Глава 11

Я избавилась от погони. Похоже, волк, преследовавший меня во сне, успокоился. Тревога отступила, и в этот раз я в полнейшей безмятежности брела по саду.

Глаза ослепило солнечными бликами, отраженными гладью небольшого пруда, и я свернула к воде.

Странное мироощущение. Я полностью отдаю отчёт, что это сон, но непривычное восприятие окружающих предметов вызывает легкое головокружение. Картинка довольно четкая, но будто мои глаза где-то на уровне коленок. Земля слишком близко, и от того, я очень остро чувствую запахи: зелень, цветы, сырость камней на берегу, лягушек… Иу!

Я поморщила нос и в ужасе скосила глаза.

Это ещё что такое???

Проснулась я в растрепанных чувствах. Мало того, что не выспалась, так ещё и стыд впивался в мое нутро острыми иголками.

Как мне теперь ему в глаза смотреть?

Вломилась в комнату, уселась на кровать, разбудила, возбудила… в смысле, разозлила! А он… п… п… поооцеловал меня? Что это вообще за стадия гнева такая?

Черт, голова раскалывается, словно с похмелья. Архонты обычно подобным не страдают, и полукровки вроде тоже, но одна из моих тётушек, что по выходным любит приложиться к ликёру, на утро подбирает очень красочные эпитеты, дабы описать своё состояние.

Я поднялась с кровати, и осмотрела пустую комнату, пытаясь сообразить, что мне сейчас следует делать. Одногруппники на занятиях, а у меня отсыпной после ночного дежурства. Надеюсь, хотя бы в этот раз никто не заметил моего отсутствия на посту. Кроме Наставника…

Хочется сквозь землю провалиться. Или бежать подальше от ЭлАкаМ, чтобы не пришлось теперь краснеть от стыда. Хотя нет… Вру. На самом деле, больше всего мне сейчас хотелось бы снова прикоснуться к нему…

Совсем умом тронулась?!?! Что еще за глупости?

В надежде разогнать непрошеные мысли, я выудила из тумбочки чистую одежду и отправилась в ванную.

Уже через четверть часа, когда я заканчивала принимать душ, вдруг послышался протяжный звук, доносящийся снаружи. Такой пронзительный. Не иначе, как сирена.

Наспех одевшись, я поспешила на улицу, терзаемая тревожным предчувствием.

Насколько мне известно, в ЭлАкаМ сирену включают только в самых крайних случаях. Должно быть случилось нечто серьезное. Хотя у меня ещё теплилась надежда, что это какая-нибудь учебная тревога.

Оказавшись на главной площади Тандершторм, я протиснулась в толпу собравшихся там соучеников, как и я выглядящих сбитыми с толку. Все взгляды были устремлены на небольшую деревянную сцену, но мне, в силу маленького роста, никак не удавалось разглядеть, что же там происходит, поэтому я стала проталкиваться вперед.

Вой сирены стих, как раз когда я очутилась в первом ряду, и замерла, оценивая напряженные лица преподавателей о чём-то возбужденно переговаривающихся между собой. Наставник стоял в центре, с привычным раздражением сложив руки на широкой груди, выслушивал перепалку между учителями.

Его напряженный взгляд вдруг метнулся ко мне, и я неосознанно коснулась пальцами губ. Пустые глаза Верховного на мгновение вспыхнули, и я в смущении опустила голову, ругая себя за несдержанность.

— Студенты Тандершторм, — начал густой голос, от которого у меня запылали щеки, и Наставник, тихо прочистив горло, продолжил, — поступило сообщение о массовом нападении Доргов на столицу. Множество Защитников пало в попытке отбиться от неприятеля, — он выдержал трагичную паузу. — Поэтому, особым указом Его Величества было принято ввести чрезвычайное положение в Эландере. Это значит, что часть преподавательского состава, с лучшими студентами ЭлАкаМ отправляется на подмогу Защитникам. Новички же усиливают оборону Академии, и продолжают обучение, но уже в ускоренном темпе, ведь, — он опустил голову, видимо пытаясь подобрать слова, — сейчас, нам важно поддерживать количество рыцарей на прежнем уровне. Мы не можем позволить обороне нашего государства прохудиться. Даже ценой собственных жизней. Однако, я решил дать вам возможность принять решение, касающееся вашей дальнейшей судьбы, самостоятельно: новички могут отказаться, и навсегда покинуть ЭлАкаМ, без права на дальнейшее восстановление. Защитник-трус — хуже самого лютого врага. Нам не нужны такие рыцари.

По площади прокатился возбужденный шепоток, и я заметила, как некоторые студенты стали выбираться из тесного строя, стыдливо пряча лица, видимо приняв решение спасти свою шкуру.

Разве так можно? Защита Королевства, это защита ваших семей. Тогда, как же можно струсить?

Если бы моим родителям что-то угрожало, я бы не раздумывая бросилась в бой.

Я вдруг невольно взглянула на Наставника и от неожиданности даже рот приоткрыла: мужчина, нахмурив брови, таранил меня рассерженным взглядом. Коротко махнул головой в сторону общежития и, спустившись со сцены, скрылся за ближайшими деревьями.

Он только что позвал меня что ли?

Амир любил поспать.

Ведь только во сне он мог себе позволить исполнить свою мечту. Оказываясь на берегу небольшого пруда он раз за разом входил в ледяную воду, позволяя безмятежной стихии поглотить изможденное сознание, утянуть несопротивляющееся тело в свою пучину, помогая, наконец, обрести покой…

Но рано или поздно необратимо наступало пробуждение.

Амир сел в кровати, и устало провёл по волосам, но вдруг вспомнив события прошедшей ночи, огляделся по сторонам:

— Эта девчонка… — выдохнул он. — Она действительно моя Избранная? Я так долго искал, но в итоге она сама нашла меня. Неужели я, наконец, смогу обрести свободу от этого чертового бессмертия? Нужно лишь активировать Источник, и… убить ее, — эти слова обожгли горло, словно раскалённым железом. — Нет-нет… Чёртово обещание! Зейн никогда мне этого не простит… Хотя, какое мне тогда уже будет дело? — смятение не позволило усидеть на месте и, быстро одевшись, Наставник отправился в административный корпус, желая избежать случайных встреч с полукровкой.

Мысли неудержимым потоком кружили в голове, рисуя неутешительные картины «разрешения» его проблемы: скорбь и ярость Зейна и его женщины, предсмертное раскаяние самого Амира и… яркая улыбка на прекрасном, навеки замершем лице, навсегда потухший огонёк восхитительных синих глаз, холод безжизненного тела…

Амелия или Майя? Кажется, он и сам запутался.

Неожиданная обнадёживающая мысль, заставила его остановиться перед входом в кабинет:

«Но мне ведь необязательно убивать ее?!!! Нужно лишь активировать. Я стану смертным, а она сможет жить дальше!» — похоже, он, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

Открыв дверь, Амир остановился, обнаружив в кабинете толпу преподавателей:

— И что за сбор?

— Мистер Артонт, — взволнованно начала Наставница алхимиков, — пришли неутешительные новости с периферии. То, чего мы больше всего боялись, все-таки случилось: враг пробил оборону столицы, наголову разбив отряды наших Защитников.

— Я не удивлён, — холодно отозвался Амир. — Ведь предупреждал, что рано или поздно это случится. Нужно было не размениваться на мелкие стычки с Доргами, а приложить все усилия на поиск и устранение их предводителя.

— Уже нет смысла спорить, как было бы лучше. Сейчас надо принимать незамедлительные меры, пока они не захватили столицу, — истерично прошептала женщина.

— Первое: объявить тревогу, — приказал Амир. — Второе: отобрать из академии лучших рыцарей и отправить на подмогу Защитникам.

— Не проще ли будет выступить всем числом сразу? — вмешался Наставник Фаершторма. — Новички тоже могу послужить…

— Собрался сделать из этих оболтусов живой щит? Не слишком ли жестоко для их учителя?

Огненный маг поджал губы.

— Я считаю, лучше наоборот отпустить новичков, — предложил Амир. — Большинство из них даже ещё меч не научились в руках держать, а про магию я вообще молчу. Они бесполезны. Дорги сожрут их с потрохами и только раззадорятся. Эти бестолочи не способны оказать никакого сопротивления, — говоря о новичках его внутреннему взору представлялся всего один человек: маленькая проворная полукровка, которая вряд ли сможет защитить себя в реальном сражении.

«Даже если они не согласятся с моим предложением, нужно будет помочь ей бежать, — Амир и сам не заметил, как обычно непоколебимое сердце, сейчас дрогнуло от волнения и заколотилось как бешеное. — Она ведь в порядке?»

Наставник Тандершторм окинул взглядом коллег, которые оживлённо обсуждали возможность роспуска абитуриентов, и, похоже, готовились организовать закрытое голосование.

«Вечно со своими бюрократическими волокитами возятся, вместо того, чтобы размышлять по-человечески», — раздраженно подумал Амир и, опустившись в своё излюбленное кресло в дальнем углу кабинета, подключился к прислужнику, послушно следующему за полукровкой.

Кажется, он не сумел сдержать тихого стона, когда оценил представшую ему картину: холодная каменная кладка парила от горячих брызг, отбивающихся от упругой кожи. Девушка, подняв над головой руки, потянулась под тёплыми струями, омывающими ее прекрасные изгибы, вызывая в теле Амира мучительную истому.

«Когда меня не станет… — прислужник приблизился к полукровке, позволяя своему хозяину получить более детальный обзор, — я хочу стать той водой, что бесстыдно ласкает ее кожу. Пусть всего одной такой каплей, упавшей с ее чёрных ресниц, лишь раз прокатиться по розовой щеке, коснуться нежной шеи, очертить ключицы и, нырнув в ложбинку, докатиться до выемки внизу живота и… Черт, — Амир тяжело выдохнул, продолжая следить за движением капли, не в силах оторвать глаз. — Да что со мной??? Как подросток подглядываю…» — но отключиться от Ока ему теперь не удавалось. Представшее зрелище будто заключило его взгляд в плен.

— Вот же грубиян! — вдруг воскликнула полукровка, притворно злясь. — Наставник…

Ее грудь сотрясло неровное дыхание и тонкие пальцы коснулись влажных губ.

Амир почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Чего вдруг целоваться полез? — бормотала она тихо. — Лучше бы снова пообещал высечь. А это… — она вдруг обняла себя руками и прикрыла глаза, заставляя Амира нетерпеливо заерзать в кресле в ожидании продолжения фразы.

Амелия на секунду прикусила пухлую губку, едва заметно улыбнувшись, но тут же нахмурилась и распахнула свои большие глаза:

— Должно быть, хотел так смутить меня??? — недовольно проговорила она. — Чтобы я не вздумала снова вламываться в его комнату? Ну, это мы ещё посмотрим! — ярая уверенность вдруг сменилась робостью: — Я просто хотела пить, вот и вырыла себе колодец. Не умирать же от жажды? — Амир невольно усмехнулся замысловатой фразе, которой девушка пыталась себя оправдать.

«Значит, собирается и впредь приходить ко мне по ночам», — эта мысль почему-то согрела его.

— Не могу же я вечно ждать, пока желаемое свалится мне на голову. Хочешь — бери! А я… хочу его, — она сказала так тихо, что Амиру показалось, будто это его воображение расшалилось, однако будто осознав смысл своих смелых слов, Амелия охнула и, округлив глаза, прикусила костяшку пальца.

«Негодница», — мысленно выдохнул Наставник, желая прямо сейчас оказаться в той ванной комнате.

Нащупал край своего плаща и запахнул его, вдруг ощутив себя каким-то уязвимым сейчас.

— Его руки, — девушка провела ладонью по своему телу там, где ещё ночью ее касался Амир, — такие горячие сегодня… — Наставник едва сдержал мучительный стон. — А в прошлый раз казался холоднее.

«Прошлый раз? Так вот где она пряталась во время своего первого дежурства? У… у меня?» — мысль, что девушка проделывает это не впервой, сладко зазвенела в голове.

— Грубиян, — выдавила девчонка. — Мой первый поцелуй, а он потребовал забыть… — обиженно надула губы, и лицо Амира смягчилось.

«Прости, малышка…»

— Мистер Артонт! — окликнул его настойчивый голос, и Амир отключился от потрясающей картины. — Вы так медитируете? Не боитесь нас зашибить? — возмутилась Наставница лекарей, и теперь Амир увидел, что весь сверкает электрическими разрядами.

— Вы закончили возиться со своим голосованием? — спросил он строго, пытаясь взять разбушевавшуюся силу под контроль.

— Да. Большинством голосов было принято, что новичкам действительно необходимо дать шанс уйти.

— Отлично. В таком случае включайте сирену. Пора и нашим студентам узнать ситуацию в Королевстве.

Стоило ему лишь отключиться от созерцания прекрасной Амелии, как тягостные эмоции нахлынули новым потоком.

«Будет ли она тосковать по мне? — эта мысль отрезвляла, зарывая поглубже последние крупицы удовольствия. — Не получится ли так, что я стану ее слезами? Хочу, чтобы она улыбалась…»

Выйдя из толпы, я свернула к небольшой посадке, и прошла вдоль деревьев в направлении казармы. Даже охнуть не успела, когда грубая рука поймала мое запястье и уже через мгновение я оказалась прижатой к жёсткой коре.

— Ммм, — выдохнул Верховный, закатив глаза, — какого черта ты встала как вкопанная? — процедил устало.

А что же мне ещё делать, если я даже дышать в вашем присутствии не могу? Однако вслух ничего не ответила, продолжая изучать суровое лицо Наставника. Все в нем выдавало волнение: напряженные скулы, нахмуренные брови, плотно сжатые губы. Ох уж эти губы…

Его эмоции мешали мне, как следует сосредоточиться. Тревога и смятение тонкой струйкой текли от крепко сжимавшей мое запястье руки. Что же так обеспокоило его?

Было там еще и что-то очень вкусное…

Взгляд восхитительных прозрачно-голубых глаз нервно метался по моему лицу.

Погодите-ка, а о чем мы вообще говорим?

Ах да, нападение Доргов! Собрался выгнать меня из Академии?

Все мое естество запротестовало вероятному расставанию с этим мужчиной.

Решил выгнать меня под шумок? Ну, нет уж!

— Сейчас не до упрямства, бестолочь! — видимо оценив мое воинственно настроенное лицо, тут же выпалил Наставник. — Убирайся из Академии. Из Эландера!

— Вы не можете меня выгнать!!!

— Глупая девчонка, — его рука грубо сжала мое плечо, — я не в состоянии тебя защитить. Понимаешь? Возможно, мне придётся отправиться на битву, тогда ты… ты останешься здесь одна! Что ты можешь? Ничего толком не умеешь, даже магия тебе не подчиняется, как собираешься сражаться, если Дорги проникнут в Академию?

— Вы уходите? — я оцепенела от ужаса, на секунду представив, что Наставник отправится на сражение, с вероятностью больше никогда не вернуться.

Его пальцы на моем обнаженном плече напряглись и взгляд холодных глаз, скользнув по моей коже, остановился, фокусируясь на губах.

— Не сейчас, — он тряхнул головой, будто таким образом возвращая себе привычную озлобленную маску. — Сначала пойдут рыцари, с ними преподаватели. И если они не справятся, то Верховные Наставники поведут последние силы — новобранцев. Хочешь… стать пушечным мясом? — злился он, и жестокие слова постепенно стали доходить до меня.

— Все настолько серьезно?

— Насколько мне известно, первый и последний раз, когда Дорги выступали таким числом, все студенты ЭлАкаМ погибли, защищая Королевство.

— Значит, вы поведёте нас на смерть?

— Академия не имеет права сдаваться. Рыцари должны защищать Эландер до последней крови. Поэтому я дал возможность новичкам сбежать. Уходи, пока не поздно, — потребовал он безапелляционно.

— Я… я не могу, — пробормотала я, только сейчас осознавая, насколько сильно я влипла.

— Да почему же нет?!?! — в ярости выкрикнул Наставник и тут же замолчал, когда моя рука вцепилась в его пальцы. Мужчина явно был шокирован не меньше моего.

Какого дьявола я вытворяю…

Мысли мучительным ураганом неслись в голове: если его не будет рядом, я… не смогу жить… Я не могу позволить ему умереть, ровно, как и не могу оставить его.

Мне нужна его энергия, но это значит, что ради неё я должна пойти на верную смерть. Ради него…

— Теперь, — я сжала пальцы Наставника сильнее, чувствуя, как его тревога наполняет меня, — я не могу уйти.

«Голод. Ну конечно, — отпрянув от девушки, Амир заскрежетал зубами от бессилия. — Так вот в чем дело? Сколько бы энергии она не получала от смертных, ей было этого недостаточно. Поэтому-то она решила вламываться в мою комнату по ночам. И теперь, если меня не будет рядом, ломка станет ее бессменным спутником, — огромная рука сжалась в кулак. — Дьявол! Это что же, я для неё тоже некое подобие Источника? Чертова полукровка! Если бы она была обычным человеком, я мог бы спокойно умереть после активации, но она… Если я умру, получится, что мои мучения просто-напросто достанутся ей. Смогу ли я обречь ее на те страдания, что пережил сам? — Амир коснулся раскрасневшейся щеки и невольно охнул от чувств девушки, которые хлынули на него ярким потоком: страх, боль, безнадежность, стыд, смирение, снова боль, сострадание, тоска, нежность и… — Нежность?» — он вдруг одернул руку от лица девушки:

— Перестань так смотреть на меня, — собственный голос показался Амиру непривычно взволнованным. — Черт с тобой, оставайся! Но не вздумай снова что-нибудь выкинуть. Сейчас не время для твоих игр. С сегодняшнего дня, я буду пристальнее следить за твоими достижениями. Старайся. Если я найду повод, чтобы выкинуть тебя — сделаю это не задумываясь. — Амир отвернулся, чтобы поскорее уйти, но сделав несколько шагов, снова взглянул на девчонку в растерянности застывшую у дерева:

— Ты, — неуверенно начал Наставник, окинув ее тяжелым взглядом, — больше не улыбаешься…