к нему небольшой шаг. – Ты должен знать, я не предавала тебя, это все Валериан, он… Мужчина сжимает железо с такой силой, что оно буквально хрустит. Или это его пальцы? – Я так и знал… ублюдок! – с ненавистью выплевывает пленник. Его лицо искажается яростью, и на мгновение я вижу в нем что-то первобытное, дикое, по-настоящему ужасное. Это напоминает мне о том, что я практически ничего не знаю о нем, как и обо всей этой истории. Я действую вслепую, полагаясь лишь на интуицию и обрывки информации. – Твоя щека… – Все в порядке, – спешно говорю я, неосознанно прикасаясь к следу от пощечины императора и добавляю, нервно оглядываясь на стражников. – Ты уже что-то рассказал ему? О «Пламени Эльдоры»? – Он никогда не узнает от меня ничего, потому что я скорее умру, чем… – Умоляю! – не совладав с порывом, я подскакиваю к клетке, хватая эти грязные пальцы своими. Его руки холодные и шершавые. На запястьях виднеются синяки от кандалов. Жутко. Стражники, стоящие неподалеку, тут же делают ко мне несколько шагов. Опомнившись, я отпускаю Элдрика, показательно отступая, и они возвращаются на место. Но глаза их теперь прикованы к нам еще внимательнее. – Послушай, у нас нет времени, – шепчу я, наклоняясь так, чтобы остальные не могли расслышать. – Тогда мы с Валерианом не заключали никаких сделок, но теперь – да… и ты должен помочь мне ее выполнить, а иначе мы оба пропали. Элдрик смотрит на меня долго, изучающе. – Что ты задумала, Аделлея? – Побег, – решительно говорю я. – Я вытащу тебя отсюда, а ты вытащишь меня из дворца… Он хмурится, и на мгновение мне кажется, что он собирается отказаться. Что он скажет, что это безумие, что нас поймают и казнят. Но вместо этого мужчина тихо усмехается. – Ты всегда была храброй, но не всегда – осторожной. Как, святая первородная, ты собираешься вытащить меня отсюда? – Не знаю, – честно признаюсь я. – Но должен быть способ. Я не могу… не могу оставить все так, как есть… Элдрик молчит, обдумывая мои слова, но потом его лицо смягчается, и на мгновение я вижу в нем того человека, которого, должно быть, любила Аделлея. – Есть один способ, – говорит он так тихо, что мне приходится почти прижаться к решетке, чтобы услышать. – Но он опасен. И тебе придется довериться мне полностью. – Я доверяю, – отвечаю без колебаний, хотя на самом деле кривлю душой. Как я могу полностью доверять человеку, которого вижу, можно сказать, впервые в жизни? Но для тех, кто находится в оковах чужой судьбы, нет выбора, кроме как совершить прыжок веры. – Хорошо, – кивает мужчина. – Слушай внимательно… У нас не так много времени, чтобы разработать план, однако, я не зря надеялась на Улвина, ведь, похоже, у этого человека есть определенные тузы в рукаве. Он быстро поясняет мне детали, я же делюсь своими заключениями, и когда один из стражников приближается сообщить, что время визита подошло к концу, я практически готова. – Я все сделаю, – обещаю я Элдрику на прощание. Хотя, признаюсь честно, не уверена, что правда смогу сдержать это обещание…