=20=
Сергей выглядел ужасно профессионально, потроша пойманную им рыбешку. Кажется, генерал остался доволен уловом, по крайней мере, он больше не хмурился. В то время как Лейле было приказано отдыхать – сам он установил палатку, развел огонь, поймал рыбу и занялся приготовлением ужина. Ей даже овощи не позволил почистить.
- Уха – это мужское дело, - заметил… Коваль, одарив Лейлу долгим взглядом из-под ресниц. А та лишь пожала плечами и продефилировала к установленному им специально для нее шезлонгу. Поправила полотенце и забралась с ногами, надела солнцезащитные очки.
- Кремом намажься! Сгоришь.
- Я не обгораю, – сморщив нос, заметила Лейла.
- Все равно намажься. Ультрафиолет вреден для кожи.
- Боишься, что я стану сморщенной и некрасивой? – ухмыльнулась Лейла, послушно вставая, чтобы достать из сумки крем.
- К тому моменту, как ты сморщишься, мне уже будет все равно.
- Почему?
- А ты подумай, – мазнув по ней нечитабельным взглядом, заметил генерал.
Лейла сглотнула. Он не мог намекать на это… Или мог? Почему-то по спине пробежал холодок. Казалось бы, счастье в настолько жаркий день. Вот только эта прохлада не приносила облегчения. От нее стыла кровь. Лейла достала злосчастный крем, встряхнула флакон, но, не выдержав, отбросила его в сторону.
- Не говори так, - сказала она, поймав тревожный взгляд генерала. – Ты старше, да. Но не настолько критично. Так что, когда я начну покрываться морщинами, ты будешь рядом, Сережа. И я надеюсь, все еще любящий меня… даже такой. Несовершенной.
Вновь проигнорировав ее слова о любви, Сергей отвернулся к костру. Пошевелил палкой поленья, чуть сбрызнул водой, сбивая огонь.
- Посмотрим, - сказал он спустя целую вечность.
- Можешь не сомневаться!
Лейла психанула. А как тут было не психовать, когда он снова завел свою шарманку о скорой смерти?! Аллах! Ему всего сорок восемь! Он тренирован и здоров, как бык! Да и вообще ей казалось, что Сергей просто ищет причины… причины не быть с ней. А разница в возрасте и положении долгое время как раз и оставалась самой главной из них. Возглавляла личный топ генерала, чтоб его!
- Эй, ты куда?
Ну, вот! Опять. Оттолкнет, а потом – ты куда?
- Искупаюсь.
- Я, кажется, запретил тебе щеголять полуголой перед теми молокососами!
Лейла обернулась. Как-то устало повесила плечи.
- А я и не собиралась возвращаться на пляж. Здесь есть спуск, - сказала она и принялась осторожно спускаться по достаточно крутому берегу.
- Там может быть плохое дно! Коряги… Стекло! Погоди, я проверю…
Но Лейла не обращала на него никакого внимания. Видимо, он ее окончательно достал. Сергей шагнул к реке. Вода в котелке зашипела. Проклиная все на свете, буквально заставляя себя оставаться на месте, он вернулся к приготовлению супа, но его взгляд все равно практически не отрывался от плещущейся в воде женщины. Сергей понимал, что если он будет продолжать в том же духе, то потеряет Лейлу гораздо раньше, чем сдохнет, но как остановиться? Как, мать его, остановиться, когда она для него… Все. Вообще все… Весь его мир. Это раньше он мог отвлечься, переключиться, не думать. Когда было, на что… Когда он еще не познал ее вкус. А теперь? Как ему жить? Если кривая его жизни вдруг замкнулась, и не осталось ничего вне этого круга, только она. Внутри.
- Лейла! Иди есть…
Он думал, она откажется. Заартачится, демонстрируя новое качество, которым она обзавелась совсем недавно – свое ослиное упрямство. Но Лейла послушно пошла к берегу. Кажется, за те часы, что она провела на солнце, ее кожа стала еще темнее. И никакой красноты. Идеальный золотистый загар. Идеальное тело. В идеальных каплях воды, стекающих по нему.
Подойдя к шезлонгу, Лейла взяла полотенце и, перебросив волосы через плечо, стала осторожно их промокать.
- Тебе чем-нибудь помочь?
- Нет. Иди лучше переоденься. Так надо… Чтобы не заболеть, - пояснил Сергей через силу, чтобы она не подумала, что он снова ее ревнует. Чтобы не ушла… не бросила.
Да, он стал жалким.
- Хорошо, - улыбнулась Лейла. - Я быстренько.
Их стоянка находилась в стороне от других, поэтому, переодеваясь, Лейла не стала прятаться. Просто зашла за дерево, сняла лифчик, натянула сарафан и только потом стащила трусы. Сергей внимательно следил за происходящим и думал о том, что, наверное, должен как-то объяснить ей свое поведение, но не мог найти слов. Он вообще не привык объясняться. Не перед кем было… Да и вообще. Не тот он был человек.
- Пахнет вроде бы ничего, - поведя носом, заметила Лейла, брезгливо косясь в сторону доходящей в котелке ухи.
- Еще бы. Это же я готовил! Вот, попробуй. Здесь без рыбы. Только бульон и овощи. Может косточка попасться. Ешь осторожно.
Лейла забрала протянутую тарелку, окунула в нее ложку и наклонилась, принюхиваясь. Наблюдая за ней, Сергей сунул в рот первую ложку. С жадностью откусил хлеб. Лейла зачерпнула наваристого супа, смешно на него подула. Ну, как ребенок совсем. Что-то дрогнуло внутри, взволновалось.
- Лейла…
- Ммм? Слушай, ну ведь и правда съедобно… - пробормотала она.
- Вот видишь. Впрочем, я не об этом сейчас.
- А о чем?
- Я… возможно, кажется, что я тебя не ценю, но это не так.
Впялив взгляд в тарелку, Лейла молчала. И только дрожащие губы выдавали ее волнение. Да тонкие нервные пальцы, которыми она задумчиво крошила хлеб.
- Ты не не ценишь, Сережа, ты обесцениваешь. Это разные вещи.
Ну, вот. А ведь он хотел извиниться!
- Это не так.
- Как скажешь.
Она уже даже не спорила! Просто снова взялась за ложку и принялась есть рыбный суп, который по идее должна была ненавидеть! И это взбесило. То, что она оставалась настолько спокойной, в то время как он вообще, кажется, утратил самоконтроль.
- Молчишь?!
- А что тут добавить? Ты умный. Все понимаешь.
- Ни черта я не понимаю! Ты несешь какую-то чушь!
- Я вообще молчу, Сережа, – справедливо заметила Лейла.
- Вот именно! – указательный палец ткнул ей куда-то в грудь. - Демонстративно… В попытке меня достать!
- Да что ж тебя так просто достать-то?
Карие в серые. Клинками. Она первая отвела. Встала. Обхватила себя за плечи. Даже не расстроенная. Нет. Абсолютно. По крайней мере, они говорили. О будущем. Значит, годы ожидания позади. Впереди лучшее. Не может быть иначе. Она слишком много поставила на кон, чтобы проиграть, когда до победы осталось всего ничего.
- Ты говоришь, что я что-то там обесцениваю. Объяснись, – процедил он.
- А что здесь объяснять? Ты капля по капле выдавливаешь ценность из всего, что я делаю или говорю. Как будто это змеиный яд… Обеззараживаешь, не позволяя проникнуть в кровь. Не позволяя тебя затронуть, растрогать, причинить боль! Прячась в безопасности одиночества, к которому ты привык. Защищаясь от моей любви как… - Лейла взмахнула ладонью и отвернулась. Не могла договорить. Мешал подкативший к горлу соленый ком.
- Это не так!
- Значит, я ошибаюсь. Давай, я помою посуду…
Генерал стиснул зубы и принялся собирать тарелки со стола.
- Что ты собралась мыть? Одноразовые тарелки? Или ложки?
Лейла моргнула, словно только впервые обратила на них внимание. Опустила взгляд. Они могли бы чудесно отдохнуть, а вместо этого снова выясняли отношения. Какая глупость!
- Сережа… Пожалуйста. Давай больше не будем, а? Просто обними меня, и все. Все другое потеряет значение, понимаешь?
Жесткие руки генерала обхватили ее талию. Сжали. Он замер в каких-то миллиметрах от нее. Виска коснулись плотно сжатые губы. Дыхание обожгло.
- Ты моя. Моя ведь?
- Твоя…
- Вот и запомни это. Запомни!
Лейла подняла взгляд. Поймала его – какой-то совершенно больной. Так собака на человека смотрит, когда болеет и не может сказать, где болит. Лейла поднялась на носочки и коснулась губами его теплых губ. Он не был высоким, но без каблуков ей все равно было не дотянуться. Ладони скользнули вверх по разогретой солнцем коже. Углубляя поцелуй, Сергей стиснул ее еще сильнее. Прошелся по бедрам, спине, снова сжал попку. Вдохнул ее изменившийся аромат.
- Ты пахнешь речкой. И солнцем. И летом…
- А ты рыбой, - сморщила нос.
- Я не хочу… обесценивать, - прохрипел, глядя в ее глаза. Поймет ли? Поймет ли то, что он хотел, но не смог сказать?
- Я знаю, любимый. Я знаю…
- Пойдем в палатку! Пожалуйста, Лейла… пойдем.
Как будто ее нужно было уговаривать!
- Таблетку!
- Сейчас… - задыхаясь, постанывая под его ласками. Нетерпеливыми, грубоватыми. Такими же, как и он сам. – Вот…
Два пальца внутрь. Бесцеремонно. Лейла зашипела. Сергей виновато спрятал лицо у нее на груди и, не вынимая пальцев – успокаивающе погладил клитор.
- Так? – приподнялся, заглядывая ей в глаза.
- Почти… Мне нравится твоя грубость. Но здесь… нужно мягче… пожалуйста…
В чуть приоткрытое окошко палатки проник яркий луч, прошелся по ее телу и затерялся где-то в ногах, окутывая их золотистым свечением. Сергей выпрямился и переместился куда-то вниз, разглядывая, как оранжевые отблески света скользят по ее телу.
- Покажи.
- Что… - голос Лейлы дрогнул.
- Покажи! Покажи, как надо, и я все сделаю. Все!
Подрагивающими руками Лейла подняла подол. Ее грудь часто вздымалась, все сильнее притягивая его жадный взгляд. На секунду Сергей снова приблизился, чтобы довольно бесцеремонно оголить ее грудь, стащив с плеч бретельки. Подавляя Лейлу мощью своего тела, нависая над ней. А потом так же быстро вернулся на свое место у входа.
- Разведи ноги, я хочу видеть, как это будет происходить.
Его сиплый голос срывал табу и запреты, как ленту, ограждающую место преступления после завершения следственных действий. Секунду назад – это была запретная территория. Теперь – нет.
Лейла медленно развела ноги и, скользнув по животу ладонью, нерешительно коснулась собственной плоти. Шевельнула пальцами, надавливая на клитор. Размазывая собственную влагу. А он смотрел… Пожирал ее взглядом! Снова, снова приблизился. Лейла нерешительно замерла.
- Продолжай… - просипел он, вновь погружая в нее свои пальцы. Не отрывая взгляда от действа, исследуя ее тесные стеночки, в то время как сама она ласкала еще более чувствительный уплотнившийся бугорок.
Кислорода отчаянно не хватало. В палатке было жарко, как в аду. Или она изнутри горела… Пот собирался в прозрачные капли на груди и на подрагивающем от напряжения животе. Она изнывала. Еще ближе… еще…
- Сергей!
Его губы, чередующиеся с ее пальцами – слишком много, чтобы это вынести! Лейла сорвалась в пропасть, закричала! Забилась в сладких судорогах.
- Хорошо… Хорошо, моя девочка… Моя… вот так… вот так… кончай. Кричи… - бессвязно шептал Сергей, усаживаясь на колени ей между ног. Затаскивая ее себе на колени и протискиваясь через судорожно сокращающиеся мышцы, скрипя зубами от дикой, необузданной страсти и острой жажды движения. Толкнулся вперед, насадил на себя до упора и замер, улетая от кайфа. Ощущая сладкие сжатия плоти. Кусая ее, фырча в попытке сдержаться.
- Сергей… Сережа! Мне кажется, я снова… я…
Он поняла. Понял, что она пошла на второй круг. Чего он не понимал, так это того, как самому сдержаться?!
Она права! Он боялся! Боялся стать уязвимым. Потерявшись в ней до конца и не имея ни единого шанса найтись – он все еще отчаянно остро боялся. Всего, что на него обрушивалось. Снова и снова. Он боялся этой свободы. Делать все, что душа пожелает, двигаться, куда захочется, быть с тем и так, как тебе угодно! Как велит годами подавляемая нужда.
Смотреть, как из ее изумительных глаз катятся слезы! Не боли… но удовольствия! Огромного удовольствия, которое он ей смог подарить. Слизывать их, пить… Втирать в раны.