Глава 25

В пятницу прошла свадьба Гали и Димы. Андрей мужественно выдержал навязанную роль свидетеля. На намеки про «выкуп» отрезал: никаких выкупов невесты. У нас самих тут товар такой, что с руками-ногами оторвут. Но если хотите зрелищ — их есть у меня. Будет вам зрелище. «Посвящение в футбольные жены». Скооперировавшись с семейными игроками и их супружницами, Вереин придумал забавное шоу, где Галине предстояло ощутить все прелести жития с футболистом. Ей предложили по эмблемам назвать футбольные клубы (помощь зала, звонок другу и 50/50, всё как положено), вспомнить, когда ее жених забил последний гол, самой пробить по «воротам» (что выглядело просто забавно при ее каблуках и длинном платье), придумать кричалку в поддержку команды, сформулировать десять заповедей футбольных жен из стишков типа «вредные советы» и тэдэ, и тэпэ. Напоследок у Рябовой спросили, по-прежнему ли она хочет замуж за этого молодого человека. Та ответила, что еще больше, чем раньше, потому что теперь понимает, в какую дружную и веселую компанию вливается. Андрей был вынужден признать, что подготовка к свадьбе сплотила коллектив. Действо транслировалось онлайн на сайте клуба, болельщики могли помогать (или мешать, кто как хотел) невесте. В понедельник Андрей просмотрел яндекс-статистику. Динамика посещений показывала, что сайт раскачать можно. Это радовало. Кого бы еще женить? Или крестить?

Однако на самой свадьбе Вереин радости не испытал. Среди гостей было несколько свободных девушек из числа близких родственниц «потерпевших», но их внимание не смогло избавить от ощущения одиночества. Почти два месяца работы «отсюда и до заката» при полной эмоциональной выкладке не оставляли сил и времени на женщин. На свадьбе у него было время. И силы, вроде, были. Не было желания. Увы, по той простой причине, что ни одна из этих девушек не была Машей.

Наверное, Черная Герцогиня тоже вот-вот выйдет замуж. Если ещё не вышла. Он мог бы спросить о семейном положении Горской (ли?) у невесты, но это был Галин праздник. Негоже говорить с невестой о других девушках. Да и к чему? Горская недвусмысленно обозначила своё отношение. И письменно, и устно, и неоднократно. Но именно там, на свадьбе, Андрею нестерпимо захотелось ее увидеть.

Неплохо было бы заглянуть в несостоявшуюся «альма-матер», решил Вереин, закрывая браузер. Месяц назад он перевелся курсом младше к физкультурникам и теперь готовился к весенней сессии. Читал методички, выкачивал из интернета учебники, и ему действительно было интересно. Пусть статус академии физкультуры был ниже, зато там учили тому, что ему было нужно. Однако рвать с университетом окончательно Вереин не собирался. У него было несколько идей, как можно использовать старые связи. Для продвижения льготных билетов на матчи, например. Чем не повод для визита?

Сжимая в руках пакет с «гостинцем» и клубными сувенирами, Вереин шел по коридорам универа. Многие аудитории были открыты. К полудню в помещениях с солнечной стороны становилось невыносимо жарко. Но стоило приоткрыть окна, как внутрь врывался холодок ранней весны, неся на своих крыльях эпидемию гриппа. Видимо, поэтому аудитории проветривались через дверь. Вереин понимал, что это глупо, и даже смешно, но всё-таки проложил свой маршрут через этаж ФЭМа. И не поверил своим ушам, услышав голос Черной Герцогини. Удача в который раз улыбнулась ему.

Маша сидела за первым столом и, активно жестикулируя, что-то рассказывала студентам. Те смеялись. Улыбалась и преподавательница. Словно почувствовав, что за ней наблюдают, она повернула голову. Они встретились взглядами. Улыбка медленно сползла с ее лица…

Мария Петровна кардинально изменилась. Вместо короткого черного ежика на ее голове аккуратно лежали мягкие волны светлых волос, отливавших на солнце золотом. Эту безупречность хотелось взлохматить. Волосы отросли несильно, но достаточно, чтобы внешность изменилась кардинально. Белая блузка подчеркивала нежность кожи. Горская вся словно светилась.

Но погасла, узнав Андрея.

Посмотрев на него еще немного, преподавательница вернула внимание студентам.

Вереин ощутил разочарование. А чего он ожидал? Что Маша рванет к нему с воплями: «Прости, я больше не буду, только вернись»? Конечно, было бы неплохо, но в сказки он не верил. Черная Герцогиня, которую теперь впору было назвать Солнечной Принцессой, казалась тонкой, невинной и безумно сексуальной. Организм напомнил, что у него два месяца не было женщины. И с этим что-то нужно делать.

Нужно, согласился Андрей. Но чуть позже. Первым делом необходимо выполнить свою миссию и обсудить дела с Владиславом Петровичем. Жаль, что, учитывая январские события, прямой вопрос о Горской задать нельзя. Сложить два и два может любой школьник. Что говорить про проректора по экономике? Не хотелось бы так раскрываться перед посторонним человеком.

Оставался еще один вариант — Егоров, который знает всё. После того как Костя принял пост директора, с Игорем они практически не пересекались. Выйди из университета, Вереин первым делом набрал номер бывшего одногруппника. Но его телефон не отвечал. Как же не вовремя! Именно тогда, когда он так нужен.

Андрей вернулся на работу, где периодически выпадал из реальности, но когда удавалось найти минутку, пытался дозвониться. Ему упорно не везло. А потребность узнать, что скрывается за новым обликом Маши, была, скажем так, настоятельной. И чем безнадежней был голос, утверждавший, что «абонент в настоящее время недоступен», тем сильнее хотелось к нему пробиться. Егоров не перезванивал. Но Андрей уже настроился найти парня любым способом. В конце концов, в договоре должен быть его домашний адрес.

Вереин добрался к дому Игоря уже в девятом часу. Самое время, чтобы застать бывшего однокурсника. Дверь открыла пожилая женщина в домашнем халате, немного полная, но очень приятная.

— А я вас знаю, — заявила она, после того, как сообщила, что Игоря нет дома, но он должен скоро прийти. — Вы — Вереин, футболист. Игорь рассказывал, что учится с вами в группе. Если хотите, можете его подождать.

Конечно, Андрей хотел.

Квартирка у Егоровых была скромная, но ухоженная. На стене в деревянных рамочках под стеклом висели дипломы. Разумеется, Игоря. За призовые места в олимпиадах, как любезно объяснила мама.

— Игореша у меня очень умненький, — расплылась в довольной улыбке хозяйка. — Он даже на России по математике участвовал. Грамоту привез. Вот, — она показала на одну из рамочек, словно Андрей мог не поверить ей на слово. — Жаль только, не общительный. Очень редко приводит к себе гостей. Наверное, меня стесняется, — предположила она. — Да вы проходите, проходите. Чай будете?

— Нет, спасибо, я поужинал недавно.

— Жаль, — искренне огорчилась мама Игоря. Похоже, ей не часто удавалось обсудить с кем-то успехи своего сына. А может, и часто. Но тут-то пропадают совершенно свободные, буквально девственные уши! — Ну, что ж. Можете подождать Игоря в его комнате. — Женщина открыла дверь в боковую комнату, и Андрей остолбенел, увидев фотографии, висевшие на стенах. — А это его девушка. Немного постарше, но это не страшно. Красивая, правда?

Правда.

С фотографий на Вереина смотрела Маша. ЕГО Маша, черт возьми!

На некоторых фото Маша была такой, какой он ее не знал: волосы цвета меда, только локоны до плеч. Совсем юная. Были фотографии хорошо знакомой Андрею Черной Герцогини. Казалось, это была совершенно другая женщина. Было несколько кадров новой Маши. Она была разной. Где-то — веселая. Где-то — грустная. Где-то — серьезная. Здесь — язвительная и высокомерная. А здесь в ее глазах светилась тоска. Все фотографии были на удивление естественными. Горская нигде не позировала. Камера словно выхватывала кадры из ее жизни. Вот она пинает осенние листья на аллее. Вот садится в свою машину, улыбаясь ей, как родной. Вот стоит на улице, глядя куда-то вдаль, а по ее щеке стекает слеза. Прибил бы того, кто довел Машу до такого состояния! Платье, кстати, на этой фотографии было знакомо — в клеточку. Припомнил Вереин и дверь ресторана за ее спиной. И хлопья снега на ее волосах.

Андрей был зол. Зол на Машу. Глупая девчонка, какого черта она выбежала на улицу в одном платье? Не мудрено, что заболела. Зол на себя. Драмкружок, блин, «Гордость и Предубеждение». Роль Гордости Андрею удалась на все сто. Маше, правда, о ее роли никто не сообщил, но это мелочи. Воображение Вереина читало нужные слова за обоих. Однако больше всего Андрей злился на Игоря. Как тот посмел подглядывать за их с Машей жизнью?!

Хлопнула входная дверь. Через минуту в комнате появился Егоров.

— Как же ты любишь лезть туда, куда тебя не просят, — с досадой произнес он. — Побежишь спасать принцессу от злодея?

— Ты давно знаком с Черной Герцогиней, — Андрей указал головой на фотографии.

— Проницательный, — Игорь встал возле двери, перекрестив руки на груди.

— Выходит, ты втерся ко мне в доверие, чтобы оказаться к ней поближе?

— Андрей, тебе корона, — парень постучал пальцем по темечку, — не жмет? У нас изначально были деловые отношения. К тому же ты, — он сделал акцент на последнем слове, — всячески доказывал, что Маша тебя интересует исключительно в «убийственном плане».

— Но потом-то ты узнал, что я ее… Что я к ней неравнодушен.

— И что? Ты вот тоже узнал, что я к ней «неравнодушен», — саркастически заметил Игорь. — Причем, значительно дольше, чем ты. Для тебя что-то изменилось? — Он сделал небольшую паузу, позволяя Андрею ответить. Хотя вопрос был риторический. — Вот и я о том же. Любовь — не война. Здесь коалиций не создают. Каждый — за себя. Тем более что в твоем случае слово «любовь» даже произносить неловко, да? Вот «неравнодушен» — в самый раз.

— А ты у нас всемирно признанный эксперт по любви?

— Любовь измеряется мерой прощенья, привязанность — болью прощанья.

— И пиит к тому же, — не удержался Андрей.

— Это не я, — Игорь презрительно поморщился. — Это Владимир Леви, известный психолог: «Любовь — измеряется мерой прощенья, привязанность — болью прощанья. А ненависть — мерой того отвращенья, с которой мы помним свои обещанья». Так что глубина твоей любви потрясает. Любимая, — он изобразил пальцами кавычки, — женщина осмелилась написать о тебе правду. О, это смертельное оскорбление! С-сука! На рею! — Игорь ткнул пальцем в сторону воображаемой мачты.

— У вас тут всё нормально? — заглянула в комнату обеспокоенная женщина.

— Всё нормально, мама, — успокоил ее Егоров. — Прости, увлекся. — И когда хозяйка закрыла за собой дверь, более тихо и еще более едко продолжил: — Не правда ли, наглядный показатель, кто для тебя важнее: она или бережно лелеемое эго?

Игорь прошел в глубь комнаты, сел в крутящееся кресло возле компьютерного стола. Он крутанулся к гостю и, уперев локти в подлокотники, сложил руки «домиком». Андрей посмотрел на диван у противоположной стены, но сесть не смог — энергия, бурлящая внутри, требовала выхода.

— О том, что point-ом была Горская, ты тоже узнал до того, как я тебе об этом сказал?

Игорь кивнул.

— Когда?

— После «Роналду». Стало любопытно, кто тебя так достает. Было очевидно, что за всем этим стоит нечто личное. Пользователь с тобой знаком в реале, и чем-то ты ему досадил. Вот я решил уточнить, кто и чем.

— А как тебе это удалось?

— У клиентов возникают разные проблемы, поэтому в моем бизнесе полезно иметь связи среди поставщиков Интернет-услуг. Увы, из всех наших провайдеров знакомый сисадмин у меня только в одной фирме, так что мне просто повезло.

— А мне почему не сказал?

Богатая мимика Егорова отразила его мнение об интеллекте собеседника.

— Зачем? Я залег в засаде, ожидая следующего явления Point'а народу. Когда мне назвали фамилию, я был готов абстену убиться. Она же лично мне предлагала вместе «утешиться». А я сам, добровольно отказался. Увы, больше наша Черная Герцогиня не появлялась.

— С чего ты взял?

— Отслеживал и айпишники, и мак-адреса. Учитывая, что ни в первый, ни во второй раз Мария Петровна даже не попыталась анонимизироваться, вряд ли бы она стала проявлять бдительность потом. Да и уровень Интернет-грамотности у нее не многим выше, чем у младенца.

— Тогда кто писал всё остальное?

Игорь выразительно пожал плечами. Андрей перевел взгляд на фотографию плачущей Маши. Он точно помнил, что сподвигло его обсудить интеллект игроков. Когда личность «тролля» открылась, Вереин еще раз прочитал их форумную переписку и «убедился», что стоило ему задеть Горскую за живое, из нее начинала лезть ее «истинная сущность». Насчёт вещества он оказался прав, а вот с его поставщиком, похоже, промахнулся. Андрей буквально ощущал, как у него удлиняются уши. Он даже откашлялся на всякий случай — чтобы убедиться, что изо рта не вырвется «И-а!».

— Фотографии в университетской группе тоже ты выложил? — дошло до него. — Так это из-за тебя мы поругались с Машей?!

Игорь даже бровью не повел. Он совершенно ровно ответил:

— С Машей ты поругался из-за себя. Ты уже взрослый, Малыш, пора перестать сваливать вину на Карлсона.

Желание врезать подонку стало нестерпимым. Андрей сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Во-первых, он отдавал себе отчет, что если сейчас даст волю кулакам, то пацана покалечит. Разница в весовой категории и физической подготовке была настолько велика, что драка будет не дракой, а избиением младенцев. Во-вторых, тем самым он подтвердит, что кроме рук и ног у него ничего нет. И в-третьих, Игорь был прав.

— Любовь у него была великая, — продолжал Егоров, покрутив руками-«фонариками». — Где была твоя любовь, когда Маша, бросив из-за тебя Залесского, осталась наедине с автокредитом без гроша в кармане?

— Каким автокредитом?

— За бэху.

— Она что, сама ее покупала?

— Нет, блин, Дед Мороз под елочку принес, — речь Егорова сочилась сарказмом.

— Откуда ты знаешь про кредит?

— В нашей стране, если очень захотеть, можно получить любую информацию. Ты бы и сам знал, если бы задался такой целью.

И тут пацан был прав. Несколько звонков — и Андрею бы выложили всю подноготную Горской. Но зачем? Он же при первом знакомстве с машиной поставил диагноз по юзерпику: «насосала».

— Для девушки без гроша в кармане она выглядит слишком шикарно, — возразил Андрей, пытаясь найти нестыковки в словах Егорова.

— Любовь Залесского оказалась сильнее твоей. Хотя в его случае речь скорее идет о любви к фирме.

— А Залесский чем не прошел тест на «великую любовь»?

— Какая разница?

— А когда Маша имидж сменила? — задал-таки Андрей вопрос, ради которого приехал.

— Думаешь, это она из-за тебя? — губы Игоря скривились. — Корона, Андрей Александрович! Сдвинь корону на бок. На ушах висит. Ее отец развелся с матерью из-за молодой любовницы, которая, судя по слухам, ждет ребенка.

— За ее отцом ты тоже следишь? — не менее едко поинтересовался Вереин.

— В отличие от некоторых, я умею задавать вопросы. И слушать ответы.

— Я ничего об этом не знал.

— Но очень хотел знать, да? Что ты вообще о ней знаешь?! Она для тебя что? Способ удовлетворения статусно-сексуальных потребностей. Найди себе что-нибудь попроще.

— О, да! Только ты достоин быть рядом Марией Петровной! Игорь, посмотрись в зеркало! Ты же, как лук — зеленый и слезу вышибаешь. На сколько ты ее моложе?

— На пять лет. Не так уж много. Молодость — недостаток, который очень быстро проходит.

— Ты всерьез думаешь, что можешь ее заинтересовать?

— Всё меняется. Три месяца назад я мог надеяться только на то, чтобы иногда с нею разговаривать. Сегодня пью кофе у нее на кухне. Как знать, где я окажусь завтра?

Желание врезать, ненадолго прижатое потоком информации, встрепенулось.

— В общем, так, — подвел итог Андрей. — С этого дня ты к Маше ближе ста метров не подойдешь.

— А то что? — Егоров выдержал символическую паузу. — Андрей Александрович, давайте обойдемся без угроз. В некотором смысле, мне тоже есть, чем ответить. Например, напомнить, что ваше финансовое благополучие — как бы — находится в моих руках. Так что давайте по-джентельменски предоставим Маше самой решать, кого она хочет видеть рядом с собой и в каком качестве.

Маша сидела на диване, обняв руками колени. Да-а. С одной стороны, конечно, факт, что она смогла вычислить «злодея», радовал. С другой стороны… С другой стороны, это был единственный повод для радости. Недавний разговор с Игорем выбил последний кирпичик из фундамента, на котором зиждилась непоколебимая уверенность в том, что она — вершитель своей судьбы. Первый удар нанес Андрей, который получил, что хотел, не заморачиваясь ее метаниями и сомнениями. Потом мама, которая не стала скрывать, что вылепила из Маши то, что считала необходимым минимумом для приличной девушки из хорошей семьи. Потом Валера, который, оказывается, долго и целенаправленно вел ее в койку. А теперь выяснилось, что Игорь, — Игорь, который ВООБЩЕ НИКТО! — успешно разыграл ее как шахматную фигуру.

Подозрения — подозрениями, но выставлять прямые обвинения в адрес Егорова Маша не решалась. Наверное, Женька бы справился с задачей построить допрос таким образом, чтобы подозреваемый сознался и прихватил по дороге пару «висяков», на то он и Женька. А она — это она. Но когда утром Игорь позвонил и спросил, может ли он подойти по одному личному вопросу, Горская сразу согласилась. Ничего не случится, если вопросов будет два, подумала она. И — что в последнее время уже стало традицией — ошиблась. Вопрос был один. На всех. Мы за ценой не постоим. Поскольку смысл-то теперь стоять, если уже заплачено?

Егоров пришел около пяти, со свежеиспеченными круасанами, какие Маша иногда покупала в пекарне в паре кварталов от дома. Он пил чай, говорил о новостях в городе, блистал остроумием и вообще всячески источал позитив, даже не намекая на «личный вопрос».

— Игорь, так о чем вы хотели поговорить? — напрямую спросила Маша, которая оптимизм собеседника не разделяла.

Парень скис.

— Не знаю, как начать, Мария Петровна, — признался он.

— Скажите, пожалуйста, а этот вопрос, случайно, не касается меня?

— Касается. И совершенно не случайно.

— Игорь, — она сделала паузу, формулируя, — скажите честно, вы знаете, кто писал под моим ником на форуме?

— Да.

— Это были вы?

По лицу Егорова скользнула злость:

— Вереин всё-таки рассказал, — сказал он практически с ненавистью.

— Андрей знал?… — произнесла Маша, прежде чем поняла, что сморозила глупость. Если бы этот факт не потряс ее до такой степени, она бы ни за что не позволила себе столь опрометчиво раскрыть карты.

Игорь молчал. Его привычно-восторженный взгляд неожиданно сменился на оценивающе-взрослый.

— Знаете, Маша, мне очень хочется сказать вам правду и ответить «да». Но сегодня я решил быть честным, поэтому отвечу: «Да, он узнал вчера».

— Очень щедро с вашей стороны.

Егоров хмыкнул:

— Вы даже представить себе не можете, насколько.

— Чем обязана?

— Я вообще не жадный, — улыбнулся молодой человек, но в глубине его глаз продолжали позванивать льдинки.

— И всё же?

Игорь отвел взгляд.

— Для этого разговора еще слишком, слишком рано…

— Простите, но позже будет уже не очень прилично для визита молодого человека к незамужней даме.

— Значит, я всё же успел перейти из категории «студент» в категорию «молодой человек», — на его лице мелькнула усмешка, и Игорь посмотрел ей в глаза. — Маша, — тут до Горской дошло, что к ней уже во второй раз обращаются по имени, — дело в том, что я вас люблю.

Он умолк, ожидая реакции.

— Как-то это… внезапно, — отреагировала Горская наконец. — А не слишком ли вы торопитесь со столь категоричными выводами? Всё-таки знаете меня меньше полугода, из которых вживую видели от силы пару недель.

— Ошибаетесь. В феврале было три года, как мы знакомы.

— Когда мы познакомились, я была в состоянии алкогольного опьянения?

— Нет, просто я относился к категории «студент». Один из многих. Вы вели у нас небольшой курс «Тайм-менеджмента», когда я учился на очном.

— Не помню, — честно призналась Маша. Но, по крайней мере, это объясняло, почему лицо «Маугли» казалось ей знакомым.

— Не мудрено. Валерий Владимирович увивался вокруг вас такими плотными кольцами, что у остальных не было даже шанса пробиться. Тем более — у восемнадцатилетнего студента-второкурсника.

— И теперь, увидев меня на занятиях, былые чувства вспыхнули вновь, — не без сарказма предположила Горская.

— Вы неправильно поняли. Я пошел на менеджмент, потому что мои чувства никогда не затухали.

— И из этих глубочайших чувств вы решили подставить меня на форуме? — Маша начала злится. Как-то много ей в последнее время говорят о любви. Только странная это какая-то любовь…

— Мария Петровна, конечно, приятно, что вы столь высокого мнения о моем интеллекте, но я не волшебник. И даже не учусь. Понимаете, вероятность того, что Вереин раскроет личностьPoint'a, стремилась к нулю. Да ее попросту не существовало! Для этого нужно было предположить, что на вашем компьютере нет пароля; что у Вереина тоже нет пароля, и он искренне считает, что это норма; что он окажется один на один с вашим компьютером и у него будет достаточно времени, чтобы выйти на форум. Ни один человек в здравом уме не смог бы такое спланировать.

— Тогда зачем?…

— А зачем вам — ВАМ — Вереин? Невежда, безграмотный дикарь, самовлюбленный хам?! Ему никто, кроме него самого, не нужен. Он доводит вас до слёз, а вы бежите за ним хвостиком, стоит ему свистнуть?

— Игорь, — осторожно начала Маша, — а с чего вы взяли про слёзы и свист?

Молодой человек покачал головой, печально усмехаясь:

— Прямо не разговор, а сплошные нравственные дилеммы по Кольбергу. Вам ответить честно или правду?

— Давайте начнем с правды.

— Андрей сам признался.

— А если честно?

Егоров отвел взгляд.

— Я видел, как вы плакали у ресторана перед Новым Годом.

— Случайно?

— Случайно.

— Это правда или честно?

Игорь хмыкнул и промолчал.

— Игорь, боюсь, что когда бы этот разговор ни состоялся — раньше или позже — ничего бы не изменилось. В любом случае, если выбирать из Андрея и вас, я бы выбрала Андрея.

— Это правда или честно? — уточнил Игорь с усмешкой.

— Это и правда, и честно. Хотя бы потому, что для Андрея это — одно и то же.

На самом деле, это даже и правдой до конца не было. Маша отдавала себе отчет, что если бы вчера у Егорова с Андреем не состоялся некий разговор, который стимулировал сегодняшние откровения, вполне возможно, не было бы у нее никакого выбора. Обезьяна спокойно дождалась на дереве, когда тигры внизу передерутся. Теперь, когда ни Вереин, ни Залесский не представляли угрозы, Игорю оставалось всего лишь своевременно убрать с «доски» возможных ухажеров. Со временем она вполне могла поддаться обаянию умного, образованного и симпатичного мальчика, который всегда готов прийти на помощь. И жила бы себе в семейной идиллии, где исполнялись бы все ее желания, не замечая клетки, искусно сплетенной из «правдиво-честно».

— Прости, но у тебя не было шансов, — подчеркнула Маша на всякий случай.

— У меня был шанс, Маша, — Егоров посмотрел с вызовом. — И если бы я им не воспользовался, никогда бы себе этого не простил.

Горская анализировала этот разговор, и ее слегка потряхивало. Она, разумеется, не поверила в то, что Игорь случайно оказался свидетелем ее ссоры с Андреем. И три года «увлечения» были дополнительным аргументом в пользу этой версии. Нужно будет Женьку попросить проверить автомобиль. Поставить маячок на машину — самый простой вариант отследить перемещения человека. И доступный практически любому.

Маша пошла на кухню и заварила себе ромашковый чай. Нужно как-то успокоится перед сном. Она чувствовала себя героиней мелодрамы. Эсмеральда, блин. Три поклонника, пылающих к ней высокими чувствами. И где она оказалась в итоге? У разбитого корыта. А это уже не мелодрама. Это уже сказка. Так и надо всем говорить: «Я чувствую себя, словно попала в сказку».

Она почистила зубы, нанесла на кожу вечерний крем и направилась в постель. В свете уличных фонарей ей был отлично виден большой перекидной календарь местной футбольной команды, станицы которого украшали самые сексуальные игроки. Кто-то мог сказать, что Маша торопится жить, но что поделать, если руководитель пресс-службы клуба был Мистером Декабрь? Вереин улыбался с плаката, демонстрируя обнаженный торс. Восемь кубиков адреналина на ночь. Маша повернулась на бок. Андрей думает о ней, иначе Егоров не стал бы так суетиться. Он знает о лже-Point'e. Теперь ход за ним. Осталось ждать.

Первым делом, выйдя от Игоря, Андрей позвонил Косте. Без подробностей сообщил, что возможны проблемы со стороны Егорова и попросил временно заблокировать сайт. Следующим утром он подключил связи, чтобы найти гарантированно независимых спецов для аудита своей 1С-ки и сайта. Заодно и бухгалтерию решил проверить. Костя — человек хороший, и Вереин его знал уже больше пяти лет, но когда имеешь более веские основания для доверия, на душе становится спокойнее. Тем более, такой повод хороший.

Потраченное на утрясание личных проблем время пришлось компенсировать вечером. После зимних каникул возобновились игры Чемпионата России. На носу был выездной матч, планировался альтернативный репортаж на сайте клуба. Нужно было и технические вопросы решить, и о противнике сведения освежить, и организовать коллективный просмотр для болельщиков в недавно открытом спорт-кафе. Время трансляции из-за разницы часовых поясов с местом проведения матча благоприятствовало. В общем, дел была масса. Но мысли Андрея нет-нет да и возвращались к сделанным накануне открытиям.

Любовь измеряется мерой прощенья… Простил ли он Машу? Нет. Потому что прощать, собственно, было нечего. Андрей оглядывался назад и понимал, что Горская была права во всем. Ну, практически во всём. В футболе-то она не разбиралась. Как мартеновская печка грела мысль о том, что ради него Маша бросила Залесского. По всей вероятности, до их ссоры. Потом какой смысл был? Значит, устраивая сцену ревности, он тоже был ослом. Но с этим фактом Вереин уже смирился. Зато не лось с роскошными рогами. Непонятно, правда, каковы отношения Маши с экономистом теперь, хотя вряд ли Егоров просто так сделал бы вывод, что для ее бывшего жениха важнее любовь к фирме. Поэтому всё сводилось к вопросу, насколько сильны были чувства Маши и как много готова простить она?

В любом случае, бросать на самотек процесс выбора Марии Петровны Андрей не собирался. И в «джентльменство» Игоря не верил. Освободившись в районе восьми, он напрвился домой — освежиться под душем после трудового дня и переодеться. Потом заехал в гипер-маркет — не с пустыми же руками идти в гости. В очередной раз завис перед полками со сладостями. И решительно направился в сторону цветов. «Ведь я мечтаю о том, что и ты тоже, — разливались под потолком звуки знакомой песни. — Чтобы журавль в руках, а клинок в ножнах, иметь дочурку и сына к тридцати примерно, и быть не просто отцом, а быть примером». Андрей хмыкнул, вспоминая слова Егорова. Всё меняется. Полгода назад он был твердо убежден, что не существует женщины, которую бы он хотел пустить в свой дом и свою жизнь. Потому что они того не стоят. Но Олег был прав — нужно было просто встретить СВОЮ женщину. Шутки богов порой непонятны людям. Скажи Вереину год назад, что этой женщиной окажется представительница вражеского лагеря — «училка», — он бы послал умника лесом-полем. Забавно: теперь Андрей даже не считал преподавателей вражеским лагерем. Злейший враг человека — он сам, и не нужно искать источник бед в других.

Когда он вышел из машины, в небе светили звезды. Почти полная луна проглядывала сквозь ветви деревьев. Света в Машином окне не было. В душу Андрея заполз холодок сомнения: а что его ждет по ту сторону двери? Какая разница! С ним за эти самые полгода столько всего приключилось, на фоне чего «холодок сомнения» не воспринимался достойным внимания зверем. Вереин решительно направился к подъезду. Вопреки распространенному мнению, чтобы справиться с домофоном, много ума не надо. Силы достаточно. Андрей уперся ногой, потянул за ручку, напряг мышцы… Это же всего лишь магнит, а не полноценный замок. Дверь для виду посопротивлялась, но сдалась. Сердце бешено колотилось. Будем считать, что от физического напряжения. Кнопка звонка: цзынь! Цзынь! Цзынь!

Внутри послышались шаги.

Дверь открылась.

Маша жмурилась от света. На ней был уже знакомый шелковый халатик. Как же он соскучился по этому халатику. И по этой квартире. И по ее хозяйке.

— А у меня еще были сомнения, кому не спится в ночь глухую… — пробурчала Маша.

— Привет. Я был не прав.

— Знаю.

— Я был дважды не прав.

— Есть такое дело.

— И даже трижды.

— Охотно допускаю.

— Ты меня простишь?

— Вот так сразу?

— Можно не сразу. Для начала меня достаточно просто впустить.

— Ага, тебя впустишь, ты опять в мой ноут полезешь!

— Маш, я больше не буду.

— Конечно не будешь, — согласилась Горская. — Я пароль поставила.

— Хочешь, я тебя за свой комп пущу?

— Предварительно почистив историю?

— Мне скрывать нечего. Я даже тебе скажу, где у меня порно лежит.

— Думаешь, меня оно заинтересует?

— Надеюсь.

— Ты скотина, Вереин!

— Угу. Скотина. Осел. Баран. Домашнее животное. И ты в ответе за тех, кого приручила.

— Еще скажи, что Сент-Экзюпери читал.

— Не читал, — честно признался Андрей. — Но если это нужно, чтобы ты меня впустила, то я осилю.

Последовала мучительная пауза, и Маша отошла, открывая проход. Он вошел внутрь и протянул цветок.

— Это намек на меня или на тебя? — поинтересовалась хозяйка.

— В мою юность — как давно это было! — считалось, что кактусы вытягивают из компьютера всякую гадость. Так что это намек на будущее, — Андрей повесил куртку на вешалку. Как же он соскучился по этой вешалке! — Ты меня чаем напоишь? Кстати, что ты предпочитаешь к чаю? Я сегодня голову сломал, что взять.

— Поэтому ничего не взял?

— Почему «ничего»? Я взял цветы.

— Ты скотина, Вереин.

Горская направилась на кухню.

— Ты повторяешься. Маш, выходи за меня замуж.

Она остановилась и развернулась с отчетливым выражением удивления на лице:

— Вот так сразу?

— Ты опять повторяешься. Сразу не получится. Сначала нужно пойти в ЗАГС, потом месяц ждать.

— Всё-таки мужчины — стадные животные, — пробурчала Горская и возобновила свой путь.

— Много предложений поступило за в последнее время? — Похоже, скрыть нотку ревности Андрею не удалось.

— Нет, остальные объяснялись в любви. В этом ты оригинален. Если уж быть совершенно откровенной, то ты первый, кто делает мне… кхе… официальное предложение.

— Ты даже не представляешь, как приятно мужчине осознавать, что он у женщины первый.

Горская включила чайник, достала из посудного шкафа кружки и вынула из холодильника хлеб, сыр и колбасу. Только теперь Андрей сообразил, что поужинать впопыхах забыл.

— Ты же не думаешь, что я сейчас растаю и брошусь тебе на шею? — спросила Маша, сосредоточенно нарезая продукты.

— Даже не надеюсь. Так что ты скажешь на моё предложение? — Андрей оперся спиной о дверной косяк.

— А доводы привести в пользу своей кандидатуры?

Он подумал.

— Я тебе за это дам покататься на своем велике.

— Веский аргумент! Особенно учитывая, что я не умею кататься на велосипеде.

— Да ну! Так не бывает.

— Вот такая я особенная и удивительная.

— Тогда я научу тебя кататься на велосипеде.

— А вот это совсем не факт. По крайней мере, отцу это так и не удалось. Думаю, мне это просто не дано.

— Тю! «Не дано». Я тебе дам всё, что ты захочешь.

— «Я подарю тебе звезду!»

Андрей рассмеялся, вспомнив мультик.

— Так каким будет твой положительный ответ? — спросил он.

— Посмотрю на твое поведение.

— Оно будет безупречным! — Вереин сделал шаг к Маше.

Та выставила вперед ладони:

— Даже не мечтай!

Андрей отступил

— Всё, понял. «Барсик, ты наказан!» Сегодня никакого сладкого.

Щелкнул чайник.

— Верин, ты сам знаешь кто! — сказала Маша, разливая кипяток по кружкам.

— Знаю, — согласился он, устраиваясь за столом и собирая из нарезки бутерброд. Потянулся укусить, но передумал и протянул его хозяйке. Горская рассмеялась. Она села напротив. — Маш, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился! Я тебя почти три месяца не видел.

— А кто в этом виноват?

— Я, разумеется. Но факт это не отменяет. Расскажи, как ты. До меня дошли слухи, что у тебя много нового в жизни.

— Ага, — фыркнула она. — И интересного…

— Интересное у тебя начнется теперь.