Глава 24. Виктория

– Белла… она… она сказала мне идти по коридору направо до красной двери, – лепечу я. – Очевидно, она перепутала направление. Или… И только теперь до меня начинает доходить, что Беллатрисс, вероятно, сделала это намеренно, мало того, она не просто отправила меня в мужское отделение – она отправила меня в купальню для солдат. Место, где принцесса точно не должна находиться. Это уже не просто жестокая шутка – это попытка дискредитировать. Отчего она так ненавидит Аделлею? Какую непростительную обиду нанесла ей принцесса, что эта женщина рискует своим положением, лишь бы подставить меня? Эти вопросы пульсируют в моей голове, пока я стою в купальне, оказавшись в самой компрометирующей ситуации, какую только можно представить. Возможно даже моя компаньонка не рассчитывала на столь блестящий результат. Расклад мягко сказать патовый. Мы с Каэланом так близко, что это уже можно считать неприличным, моя сорочка едва ли скрывает хоть что-то, облепляя тело как вторая кожа. А принц так и вообще абсолютно обнажен, правда его, похоже, нагота не слишком смущает. Хотя о каком смущении может идти речь, когда ты настолько хорош? Не в силах отвести взгляд, я изучаю каждую деталь его совершенного торса. Вода струится по рельефным мышцам, подобно горным ручьям, стекающим по камням. Несколько шрамов, пересекающих его грудь и живот, говорят о жизни, полной опасностей и сражений. Это не изнеженный аристократ – это воин. Меня охватывает нестерпимое желание коснуться этих отметин, ощутить твердость мускулов, почувствовать жар его драконьей кожи. С неимоверным трудом я поднимаю взгляд выше, но это не приносит облегчения, ведь лицо Каэлана ничуть не менее привлекательно. Длинные темные волосы намокли, облепив шею и широкие плечи, под которыми видны пульсирующие вены. Испарина блестит на лбу и щеках, делая скульптурные черты еще более выразительными, а узкие, но по-мужски красивые губы слегка приоткрыты. Он настолько великолепен, что притворяться равнодушной бессмысленно. Не знаю, от жара или потому что мои чувства слишком обострились, но в горячем, наполненном паром воздухе я отчетливо улавливаю его запах – терпкий, дурманящий, заставляющий колени слабеть. Ком в горле мешает дышать. А мысль о том, что я – невеста его брата – не должна видеть его таким, лишь усиливает запретную притягательность момента. Я вглядываюсь в его глаза – тёмные, глубокие, как полночное озеро. Что скрывается в этой бездне? Я не могу этого разобрать. Никогда не могла. Он – загадка, на которую нет ответа. Внезапно меня охватывает желание, чтобы он смотрел на меня с тем же восхищением, с каким я смотрю на него. Чтобы любовался мною. Ну же, принц, неужели ты не видишь, как красиво тело принцессы? Отчего ты молчишь? Отчего так спокоен, когда я едва могу дышать? – Вам нужно уйти, – наконец произносит он, и эти слова словно ледяной водой окатывают меня, оставляя неприятный осадок разочарования. Конечно, я понимаю, что он прав, но… Но что? Одергиваю себя. Виктория, приди в чувство! Пытаясь скрыть смятение, я отступаю назад, но Каэлан удерживает меня за запястье. – Вы знаете, куда идти? – спрашивает он, и я могу лишь отрицательно покачать головой. Без единого слова принц выбирается из купальни одним плавным, но сильным движением, вновь заставляя меня затаить дыхание. Я должна отвернуться, соблюсти хоть какие-то приличия, но не могу оторвать взгляд от блестящей мокрой кожи, от идеальной линии, которую образует широкая спина, сужаясь к талии. – Наденьте, – мужчина протягивает мне свой халат, а сам обматывает бедра полотенцем, за что я мысленно благодарю всех богов этого мира. – Я проведу вас. Каэлан помогает мне выбраться из воды, а затем хватает меня под руку – не нежно, а скорее практично – и быстро уводит прочь от купальни. Мы движемся стремительно, я еле успеваю за его широким шагом, чувствуя, как подгибаются ноги. Внезапно до моего слуха доносятся чьи-то голоса, и Каэлан, наклонившись, шепчет мне в самое ухо: «Скажите, что заблудились!» А затем, прежде чем я успеваю осознать происходящее, принц исчезает, словно растворившись в воздухе и оставив меня в полном одиночестве. И в следующее мгновение я слышу за спиной удивленный голос Валериана: – Аделлея?! Что вы тут делаете? С трудом заставляю себя обернуться. Застигнутая врасплох, мокрая и растерянная, в чужом халате, который словно всё ещё хранит тепло своего владельца. Сердце бьётся где-то в горле, а кровь пульсирует в висках оглушительным барабанным боем. – Я… заблудилась, – выдавливаю, следуя указанию Каэлана, но слова звучат неубедительно даже для собственных ушей. Валериан смотрит на меня пристально, его взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на влажных волосах и промокшей ткани. В его глазах даже не вопрос, а открытое обвинение. А затем император дает волю своему нраву. Он хватает меня за шею, притягивая ближе к себе, делает вдох – выдох, не то от того, что пытается успокоиться, не то просто вдыхает запах, как собака, которая ищет присутствие чужого аромата. – Ночные дворцовые коридоры коварны для неискушённых гостей… – слышу я его жесткий шепот у самого уха. Не способная произнести ни слова, я лишь киваю. – Что ж, пожалуй, я провожу вас в ваши покои, – звучит следом тихий приказ. Снова кивок. Отказаться я все равно не имею права. Валериан не дает мне время, чтобы забрать свои вещи, ничего не объясняет, просто ведет наверх, в заточение. Он должен знать, что я там. И что я там – одна. Я торопливо семеню за Миллендорфом, теперь уже за старшим. Влажный халат Каэлана обнимает мои плечи, в ушах всё ещё звенит его шёпот, а его аромат окутывает меня словно колдовской туман. Ещё секунду назад этот аромат сводил меня с ума, теперь же он словно свидетельство моего возможного преступления, и я могу лишь надеяться на то, что император не почуял его. Хотя и понимаю, что это вряд ли возможно…