Ради любви. Двойник

В моём родном мире я, Роман Васильевич Морозов, был довольно известен в научных кругах. В свои неполные тридцать пять я уже возглавлял Институт по исследованию альтернативных направлений развития времени и параллельного пространства. Между собой все его называли сокращённо ИВИП (Институт времени и пространства). Сразу же после окончания университета мне посчастливилось устроиться в ИВИП третьим лаборантом к самому профессору Жаркову – выдающемуся светилу в науке! Я с упоением погрузился в работу. Но однажды к нам на экскурсию привели группу студентов первокурсников. И вот тогда я впервые увидел Сашеньку – мою любовь. Она была ангелом, сошедшим с небес. Рассыпавшиеся по плечам локоны белокурых волос, изящная фигурка и большие нежно-голубые глаза. Взглянув в них только раз, я пропал навсегда. Больше не мог ни о чём думать и даже работал как во сне. Образ Сашеньки преследовал меня повсюду. Наконец я решился! Отправился в университет с огромной охапкой белых роз, разыскал там Сашеньку и сразу же поставил её перед фактом, что если она отвергнет мои ухаживания, то я буду потерян для мира и человечества. Но она не отвергла. Нас закружил безумный водоворот взаимной любви! Мы были самой счастливой парой на земле и через три месяца поженились. Теперь у меня было всё, что нужно человеку – любимая и любящая женщина, интересная работа.

За несколько лет работы в ИВИП из должности третьего лаборанта я дорос до должности ассистента профессора Жаркова. Я даже вёл свои собственные исследования в области ускорения временных промежутков на основе квантовой энергии. Профессор Жарков постоянно интересовался моими успехами и вникал в работу. Мог ли я предположить, что он это делает далеко не из-за дружеского участия старшего товарища?

Гром грянул на всероссийской конференции в Москве, когда профессор выступил с докладом об ускорении временных промежутков, полностью повторяющим суть моих исследований. Зал ему аплодировал, а я с ужасом понял, что профессор просто нагло украл мою работу. Первой мыслью было банально дать в морду этому старому наглецу прямо на конференции, но я сдержался. После конференции я попытался переговорить с ним, но услышал ответ:

– Вы, молодой человек, должны гордиться, что ваша идея прозвучала из моих уст. Благодаря моему имени, она будет жить и развиваться! Если бы об этом заявил человек, не имеющий веса и авторитета – никто бы и слушать не стал. Поэтому не валяйте дурака! Идите и продолжайте работать! Да, – профессор спохватился, – я распоряжусь, чтобы вас премировали.

И всё! Ни слова извинения, ни слова сожаления! Я вернулся домой и всё рассказал Сашеньке. Я был в отчаянии и даже напился до чёртиков, но, протрезвев, принял для себя решение. Я решил отомстить профессору Жаркову, изысканно и тонко. В моём сердце поселилась ярость и жажда мести. Я продолжал оставаться ассистентом профессора, делал вид, что всё забыл и не держу обиду на такого великого человека, улыбался ему. А вскоре приступил к новым видам исследования. Я продолжал держать профессора в курсе моей новой работы, консультировался с ним и понимал, что он уже у меня «на крючке». В свою работу я, незаметно для профессора, вкладывал так называемые «подводные камни», о которых мог знать только человек, реально занимающийся этой проблемой. Параллельно я разыскивал людей, у которых профессор украл идеи и разработки в разное время. Года через полтора, на очередной конференции Жарков снова попытался выдать мою работу за свою, и вот тут-то пошли в ход «подводные камни». Я предъявил их и потребовал разъяснений. Профессор растерялся и принялся лихорадочно выкручиваться, чем убедил публику в том, что не имеет к работе никакого отношения. Зато я легко оперировал данными, о которых мог знать только реальный разработчик, и в одно мгновение стал знаменитостью. Профессор был посрамлён, а к делу его дальнейшего уничтожения подключились и другие учёные, которых он обокрал в своё время, и которых я предусмотрительно пригласил на это мероприятие.

После освобождения из научного рабства моя карьера стремительно взлетела. Я с головой погрузился в работу, спал по пять-шесть часов в сутки и через несколько лет возглавил ИВИП. Теперь можно было немного расслабиться в этой гонке. Казалось бы, я столько достиг, но… За эти годы, сначала тайной войны, а потом трудоголической деятельности, я потерял свою любовь. Свою Сашеньку… Но осознал это слишком поздно.

Оказавшись на вершине, я с ужасом огляделся и понял, что остался совершенно один. «Старики» в ИВИП улыбались мне при встрече, а за спиной смотрели со злостью и презрением, помня, как я разделался с одним из их коллег, молодёжь «щёлкала зубами» от нетерпения самой добраться до вершины и занять моё место, а женщина, которую я когда-то безумно любил, превратилась в ненавидящую меня неврастеничку с тусклым, ничего не выражающим взглядом, иногда впадающую в состояние лихорадочного возбуждения. И я, только я был виноват в этом!

Как только яд жажды мести профессору Жаркову проник в моё сердце, он отравил и мою любовь. Я стал одержим своими идеями. Всё время посвящал борьбе за карьеру, и это после нескольких лет упоительного счастья, когда мы с Сашенькой жили друг другом. Она словно потерялась и сильно затосковала. Иногда, возвращаясь поздно ночью с работы, я заставал её спящей посреди кровати в одежде, а рядом на полу валялись полупустые бутылки и недопитые стаканы. Но я не придавал этому должного внимания, пока однажды у Сашеньки не случился приступ алкоголической эпилепсии. Для неё начался новый этап жизни – прохождение специальных курсов для алкозависимых и пребывание в реабилитационных клиниках. А я даже был рад, что жена теперь редко бывала дома – это позволяло мне ещё стремительнее взбираться по карьерной лестнице. Но излечившись от одной зависимости, жена пристрастилась к другому, более страшному средству, уносящему её в мир грёз и счастливых воспоминаний. Всё, что я смог сделать – это пристроить её в дорогую клинику для наркозависимых людей.

И вот тогда, находясь на пике успеха, я с ужасом осознал, что не приобрёл ничего, а потерял ВСЁ! Ни власть, ни успех, ни деньги не могли вернуть меня в те годы, когда я был безмерно счастлив. Картинки из прошлой жизни яркими, светлыми воспоминаниями стояли у меня перед глазами. Я смотрел на жену и с трудом узнавал в ней ту белокурую девушку с сияющими от любви глазами, без которой когда-то не представлял себе жизнь. Я сделал попытку сблизиться с женой, но она к тому времени была уже законченной наркоманкой, в моменты просветления испытывающей ко мне глубокую ненависть за сломанную жизнь. Как бы я хотел повернуть время вспять, чтобы снова обрести утраченное счастье!

К сожалению, в ИВИПе мы пока не продвинулись ни на шаг в деле покорения времени. А вот с параллельным пространством велись активные работы в разных направлениях. У меня самого было несколько, пока не подтверждённых практикой, теоретических расчётов по выходу в параллельные миры. Именно тогда я всерьёз задумался о том, что где-то есть параллельный мир, в котором живёт моя Сашенька, всё ещё любящая меня… Если бы я смог найти такой мир, то послал бы здесь всё к чёртовой матери и всю оставшуюся жизнь посвятил бы любимой женщине. Я бы исправил ошибки и сделал Сашеньку и себя снова счастливыми. Эта идея так прочно вошла в моё сознание, что я с головой окунулся в расчёты, а затем, тайно от всех, начал собирать установку, позволяющую открыть «окно» в параллельный мир. Для своих экспериментов я выбрал старый загородный дачный домик, не привлекающий к себе внимания среди сотен таких же домиков.

Мне было несложно, используя возможности ИВИП, приобрести все необходимые детали и комплектующие, и вскоре установка была готова. Прошло ещё некоторое время, прежде чем мне удалось подобрать необходимые координаты, позволяющие расслоить пространство. Помню, с каким восторгом я смотрел в маленькое мерцающее «окошко», впервые появившееся посреди стены комнаты, в которой располагалась установка. Изображение за «окном» было мутное, и пришлось поработать ещё какое-то время, чтобы возникло прозрачное широкое «окно». Точно такие же дачные домики, как и снаружи, заставили меня усомниться, что там другой мир. Требовалось эмпирическое доказательство, и я решил поэкспериментировать на животных.

После первого же вбрасывания в «окно» бродячего кота, оно мгновенно захлопнулось, а в установке серьёзно коротнуло, вырубив электричество в доме. Камеры, расположенные вокруг дома, появление кота не зафиксировали. Значит, он отправился в параллельный мир. Переход живого организма сопровождался всплеском энергии, повредившим установку, и мне пришлось её усовершенствовать. Следующие два эксперимента прошли успешнее – с исчезновением котов «окно» закрывалось, а установка просто отключалась. Во время последнего испытания в комнате внезапно появился кот, точь-в-точь такой же, какого я отправил в «окно», только гораздо чище и с ошейником. Это навело меня на определённые мысли, но для подтверждения теории мне нужен был человек.

Была ранняя весна, дачный сезон ещё не начался, и в округе бродило множество людей без определённого места жительства, по-народному – бомжей, находивших приют в полузаброшенных дачных домиках. Я пригласил одного из них, накормил и напоил, а потом выпроводил в открывшееся «окно». Оно мгновенно схлопнулось, установка задымила и отключилась, а посреди комнаты возник мужчина. Несмотря на добротный деловой костюм и ухоженный вид, в госте угадывалось несомненное сходство с бомжом, которого я отправил в параллельный мир. Как оказалось, это был Леонид Борисович Заярский. Но об этом я узнал позже. Мужчина уставился на меня, выпучив глаза от удивления и страха. Я же смотрел на него, как на подтверждение своей теории о мгновенном обмене «двойниками», которые не могут существовать вместе в одном мире. Вход-выход происходил автоматически.

Не буду вдаваться в подробности истерики, которую мне закатил господин Заярский. Впрочем, его можно понять. Только что сидел в своём рабочем кабинете в ожидании кофе и вдруг оказался где-то за городом в старом дачном доме. С перепугу Заярский решил, что его похитили, и не желал слушать мои объяснения о научном эксперименте по перемещению в параллельное пространство. Я устал извиняться и обещать вернуть его на место как можно скорее. Озираясь с диким видом и пятясь, Заярский бросился к входной двери и выбежал наружу. Пробежав несколько шагов и заметив, что погони нет, он остановился, достал из кармана телефон и принялся яростно тыкать в тёмный экран.

– Послушайте! – крикнул я, выйдя на крыльцо. – Здесь очень много похожих дачных участков, среди них можно долго бродить. Вы же не хотите заблудиться и навсегда остаться в чужом мире?

– Ты аферист или сумасшедший! – закричал он. – Тебе повезло, что телефон не работает! Как только выберусь отсюда – сразу заявлю в полицию! Им расскажешь про параллельные миры!

– Пожалуйста, – пожал я плечами. – Меня задержат для выяснения обстоятельств, но и вас тоже. Не знаю, когда получится отправить вас домой. Только у меня есть идея получше. Вы где работаете? В Москве?

– Конечно! – фыркнул он.

– Слава Богу! – облегчённо выдохнул я. – Хорошо, что не во Владивостоке. Мы сейчас находимся в Подмосковье. Садитесь в машину, поедем к вам на работу.

– Ага, разбежался!

– Вы сами сядете за руль. А я буду пассажиром. Поехали! Мы теряем время! – Я бросил ему ключи от своей машины. – Только не пробуйте уехать сами. Мой телефон работает. Я заявлю об угоне, и вам придётся задержаться здесь на неопределённое время.

Недоверчиво глядя на меня, Заярский сел за руль, и мы покатили в Москву. Поначалу я указывал дорогу, а выехав на МКАД, мой гость немного расслабился, даже представился и сообщил, где работает. Именно к месту своей работы на Ленинградском проспекте он уверенно вёл автомобиль. Вот только по знакомому адресу Заярского ждал неприятный сюрприз – жилой многоэтажный дом вместо Корпорации «Анлок». Мы проехали проспект от начала до конца, но Корпорации не было! Поиск через интернет не дал результата. В моём мире такой Корпорации не существовало! Это чуть не добило ошалевшего от событий Леонида Борисовича. Он притормозил возле ближайшего магазина, ворвался в него, схватил бутылку коньяка и попытался рассчитаться на кассе странной картой – прямоугольной, с надписью «Мир». Кассирша удивилась, ведь у нас карты квадратные, и предложила расплатиться наличными. Бумажные денежные знаки в наших мирах оказались совершенно одинаковыми. Сразу у выхода Заярский раскупорил бутылку и сделал несколько крупных глотков.

– Поверить не могу! Неужели правда это другой мир? А может, всё-таки глубокий гипноз или научная фантастика? – наконец изрёк он. – Хочу съездить домой…

Мне удалось убедить его не делать этого, учитывая социальный статус отправленного отсюда двойника. Жена здесь, скорее всего, замужем за другим человеком. Поэтому Леониду Борисовичу не стоило туда ехать и расстраиваться. Лучше всего было вернуться к установке, чтобы я мог отправить его обратно как можно быстрее. Но то ли от выпитого спиртного, то ли из любопытства, однако Заярскому захотелось посмотреть город, и мне пришлось несколько часов колесить по Москве по требованию Леонида Борисовича. Он очень развеселился, заехав в один престижный ресторан, где хозяином был его приятель, когда на входе увидел того самого приятеля, одетого в ливрею швейцара и почтительно открывавшего дверь перед посетителями. Не знаю почему, но больше всего он хохотал, когда узнал, что Президентом США недавно была избрана женщина-китаянка.

К дачному домику мы вернулись поздно вечером с мертвецки пьяным Заярским. Я аккуратно выгрузил его на старый диванчик, а сам занялся установкой. Повреждены были несколько микросхем, требующих замены. Рано утром, оставив записку, я отправился на работу, а когда вернулся – Заярский выглядел спокойным. Он с любопытством наблюдал, как я занимаюсь ремонтом, а потом заметил:

– Прямо, как в добром старом фильме «Иван Васильевич меняет профессию».

– Да, – улыбнулся я. – Мне тоже нравится этот фильм. Евстигнеев в роли царя и управдома просто великолепен!

– Почему Евстигнеев? – удивился Заярский. – Это Яковлев бесподобен!

– Яковлев? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить такого актёра. – А кто это?

Он только хмыкнул в ответ. Пока я возился с установкой, он разобрал привезённые мной пакеты с продуктами, достал бутылку коньяка из моих запасов и плеснул понемногу в стаканы.

– Предлагаю за великого учёного! За тебя, Рома!

Я вообще-то не любитель спиртного, но отказать вынужденному гостю было неудобно После второго тоста ремонт установки пришлось отложить до завтрашнего утра, и у нас началась обычная мужская пьянка. Мы разговорились, обсуждая жизнь в наших мирах. Во многом всё было похоже, видимо, сказывалась пространственная близость. Я хоть и сильно охмелел, но старался практически ничего о себе не сообщать, хотя Заярский настойчиво расспрашивал меня о работе и жизни. Единственное, в чём я не удержался – это рассказал ему о своей жене Сашеньке и потерянной любви. Я поделился с ним мечтой найти свою жену в другом мире и начать с ней всё с начала.

– Так ты это всё затеял ради женщины? – присвистнул Заярский. – А я-то думал, чтоб сбегать в параллельный мир, грабануть там какой-нибудь ювелирный магазин или банк… А ты, оказывается, Рома, романтик… О, каламбурчик!

Мы улеглись спать поздно ночью, а с утра я продолжил ремонт установки. Вскоре всё было готово, я настроил пространственные координаты, и в стене появилось «окно».

– Ну что ж, был рад знакомству, – сказал Заярский. – Надеюсь, с женой у тебя всё получится. Я почему-то думаю, что мы не прощаемся… – Он шагнул в «окно».