Глава тринадцатая. Женские капризы
У меня сложная и красивая фигура. Но сейчас я хочу стать тонкой и звонкой, чтобы попытаться протиснуться под плинтус.
Вот странно! Когда я веду себя как нецелованная лицеистка, наизусть цитирующая словарь и мечтаю понравиться, обычно это производит прямо противоположный эффект! А сейчас, когда я веду себя, как из подворотни, меня одобряют без вопросов!
Мать частично вошла в стену, а я в ступор.
- Сначала у вас брачная ночь, а потом свадьба! – произнесла матушка, строго глядя на нас.
Так, а вот призрачной девственности меня лишать не надо! Я буду сопротивляться. Дуть изо всех сил! Еще неизвестно, кто кому вдует!
- Раз матушка сказала, – понуро сообщил сильный и независимый самец. Матушку всосало в стену.
- Отвернитесь, пожалуйста, – послышался голос «жениха». – Я просто стесняюсь! Я зову его Хомячком!
- Кого? – удивилась я, глядя на призрака, который полез под кровать.
- Т-т-топор! Все приличные призраки дают своим орудиям убийства имена! – произнесло привидение, доставая старый топор из-под кровати. Он любовно погладил его прозрачной рукой.
- А почему хомячок? Где лохматый, зубастый и с грустными глазками? – удивилась я, звеня старыми цепями. – Мне кажется, что не похоже!
- Просто я храню его под кроватью. И он постоянно в какой-то пыли и волосах! – обиделся призрак.
Я не знала о призраках ровным счетом ничего! А сейчас экстренно навёрстывала упущенное! А лучше бы наверстывала километры подальше от этого оплота жизнелюбия!
Вид ржавого топора меня сразу отрезвил. Нужно было что-то делать, иначе я лишусь «невинности» быстрее, чем планировала.
- Ну как он тебе? – горделиво произнес призрак, поднимая топор над головой. – Нравится?
Я даже не знала, что ответить. Может, потому что все еще перебывала в состоянии шока. А может, потому что до ужаса боялась призраков! Привидение держало топор над головой.
Если я выживу и однажды засяду за мемуары, эта глава будет прожжена слезами.
Мой рот непроизвольно открылся. Я не знала, как может нравиться топор? Я их не так много видела в жизни, если честно.
- Ну… как бы… – неоднозначно, но очень авторитетно ответила я. Не хотелось обнадеживать «жениха».
Призрак стал размахивать топором так, словно сражается с полчищем невидимых комаров. Если бы вокруг него были комары, то жертвы исчислялись бы дивизиями.
- Ну как тебе прелюдия? – спросил «жених», когда я дернулась в сторону. – Я знаю, что женщины любят прелюдии!
- Ага, долгие прелюдии! – икнула я, пятясь к стене.
Однажды один молодой человек, теоретик этого самого процесса, пытался меня соблазнить. Он вдохновенно и в красках рассказывал мне про то, как его женщины на стенку прыгают от удовольствия. Это потом мне на ушко сообщили, что в данном процессе этот молодой человек участвовал всего один раз. Он тогда был маленьким и юрким. И умудрился обогнать товарищей по забегу.
Но теперь про стену было очень актуально! Я вжалась в стену, пока передо мной прозрачный Моцарт исполнял прелюдию!
- У меня просто давно девушки не было! – мне показали противную ржавчину.
Так! Нужно что-то делать!
- Послушай, – прокашлялась я, отклоняясь к стене, когда «орудие первой брачной ночи» просвистело перед носом. А счастье было так близко! – Мы не любим друг друга. Я – еще та гадюка. Я тебе буду отравлять целую вечность! Оно тебе надо?
- Мне уже понравилось жениться! – заметил «жених», разрубая воздух. – Тем более, что мама сказала!
Так, как его успокоить! Иначе я и правда останусь тут! Думай!
- Сейчас он в тебя глубоко войдет! – гордо сообщило привидение, снова делая замах.
- Тю, разве это топор? – прищурилась я на орудие, которое размахнулось, едва не опустившись на меня. – Да потом надо мной все будут смеяться. Скажут, что их огромными топорами лишали жизни… хм… девственности. А меня … детенышем …. Ой, личинкой топора! Топориком! Позор какой! Я категорически отказываюсь!
Я сделала вид, что расстроена до невозможности. Но глаз с поднятого топора не сводила.
- Нет, у всех нормальные топоры, ножи и так далее. А у меня … топорик! Топоренок! Выкидыш бензопилы! Ну, знаешь ли! Если лишать меня… хм… «девственности», то нормальным большим топором! – гордо вскинула голову я, видя, как занесенный топор ухает вниз, оставив вмятину на полу.
Хорошо, что не на мне!
- То есть, ты и правда считаешь мой топор маленьким? – с сомнением произнес призрак, осматривая орудие лишения «невинности».
- Микроскопическим, – тянула время я, в надежде выпутаться из этой передряги. – Малюсеньким! Знаешь, я думала у тебя он ого-го! Просто ух! А тут … кис-кис! Ути, какой крошка! Грустненький, потому что маленький!
- А ты много топоров в жизни видела? – с сомнением спросило привидение, поглядывая на орудие. – Мне казалось, что он огромный!
- О, ты еще огромных не видел, – очень бывалым голосом произнесла я, радуясь передышке. – Недавно я видела такой топор! Что прямо сердце чуть не встало! Вот такенный!
Я развела руками пошире, словно пытаюсь обнять слона. Но мне мешали кандалы. Получился слон- дистрофик.
- А тут… – мой вздох разочарования должен был быть слышен даже в нашем мире.
- Главное – не размер, а умение пользоваться! – призрак смотрел на меня неприязненно. – Знаешь, большие быстро кончают жертву. А маленький может долго!
Ничего себе! Так меня не сразу собирались «тюкнуть», а еще и смаковать процесс? Бррр!
- И вообще, в этом процессе важна не длина, а толщина лезвия! – продолжала уязвленная призрачная самооценка. – Чем толще лезвие тем… лучше!
- А большого нет? – спросила я. – Просто хочу большим!
Если я правильно все рассчитала, то с топором призрак в двери не пройдет. А пока будет искать возможность, пока будет ломать дверь, у меня появится немного времени!
- Так это наш семейный, – замялся «жених», пока я старалась смотреть на него с презрением.
- Ах, у вас это наследственное! Тогда понятно! Все, я передумала! Я поищу себе привидение с большим топором! – ответила я голосом капризной принцессы. – Или я тебе потом всю смерть укорять буду! Каждый день! Вспоминать, так сказать, нашу брачную ночь!
Это было уже слишком для сэра Фитцджеральда! Он бросил топор и гордо произнес.
- Хорошо, только сиди на месте и бойся! Поняла?!
«Жених» пригрозив мне призрачным пальцем.
- О, я так боюсь! О, неужели сейчас принесут огромный топор! Мамочки, как мне страшно! – простонала я, прикрываясь руками.
Привидение прошло сквозь двери. Я тут же бросилась к окну в надежде, что там не высоко!
- Ох, мамочки! – отпрянула я, видя, как под окном клубиться туман. Белый, густой, словно вата. – Этаж третий. Я надеюсь!
Я попыталась открыть рассохшееся окно, но оно не открывалось. В него полетел стул. Что? Стул рассыпался, а окно нет? А, я забыла, тут все ветхое!
Зажмурившись и издав воинственный клич, я ударила топором по стеклу. Оно рассыпалось осколками. Счищая топором стекла, я полезла на подоконник. Пришлось подобрать гремящие цепи. Туман внизу клубился, намекая, что там как минимум небоскреб!
Зато окно огибал ядовитый плющ. Я сгребла его в охапку и стала сползать. Руки горели, цепь болталась, а я честно обещала, что если выживу – прикончу Кэльпи!
Внезапно плющ оборвался. Издав писк, я полетела вниз. Ой!
Что? Уже? Что-то я не поняла! Мы что? Все это время находились на первом этаже?!!
Я встала, гремя цепью и увидела разбитое окно.
- Ха! – мотнула я головой. В этот момент послышался голос: «Дорогая, у меня для тебя есть сюрприз! Я нашел булаву! Тебе она понравится!».
Вскочив на ноги, я бросилась бежать сквозь туман. Он становился все гуще и непроглядней. Такое чувство, словно все вокруг состоит из белой мглы. Сначала я метнулась вправо. Потом влево. Немного отдышавшись, я решила идти прямо. Рано или поздно я куда-нибудь да выйду? Не так ли?
Мои ноги уже заплетались. Ржавчина натирала шею и руки. Мне приходилось нести целый ворох фамильных украшений. И думать, как бы их снять!
Туман казался бесконечным. Я брела, с надеждой глядя вокруг. Может, хоть какой-нибудь ориентир? Дерево, например.
Я шла, глядя себе под ноги. Трава, трава, сухая трава, трава, и снова трава… И тут я с чем-то столкнулась, а меня повело назад.
- Ой! – выдала я, потирая ушибленный лоб и гремя цепями.
- Знаешь, ежик в тумане, – послышался знакомый голос.
- А! Привет, Лошадка, – язвительно заметила я, вспоминая, что мы как бы друг на друга обижаемся.
- Я хотел сказать тебе нечто важное, – заметил Кэльпи, делая настораживающие паузы. Я делала вид, что ужасно занята. Я собирала цепи в руки. Чтобы по земле не волочились!
- Что?!! Повтори еще раз?!! Я тебя плохо слышу!!! – нарочно гремела я цепями, так, что бы с меня их сняли. С этим мужиком я стану мастером тонких намеков!
- Знаешь, а тебе идет! – послышался голос. – Смотрится довольно интересно. Особенно в постели.
- Что значит, мне идут кандалы?!! – ужаснулась я, глядя на принца с подозрением. – Погоди, так ты…
- Отлично, значит, слышишь! – заметил Кэльпи, вытирая лицо. – Я пришел сказать, что допустил страшную ошибку. И только сейчас ее осознал.
- Какую? – спросила я, глядя на красивые черты нечисти.
- Я бы даже сказал роковую, – нечеловеческие глаза смотрели на меня. А меня начинали терзать смутные сомнения.
Если честно, в последний раз я слышала такое в сериале про большую любовь. «Я совершил ошибку! Я больше никогда так не буду… Сумеет ли твое сердце простить меня? И в знак моего раскаяния, прими мою любовь!», – страстно шептал герой, стоя на одном колене. У героини была память бабочки-однодневки. Поэтому он тут же забыла предыдущую сотню серий, и комок похороненных по вине мужика нервов.
А вдруг и правда? Нет, ну для чего-то он меня спас? Может, я ему тоже нравлюсь? Ой, я что? Сказала слово «тоже»? А с каких это пор? Украдкой я закусила губу. Ну? И?
Кэльпи сделал вид, что вздохнул. Опустил глаза, а потом поднял их.
- Я дал ей косметику, – голос Лошадкина дрогнул. А он что-то стер с губ, проверяя отпечаток на руке. – У меня вопрос. Как забрать ее обратно, так, чтобы принцесса ничего не поняла. При условии, что она спит с сундучком в обнимку.
- О, я вижу, что ты любишь боль, – усмехнулась я, вспоминая, как Нюша однажды вытащила из моей сумки косметичку и сделала свой первый мейкап. Почему-то первый мейкап совпал с первым маминым инсультом. Но это была не более чем роковая случайность.
По дому бегал маленький Джокер, решивший увеличить себе губы без операции. После маминого: «Ой!», Нюша чуть не стала сиротой. Попытки накрасить ресницы закончились черными дорожками слез по щекам. Эдакая разочарованная в жизни падшая женщина лет пяти, споткнувшаяся об ковер, смотрела на меня богемным взглядом прожжённой светской львицы.
- Мне кажется, что ты ее просто балуешь! – заметила я, немного разочарованно. – Нельзя же постоянно потакать женским капризам!
- Хорошо, не буду, – заметил Кэльпи с улыбкой. Он посмотрел на мои цепи, а потом на меня. Я звоном цепей намекала, что не мешал бы их снять.
- Знаешь, ты права. Нельзя постоянно потакать женским капризам, – усмехнулся принц, разворачиваясь и исчезая.