— Я не стану лгать, — срывающимся голосом проговорила Анна, обречённо глядя на Джордана, — Не стану лгать, что я не хочу этого. Будь я проклята за это, но я хочу обрести спокойствие и семью. Всё, о чём ты так жестоко мне рассказываешь. Моя душа не такая чёрствая. Но не сейчас. Мне нужно время, чтобы подумать. Подумать обо всём, что произошло. Подумать, как жить дальше. С тобой, как прежде, — она замолчала, а потом заставила себя продолжить, — или вместе с тобой, как я собиралась, произнеся те клятвы у алтаря. Если всё, что ты сказал, правда, то ты дашь мне это время.

Анна осеклась. Вместе с последним словом из неё вышло и всё дыхание. Как же сильно она устала. Настолько сильно, что стоять на ногах казалось просто немыслимо. Колени дрожали от эмоций, которые прямо сейчас плескались в ней через край. Она должна остаться одна. Наедине со страхом и чувствами. Когда-нибудь она сможет избавиться от них.

— Анна, послушай, — Джордан шагнул к ней, но Анна испуганно отшатнулась в сторону. Выставив руку, она покачала головой и умоляюще посмотрела на него.

— Не трогай меня, — прошептала она, боясь, что он ослушается. Она знала, что если он прикоснется к ней, то она уже не сможет быть такой сильной, как собиралась. Не сможет отказаться от того, что он предлагал ей, — не сейчас. Я просто не перенесу этого прикосновения. Я уже сказала, что мне нужно. Другого пути нет. Уходи отсюда, — как можно резче сказала она.

Джордан чертыхнулся. Будь он проклят. Проклят из-за всего, что натворил. Неужели он думал, что его слова хоть что-то исправят?

— Ты сомневаешься в моих словах и это правильно, — сдержанно сказал он, — Когда-нибудь я заслужу твоё доверие. Пока же, я просто буду рядом с тобой, но давить не стану. Никогда больше.

— Тогда уходи. Прямо сейчас уйди из комнаты, — сказала Анна. Повернувшись, она указала на дверь, — Уходи, Джордан. Уходи отсюда.

Джордан замер на месте, а потом, пересилив собственное нежелание, кивнул. Он заслужил это и теперь, наступила пора платить по долгам. И будь он проклят, если больше чем кому-либо, он должен только Анне. Его месть всегда была незаслуженной. Всё, что он должен сделать, научиться смирять собственное упрямство, которое вновь и вновь поднимало свою ужасную голову. Даже понимая, что это не возможно, он хотел прижать Анну к себе. И только осознание, что она этого не хочет, останавливало его. Он больше ничего не сделает против её искреннего желания. Никогда.

— Будь по-твоему. Я обещал тебе, что давить не буду, — твердо сказал Джордан, — Из комнаты я уйду, но только не из дома. Об этом не проси. Я не оставлю тебя в одиночестве, даже если после этого буду в твоих глазах подлецом, каких свет не видывал.

Анна резко выдохнула и отвернулась. Сейчас она была готова согласиться на этот компромисс. Только бы он ушёл прежде, чем от её решимости не останется и следа.

— Я буду в соседней комнате, и ты всегда можешь позвать меня, — натянуто сказал Джордан, хотя сомневался, что сегодня или завтра дождётся этого.

Анна сжала руки, умоляя себя не смотреть вслед мужу, когда он направился к двери. Тоска охватила её душу, но она крепко, очень крепко зажмурилась. Он должен уйти, а она должна остаться здесь, чтобы раз и навсегда забыть о том, что когда-то нуждалась в нём. Так и никак иначе.

Только с мягким звуком закрывшейся двери, Анна смогла облегчённо выдохнуть. На дрожащих ногах, она подошла к кровати и почти свалилась на одеяло. Закрыв глаза, она мягко подтянула ноги к животу, защищая себя и ребёнка. Она ведь этого хотела? Остаться в одиночестве. Так почему же она не чувствовала совсем никакой радости? Почему хотелось броситься прочь из комнаты, чтобы сделать самую большую глупость в своей жизни?

Анна уткнулась лицом в подушку, надеясь, что это сможет скрыть её стон. Боль набросилась на неё с новой, теперь уже безжалостной и сметающей всё на своем пути, силой. Та же самая боль, которая исчезла, стоило только Джордану прийти к ней. Она не могла без него. Без него даже просто дышать было невыносимо больно. И с каждой минутой всё это становилось невыносимее.

Анна не поняла, как сделала это. Не поняла, зачем. Гонимая вперед, душой и сердцем, она просто вскочила на ноги и бросилась к двери. Открыв её, Анна тут же оказалась в руках Джордана. Он так и не смог заставить себя хотя бы на шаг отойти от комнаты. Едва закрыв за собой дверь и оставив Анну там, в одиночестве, Джордан осознал ту самую последнюю правду, от которой испуганно бежал. Эта правда была его реальностью с этого дня и до конца жизни. Расплата за всю его жестокость и то, что сейчас он с радостью примет. Его сердце больше никогда не будет принадлежать ему.

— Боже, Анна, прости меня, — зарычал он, крепко прижимая жену к себе и вдыхая её запах. Такой родной и близкий, — прости меня. Я, дурак, самый настоящий глупец, который заслуживает от тебя только ненависть и ничего больше. Сделай со мной всё, что пожелаешь, только не заставляй уйти. Я не смогу. Никогда. Даже зная, что ты будешь счастливее без меня, я не смогу уйти.

Уткнувшись ему в шею, Анна заплакала. Разум ругал её за совершенную глупость, а сердце вопило от радости.

— Я не могу, Джордан. Почему без тебя мне так больно? Я уже простилась с тобой, там, на улице. Почему ты пришёл? Ты должен был уйти. Уйти так же как мои родители и сестра поступили в Англии. Ты должен был оставить меня здесь. Почему ты не сделал это?

Джордан прижал жену к себе, крепко и больше не собираясь её отпускать. Больше никогда. И будь оно всё проклято. Отпрянув от Анны, он схватил её за руку и прижал к своей груди. Прямо туда, где билось его чёрное сердце. Самое чёрное сердце, которое только мог иметь человек. Единственное, что он мог предложить Анне, даже зная, что оно ей не нужно.

— Можешь убить меня, если это избавит тебя от боли. Забери всё, что у меня есть, — прохрипел Джордан, прямо глядя в глаза жены. Вот его расплата. То, с чем ему придётся жить, пока Анна не сможет простить его. Признание, за которое ему придётся расплатиться сердцем. Он сам отдаст его Анне. Добровольно. — Только сама останься рядом. Я люблю тебя.

Ноги Анны подкосились, и Джордану пришлось крепко прижать её к себе. Не сделай он этого, жена точно упала бы на пол без всяких сил. Его слова выбили почву из-под её ног. Анна вцепилась в его руки, помогая мужу удержать её. Сама же она впилась взглядом в его лицо, пытаясь найти хоть что-то, что подтвердит её подозрения. Он не мог любить её. Не мог. Всё что он сказал ложь. Иначе, она просто не знала, что с этим делать.

— Этого не может быть, — прошептала Анна, мотая головой, — Скажи, что это ложь.

Джордан резко втянул в себя воздух. Так ему и надо. Он получил ровно по заслугам. За каждую жестокость и несправедливость, которую совершил когда-то. Ведь это он легко и просто распял Анну ведомый своей ошибкой. Теперь, его собственная судьба в руках Анны. Её недоверие к нему, это самое больное, что можно представить. То, с чем ему придется жить долгие годы. Недоверие жены и понимание, что именно он сам стал тому причиной.

— Анна, — сказал Джордан, ясно читая недоверие на лице жены. И от этого ему стало не по себе. Но, чему здесь удивляться? Разве он когда-то доверял ей? Так почему Анна должна чувствовать к нему что-то иное? — Ты только ничего не говори. Только не сейчас, — тихо сказал Джордан, притягивая жену к себе так близко, как только возможно, — Я понимаю. Всё понимаю, Анна. У меня было больше времени узнать тебя настоящую. Женщину, без которой я не могу прожить и мгновения. Женщину, которая стала моей женой.

Анна впитывала в себя каждое слово, которое говорил Джордан. Всем своим сердцем и глупостью, она хотела верить в них. Хотела поверить в то, что любовь мужа это реальность, а не обман. Анна наклонила голову, прижимаясь лбом к обнажённой груди мужа. Она поняла, что должна сделать. Ей нужен этот шаг, который расставит всё на свои места. Раз и навсегда. Только сделав это, она закроет страницу прошлого. Лишь так и никак иначе.

Всё так же прижимаясь к мужу, Анна глубоко вздохнула. После, выпрямилась и посмотрела на Джордана. Сейчас, она будто впервые видела его. Могла ли она хоть когда-то помыслить, что услышит от этого жесткого, нет, безжалостного мужчины, подобные признания. Как понять что из всего этого настоящее? Любовь, о которой он говорит или его прежняя жестокость?

Есть только один способ. Так почему бы не воспользоваться им, хотя бы на одно быстрое мгновение позволить себе стать жестокой.

— Что если я скажу, что не хочу этого? — спросила Анна, ещё пристальнее разглядывая Джордана, — Что если я попрошу тебя отпустить меня? Что если всё, чего я хочу, так это забыть обо всём, что между нами было. Что если я не хочу, чтобы ты был рядом со мной. Ты согласишься отпустить меня? Сделаешь, что я прошу?

Анна кожей почувствовала отчаяние, которое охватило мужа. Его грудь заходила ходуном, а на смуглом лице проявилась не характерная для него бледность. Сразу после этого, его руки разжались, и он отпустил её. Анна сжала губы, чтобы не застонать от того, что сама причиняла боль. С болью она сдружилась уже давно и легко смогла различить её на лице Джордана. Неужели у них ещё есть шанс? Анна затаила дыхание, боясь радоваться прежде времени. Всё остальное зависело от того каким будет ответ её мужа.

Джордан кивнул и отступил от неё. Её слова были такими же безжалостными, как и он сам. И только он мог понять всю их силу.

— Я сказал тебе, Анна, что давить не стану, — сказал он, безжизненным голосом, — Будь уверена, я смогу сделать это. Но сегодня, завтра и в каждый последующий день нашей жизни, я сделаю всё, чтобы ты увидела, каким я могу быть для тебя.

Анна улыбнулась, чувствуя, как дрожит от волнения. Нет, она ничего не забыла. Боль всё ещё при ней и сколько это продлится, она не знала. Но, вместе с этим, она не хотела всю оставшуюся жизнь провести в той же мести, которая едва не уничтожила Джордана. Они заслужили свой шанс. Она и Джордан. Муж сделал свой шаг, и она сделает его. Шаг к мужу, который оставит всё остальное позади.

— Джордан, — сказала Анна, шагнув к мужу и останавливаясь так близко к нему, как только возможно, — Я тоже хочу сделать это.

— Что именно, Анна? — резко спросил он, глядя на неё, — Всё в твоих руках. Весь я в твоих руках.

Анна протянула руку и прижала её к груди мужа. Теперь она уже не собиралась отступать. А дальше будь что будет.

— Я хочу сделать то, что сделал ты. Я хочу узнать, какой ты. Ты настоящий. Не тот мужчина, который совершил ошибку, движимый местью, ненавистью и жестокостью. Тот мужчина оставил мне ребёнка и причинил много боли, — прямо сказала она, — Джордан Баррингтон, мой муж и вот его я хочу узнать. Именно этот момент я буду считать моментом нашей настоящей свадьбы. То, что произошло там, в гостиной, лишь фарс. Пусть между нами больше не будет лжи.

Джордан притянул её к себе и прижался лбом к её лбу. На секунду закрыв глаза, он помедлил, а потом снова посмотрел на неё:

— Мы сделаем это вместе. Вместе узнаем, какой я человек на самом деле. Вместе начнём строить нашу семью. Никто не посмеет забрать это у нас с тобой. Я…

Он не успел закончить фразу, потому что Анна сделала то, что обычно делал он сам. Привстав на носочки, она поцеловала мужа, закрепляя их настоящую клятву поцелуем.

Джордан прижал её к себе, жадно целуя в ответ. Они оба понимали и ощущали этот поцелуй как нечто новое и до сих пор не испытанное. Прямо сейчас, они вступали в другую жизнь, которой никогда не знали прежде. Застонав, Анна обхватила мужа за шею, целуя его крепче. Её тело дрожало от волнения, а голова кружилась. (3303c)

Джордан прервал поцелуй, но только для того, чтобы крепче прижать Анну к себе. Уткнувшись носом в её волосы, он глубоко вздохнул. Анна не собиралась отталкивать его, только запрокинув голову, посмотрела на него. Привычная скованность поначалу охватила её, но потом Анна смогла совладать с собой. Рядом с ней не посторонний человек.

— Муж, — удивленно прошептала Анна.

— Жена, — не менее удивленно ответил Джордан.