Глава 4

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Навести порядок во дворце оказалось делом техники.

Правда, техники волшебной, требующей взмаха посоха, ледяного и крайне сурового взгляда и нескольких крепких выражений, от которых у Инессы замерзали даже мысли.

Но я справилась.

Теперь стояла на балконе и с наслаждением вдыхала воздух, в котором снова висели алмазные иглы мороза.

С крыш свисали новые, идеально ровные сосульки.

Полы сияли холодным, но не ослепляющим блеском.

Фонтан в тронном зале был благополучно заморожен в причудливую скульптуру под названием «Вот что бывает, когда хочешь любви и нежности».

Всё снова было прекрасно.

Вернулась в свои покои, устроилась в кресле, и с блаженством потягивая чашку дымящегося какао, разглядывала свою коллекцию сосулек, разложенных на бархатных подушках.

Идиллия.

Блаженство.

— Не королевское это дело, — буркнул Умник, с отвращением наблюдая за моим какаопитием. — Твоё коктейльное кредо — это «Айсберг» из мороженого с ледяной крошкой и мятным сиропом. А ты эту… тёплую жижу потребляешь. Позор. Осколок зеркала не в сердце тебе попал, а в пищеварительную систему.

— Называй, как хочешь, — отмахнулась я, с наслаждением делая очередной глоток. — Главное, что порядок восстановлен. Никаких булочек, никаких фонтанов. Только лёд, снег и…

Дверь в покои с треском распахнулась, и в комнату вкатился, словно шар для боулинга, главный метеоролог королевства, старый вьюн по имени Вихрь Вихрович.

За ним, путаясь в ногах, бежали его помощники, с лиц, которых капала не то вода, не то слёзы.

— Ваше Великое Снежное Величество! Всё пропало! Караул! — завопил Вихрь Вихрович, падая передо мной на колени.

Я поставила чашку с таким звоном, что она дала трещину.

— Что опять? — спросила я голосом, в котором зазвенели осколки разбитого спокойствия. — Что на этот раз? Пломбир поджёг снег? Сильфиды сшили платье из марли? Снеговики съели друг друга?

— Хуже! — всхлипнул метеоролог. — Метели! Они… они сбились с ритма! Случился разлад в атмосферной партитуре!

Он развернул передо мной большой ледяной свиток с магической картой королевства.

Картина была удручающей.

— Смотрите! На Севере идёт страшный снегопад! Годовые осадки за сутки! Там уже дома по крыши заносит, местные детишки и белые медведи катаются на сугробах, как на горках, и требуют продолжения банкета!

— Звучит весело, — заметил Умник. — Хоть кто-то радуется.

— На Юге идёт ледяной дождь! — продолжал Вихрь Вихрович, тыча дрожащей лапой в другую область. — Всё погрязло в сосульках! Деревья гнутся, дороги, как катки, почтальоны скользят и падают, разнося не те письма! Одному ледяному троллю сосулька прямо на шлем упала! Теперь у него не шлем, а канделябр!

— Зато стильный теперь, — фыркнул барс.

— А на Востоке… — голос метеоролога дрогнул и сорвался в фальцет, — …на Востоке, ваше Снежество… РАСЦВЕЛА СИРЕНЬ! И ПОЮТ СОЛОВЬИ!

В комнате повисла гробовая тишина.

Я слышала, как у меня в ушах зашумело.

— И это ещё не всё! — взвизгнул один из помощников. — Древнее Древо, что усохло ещё во времена вашей прапрабабушки, вдруг ожило! Распустилось! И… и дало урожай! Яблоки!

— Яблоки? — прошептала я в ужасе.

В моём королевстве никогда не росло ничего съедобного.

Только несъедобное и красивое.

— И это ещё не всё! — завопил другой. — Флора и фауна в смятении! Зайцы меняют окрас дважды в день! Утром они белые, к полудню уже серые, а к вечеру снова белые! Они сходят с ума и не знают, прятаться им или размножаться!

— Медведи в панике! — подхватил третий. — Они ревут в припадке! То ли им в спячку ложиться, то ли уже весна и пора искать мёд! Один, самый впечатлительный, уже сломал три берлоги в поисках идеальной позы для сна-не-сна!

Я была не в силах пошевелиться.

Моё королевство, только что вернувшееся к норме, погрузилось в хаос, по сравнению с которым падение люстры показалось мелкой бытовой неприятностью.

Умник первым нарушил тишину.

— Ну что, величество, — сказал он, с интересом разглядывая карту. — Поздравляю. Ты не просто дворец привела в порядок. Ты всю погоду в королевстве сломала. Это талант. Теперь у нас не королевство, а климатический цирк. С зайцами-хамелеонами, медведями-истеричками и поющими соловьями в придачу. Очень романтично для встречи женихов. Никто не поймёт, в чём к тебе явиться: в шубе или купальнике.

Я поднялась с кресла.

Во мне снова закипела та самая ярость, что помогла мне усмирить мелкие неприятности.

Но на сей раз ярость моя была холоднее и опаснее.

— Всё, — сказала я, и мои зелёные глаза, должно быть, вспыхнули ледяным огнём. — Хватит. Мой посох! Моя шуба! Умник, летишь со мной!

— Само собой, — хмыкнул барс. — Какао прихватишь с собой?

— Долой какао! — прогремела я. — Подайте мне мою корону! Мы летим наводить капитальный порядок по всему королевству. И если для этого придётся заморозить пару поющих соловьёв… — я сделала паузу, — …что ж, так тому и быть.

Умник одобрительно мотнул головой.

— Вот это настроение. Почти как в старые, добрые, одинокие времена. Только теперь с яблоками. Интересно, они хоть вкусные? Давай сначала их соберём…

* * *

Целые сутки я провела в небесах, восстанавливая попранную гармонию моего королевства.

Я ездила в ледяных санях, запряжённые белоснежными конями, чьи гривы были сплетены из северного сияния.

Умник сидел рядом, прижавшись ко мне, и лишь изредка ворчал: «Левее, вон того медведя конкретно заносит, ему бы успокоительного медку».

Я взмахивала посохом, и снежные бури, метели, вьюги, сбившиеся с пути, возвращались на свои маршруты.

Я направляла ледяной дождь в русла высохших рек, где он тут же застывал изящными мостами.

Когда последний заяц, наконец, остановился в мучительном выборе между белым и серым и принял свой законный зимний окрас, я почувствовала, как будто выжала из себя всю магию до последней капли.

Я была пуста.

Каждая кость ныла с непривычной усталостью.

— Домой, — прохрипела я. — И чтоб никто меня не трогал. Особенно те, у кого есть идеи.

Мы примчались во дворец, который, слава всем ледяным богам, всё ещё стоял на месте и не пытался цвести, таять или ещё что исполнять неположенное.

Я, не снимая шубы, покрытой инеем, прошла в свои покои, скинула корону с таким чувством, будто снимаю с головы валун, и, ударив посохом в пол, изрекла то, о чём мечтала все эти часы:

— Ванну! Немедленно! Я хочу… — мой мозг, уставший, автоматически выдал заученную веками фразу: — …ледяную! С горкой хрустящих ледяных лепестков и…

И тут мой язык, этот предатель, вдруг зажил своей собственной жизнью.

Я кашлянула и выдала совершенно другое окончание фразы, от которого я сама остолбенела:

— Сделайте мне горячую ванну! Молочную! Чтобы кипяток был! И с лепестками роз!

Последние слова повисли в воздухе, словно похабная надпись на стене дворца.

Снежные служанки замерли с лицами, выражающими полный когнитивный диссонанс.

Одна из молодых снегурочек так и застыла с серебряным кувшином, из которого на пол медленно полилась ледяная струя воды.

Повисло молчание, в котором можно было услышать, как трескается лёд в моей душе.

Инесса, прибежавшая сразу, как я вернулась, услышала моё желание и раскрыла в изумлении рот.

Первым, как всегда, нашёл слова Умник.

Он медленно подошёл, обнюхал меня с видом знатока и сел напротив.

— Интересно, — начал он с убийственным спокойствием. — Ты только что лично заморозила три сирени, два яблоневых сада и хор соловьёв, вернув королевству законный статус «вечная зима». А теперь ты хочешь… — он сделал паузу для драматизма, — …принять кипящую молочную ванну. С розами. Это что, новая тактика? Растопить изнутри то, что только что заморозила снаружи? Своего рода климатическое камикадзе?

— Я… это не я… — попыталась я оправдаться, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. — Это всё осколок! И язык!

— Что? — прищурился барс. — Твой язык? Так, может, его тоже надо заморозить для порядка? А то он, я смотрю, совсем от рук отбился. Лепестки роз! В нашем-то королевстве! Да мы последнюю розу в лёд пустили и на пуговицы!

— Ваше Снежество, — робко проскрипела старшая снежная баба. — У нас… э-э-э… нет ни молока, ни роз. У нас есть кристально чистая ледяная крошка, арктические водоросли и освежающая ментоловая пена…

— Хватит! — взорвалась я, топая ногой.

От моего крика на стенах выступил иней.

— Я знаю, чего у нас нет! Но я это хочу! Я только что спасла всё королевство от климатического коллапса! И я заслуживаю ту самую, дурацкую, горячую, молочную ванну и с лепестками! Немедленно! Найдите! Украдите! Изобретите! Инесса, наколдуй!

Инесса весело воскликнула:

— О, это вызов сомой природе Снежной Королевы! — и помчалась в лабораторию.

Слуги в панике побежали за ней.

Я плюхнулась в кресло, закрыв лицо руками.

Что со мной происходит?

Я борюсь с последствиями своего же оттаявшего сердца, а оно подкидывает мне новые сюрпризы.

Горячая ванна…

Боги, как же это, должно быть, приятно.

Умник тяжело вздохнул и положил свою мохнатую голову мне на колени.

— Ладно, не парься, — сказал он. — В смысле… ну, ты поняла. Если уж суждено нам погибнуть, так хоть в чём-то приятном. Только смотри, если ты там растаешь и сольёшься в сток, я трон в наследство не возьму. Мне он холодноват. И неудобный.

Я не нашлась что ответить.

Я просто сидела и с тоской думала о том, что, возможно, ледяные лепестки — это действительно скучно.

А вот розы… розы, наверное, пахнут совсем иначе.

Как та самая, чужая, неправильная, но такая манящая весна.

* * *

Что ж, Инесса справилась на удивление быстро.

Видимо, перспектива создать нечто инновационное, вдохновила её как никогда.

Через час мои покои напоминали парфюмерную лавку, по которой проехался молоковоз.

Воздух был густым и сладким от аромата миллионов розовых и бордовых лепестков, которые она, по её словам, «позаимствовала из снов весенних фей».

А в центре моей купальной комнаты стояла массивная мраморная чаша, до краёв наполненная дымящейся молочно-белой жидкостью.

— Всё готово! — с гордостью объявила фея, вытирая пот со лба. — Температура, как в горячих источниках Драконьих гор! Молоко от самых упитанных облачных коров! Лепестки… ну, ты чувствуешь их аромат.

— Чувствую, — прочистила я голос, который вдруг стал хриплым. — Спасибо, Инесса. Все… свободны.

Снежные бабы и снегурочки, чьи лица выражали смесь ужаса и любопытства, покорно удалились.

Инесса с последним взглядом, полным научного интереса, последовала за ними.

Дверь закрылась.

В комнате остались только я, дымящаяся ванна и Умник, который с невозмутимым видом устроился на груде моих шёлковых подушек, словно кот, приготовившийся к длительному наблюдению за странными повадками хозяина.

Я сбросила с себя одежды.

Моё платье из паутины мороза и лунного света упало на пол с тихим шелестом.

Я стояла перед ванной, голая, как в день своего ледяного рождения, и дрожала.

Но не от холода.

Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась поверхности жидкости.

Тепло. Нет, горячо.

Невыносимое, чуждое, восхитительное тепло обожгло кожу.

Я дёрнула руку назад, словно обожглась о пламя.

— Ну что? — раздался с подушек голос, полный язвительного ожидания. — Щиплет? Сейчас пойдёт пар из ушей, потом из носа начнёт капать, а потом мы будем собирать королеву шваброй с пола. Я даже имя придумал. Лужица Первая.

— Я не растаю, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Осколок не превратил меня в лужу. Простая горячая вода с молоком и подавно не сможет.

— Осколок был волшебным, а это простая физика, Снежана. Ты — это лёд. А в ванне — кипяток. Делай выводы.

Я глубоко вдохнула, снова подступилась к ванне и, не дав себе времени на раздумья, резко шагнула в неё.

Ощущение было… шоковым.

Миллионы иголок кипятка впились в мою кожу.

Я ахнула и чуть не выпрыгнула обратно.

Но потом… потом горячее тепло начало растекаться по телу, проникая в закоченевшие мышцы, в кости, в самое нутро.

Это было болезненно и блаженно одновременно.

Я медленно опустилась в молочную пучину, пока вода не закрыла меня по плечи.

Затем я откинула голову на мраморный краешек ванны, и из моей груди вырвался звук, которого я никогда раньше не слышала от себя.

Нечто среднее между стоном, вздохом облегчения и сдавленным рыданием.

Это был звук чистейшего наслаждения.

— Ну вот, — констатировал Умник. — Застонала. Следующий этап — зашипеть и раствориться, как кусок сахара в чае. Предупреждал же.

Я не могла даже возразить.

Моё тело, веками знавшее только одну температуру — идеальный, стерильный холод, плавилось от этого тепла.

Я шевельнула пальцами ног под водой, и это было странно и приятно.

Провела рукой по руке, и кожа скользила, как шёлк.

Настоящий, а не ледяной.

— Интересно, — продолжал барс, не умолкая. — Ты там ещё мыслишь? Или уже превратилась в элитный молочный коктейль со вкусом розы? Если да, то я первый сделаю глоток. Из чувства долга, разумеется.

— Замолчи… — прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло и лениво. — Это… божественно.

— Для ледышки, может, и да. А с точки зрения здравого смысла полный абсурд. Королева Вечной Зимы варится в молоке, как цыплёнок. Жду, когда с тебя начнут сходить хрустящие корочки льда.

Я не обращала на него внимания.

Блаженно прикрыла глаза, вдыхала густой, пьянящий аромат роз и чувствовала, как усталость и напряжение покидают моё тело, растворяясь в молочной воде.

Это было лучше, чем любая магия.

Это было… невероятно.

— Знаешь что, Умник? — сказала я, не открывая глаз. — Если это и есть таять… то, возможно, это не так уж и плохо.

Он фыркнул, но на этот раз беззлобно.

— Ладно, тай. Только не надо снова портить наш дворец. И всё королевство.

Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

Возможно, впервые за тысячелетия.

Я впервые наслаждалась горячим теплом.