34

Месяцем ранее

Тихие вздохи и частое дыхание разносились в ночной тишине квартиры, куда в открытые окна проникал прохладный летний воздух, раздувая тюль парусами, призрачный свет полной луны и стрекот неутомимых сверчков. Словно повторяя знаменитые сроки Пастернака на белоснежной постели отбрасывали тени скрещенные в цепкой хватке руки и ноги. Едва заметное в темноте движение отчетливо угадывалось по скрипу широкой кровати, разбросанным по комнате подушкам и измятому, откинутому прочь одеялу. Громкий стон удовольствия заглушил жадный поцелуй, затем еще один и еще. Послышался настоящий животный рык, будто изголодавшиеся звери нагнали вожделенную добычу и с упоением вкушали нежную плоть. Новый стон больше похожий на мольбу издает кто-то в темноте, и температура в комнате поднимается от пышущих жаром и страстью тел на постели. Они увеличивают темп, двигаясь друг другу навстречу, наслаждаясь и пытаясь дойти до заветного финала, чтобы в эту же ночь повторить страстные действия снова. В холодном ночном отблеске небесного светила снова мелькнули крепкие руки, вцепившиеся до синяков в широкие плечи. Вторые, не уступающие по мощи и силе первым, схватились за бедра, словно стараясь врасти в них корнями деревьев. И вот темноту пронзает обоюдный продолжительный стон, смешанный с частым дыханием, звуками жадных поцелуев и нежных слов, произнесенных хриплым шепотом:

— Ты сегодня как зверь.

— Я безумно соскучился, — частое дыхание и снова поцелуй. — Тебя не было больше месяца. Уже боялся, что отвалится рука, — тихий смех и шуршание простыней.

— Оставайся на мне, я ведь тоже скучал, — скрестились крепкие ноги на спине, освещаемой луной.

— У тебя было на это время?

— По крайней мере так на мне никто не лежал. — Снова тихий смех и одна рука, превратившись в кулак, врезалась в бок говорившего. — Ай!

— Ты договоришься, Андрюха!

Посмеиваясь и шурша простынями мужчины легли рядом. Только Андрей не смог заставить себя лежать на соседней подушке: положил голову на широкую грудь, а ногу перекинул через бедро любовника. Он начал выводить пальцем узоры на влажной от пота коже и пытался рассмотреть лицо, скрытое тенью.

— Толь, ты спать собрался?

— Еще чего! Буду трахать тебя всю ночь, как и обещал по телефону.

— Мне казалось, что путника для начала следует накормить, расспросить про путешествия, а уже потом в постель тянуть.

— Так ты голодный?! — притворно изумился Толя и уставился на парня у себя на груди выпученными глазами. — Надо было сразу об этом говорить! Мы бы начали с приема белка внутрь.

Новый приступ смеха прокатился по комнате. Анатолий крепче прижал к себе разомлевшего после секса Андрея и с наслаждением поцеловал в податливые губы. Золотарев планировал прибыть домой только ранним утром, но водитель их автобуса ускорился, и парень оказался в крепких объятиях любимого уже в два часа ночи. Хоть он и устал после длительной и насыщенной событиями дороги, все же был неимоверно рад оказаться рядом с Толей, а поцеловав раз, ощутил прилив невероятного возбуждения и сам потянул мужчину к кровати. Только ради подобных жарких встреч и жадных поцелуев он готов был кататься по всему свету, чтобы по возвращении наслаждаться ими в полной мере.

— Как поездка? Удалась.

— Да, — улыбнулся Андрей в темноте. — Даже более чем. Кстати, — приподнялся он на локти, — у меня для тебя подарок. — Стянув с запястья черный кожаный браслет, парень протянул его любовнику: — Угадай, кто тебе его передал?

— Кто? — принял небольшой сувенир Анатолий и с улыбкой попытался рассмотреть в тусклом свете.

— Ferry Corsten! Мы встретились на фестивале в Москве.

— Ничего себе! Ты говорил с ним обо мне?

— Я попросил автограф для своего парня, а он ответил, что любимым нужно дарить только самое ценное, — сообщил томным голосом Андрей и надел на мужскую руку ценный презент. — Ну, и еще, конечно, удивился, что русский мало того, что не гомофоб, да еще и гей.

— Спасибо, родной, — снова прижался к уже припухшим от поцелуев губам своими. — Ты отдохнул?

— Э-э-эм, — протянул Андрей, понимая, что его начинают переворачивать на спину, но сопротивляться не стал, потому что сам безумно скучал по напористым ласкам своего мужчины.

Он теперь и не представлял себя без Анатолия ни мыслями, ни чувствами. По прошествии пяти лет их знакомства они буквально приросли друг к другу кожей, и разрывать подобную связь было бы очень болезненно. Андрей плавился в крепких объятиях, позволял любовнику касаться и проникать в самые чувствительные уголки своего тела и боялся представить, что бы было с ним, если бы когда-то давно они не встретились во второсортном ночном клубе. Золотарев тогда был никем с большой буквы и едва сводил концы с концами, несмотря на то что многие утверждали о наличии у него таланта к музыке.