Глава 25

Глава 25

Телегу собирали? Какую телегу? Если я чётко помню всё, что рассказывал дед Гаспар, то выходит, что владельцев у поместья не было, соответственно, и «возить телегами» было, вроде как, некому? Я обернулась и заметила ошарашенный взгляд дедули. Очевидно, он тоже не ожидал такого исхода дела. Однако, ощутив желание старосты нас осчастливить, решила ему, желанию, то есть, не препятствовать.

О чём и сообщила нервному мужику. Тот радостно кивнул головой и засуетился, замахал руками и горячо что-то зашептал одному из людей, которые стали собираться неподалёку, привлечённые несвойственным для вальяжного старосты поведением. Парень, услышав что-то от старосты, коротко кивнул, бросил на нас косой взгляд и убежал. Наверное, складывать до конца то, что они ещё не сложили. Празднолюбопытствующие, которые начинали потихоньку подтягиваться, тянули шеи, не совсем понимая, отчего здесь непонятная суета и нужно ли им переживать.

- Собирали телегу мы… вот… собирали… удачно вы зашли. Маслице свеженькое, сливочки, молочко опять же. Курятина, мясо, всё есть, всё свеженькое, рыбка утреннего улова, уж не побрезгуйте! Винограда корзинку вам положили, пару дынек да яблок свежих бочонок малый. У вас же детки! Такие сладкоежки! Маленькие ангелочки! – в этом месте староста Клод сложил ладошки под упитанную щёку и выглядел презабавно.

Далее он стал рапортовать, что вся деревня в целом и он в частности переживали за судьбу хозяйских детей, вместе с ними скорбели по поводу той огромной утраты, что они понесли, и поддерживали, как могли. Вот, и молока давали…

Мы находились возле аккуратного домика старосты, добротного, с кустами цветущего гибискуса и упитанным котом, который караулил что-то в большой ёмкости возле развешанных сетей. Из дома вышла высокая статная женщина, под стать своему супругу. Про таких моя бабушка говорила «кровь с молоком». Интересно, что за хвороба прицепилась к этой даме? Вот так, навскидку, и не скажешь. Она повела удивлённым взором и на лихорадочно активного супруга, и на людей, которые были привлечены присутствием чужаков. Однако, отчего-то староста Клод был вовсе не рад тому, что супруга посетила наше скромное собрание, исподтишка махал ей руками и зверски выпучивал глаза.

Ничего не помогало, она по-прежнему не собиралась никуда уходить, только раздражалась всё больше. И нашим присутствием, и тем, что супруг пытался заставить её вернуться в дом.

- Дорогая, ты пойди… в сарае, в леднике-то, маслице, приготовленное лежит… и прочее… обещали, так мы припасами должны больше всех поделиться, иначе какой же я после этого староста? Выходит, на роду у нас написано, что есть на нас ответственность, и снять её никак!

- Чего это ещё за номер? – басом поинтересовалась хворая старостиха и упёрла руки в бока, разом став похожей на раздобревшую и постаревшую версию фрекен Бок. – Чего это я своё добро этим детям отдавать должна? Пусть управа городская за ними смотрит, да и расплатиться им всё одно нечем!

То есть, все потуги старосты Клода пошли прахом. Он мог бы так активно не пихать в бочок жену и не моргать, чтобы та ушла из поля зрения… мне показалось, или он попытался что-то шепнуть ей на ухо? Только вот она не дослушала… мужик резко сдулся и речитативом начал:

- Не извольте гневаться, госпожа Тина! Говорил же – хворая она, головою и хворая! Вы не смотрите, что организьма у неё большая, сама-то она будто ребёнок! С детства такая была. То вроде баба как баба, а то вот глупости какие городит, стыдобища! Видать, мне за грехи какие даденая! И что мы только не делали – храм посещаем исправно, кюре Луаза руки на неё возлагал, вещал, мол, крепитесь, все мы детища Всемилостивого!

Он неловко улыбнулся нам с дедом, обвёл мутным взглядом собравшихся и был вынужден сообщить то, что интересовало многих:

- Госпожа новая, вот… поместье господ Гийом таперича проданое… интересовает её, с чего мы живём-можем, может, помощь нам какая нужна. Только я сразу сказал, мол, нету потребы у нас ни в чём. Мы сами-то… крестьянский класс… что с нас возьмёшь?

Как-то разом любопытство присутствующих резко пошло на убыль, народ переглянулся между собой и аккуратно стал рассасываться, вроде как дела у всех появились.

Староста тоскливо смотрел вслед уходящим гражданам, явно сожалея о том, что он тоже не может вот так, просто, развернуться и покинуть наше неприятное общество.

Старостиха переминалась с ноги на ногу и шумно сопела. С одной стороны, она понимала, что наш приезд – это не к добру, не бывало ещё такого, чтобы господа им, простым людям, подмогу какую решили сделать в их нелёгкой жизни, с другой – что конкретно могут означать эти странные тычки в бок и шипение сквозь зубы? Что ей хочет сказать Клод? Какие тетради? Почему она должна что-то сжечь? Она и печь с утра не зажигала… однако, идти в сарай всё же придётся… и вообще, обида на пренебрежение и явное оскорбление её со стороны супруга не могло рассосаться просто так.

Дама развернулась и шумно потопала во двор, оборачиваясь и активным движением бровей интересуясь у мужа, правда ли, что ей нужно выкладывать припасы, или можно так… молока там налить в две… пусть три кринки… да сметаны глечик дать…

Дед выдохнул, призывая меня быть внимательней. Мог бы и не напоминать, я и так не теряю бдительность.

- Гаспар, что же ты стоишь? Помоги женщине, да поскорее! – сказала я тоном: «Барынька велит, извольте слушаться!».

Дед что-то радостно залопотал и поспешил вслед за тёткой. Так, теперь можно не беспокоиться – обещанные деликатесы мы получим, да и милая женщина не свернёт куда-нибудь по дороге.

- Итак, - я с лёгкой улыбкой посмотрела на мужика, - вернёмся с того, на чём мы остановились – книги мне покажи. Записи твои посмотреть хочу.

Затем, не слушая лепетание о том, что совершенно не обязательно мне вникать в столь низменные вещи, я первой прошла по каменной дорожке в сторону дома.

Мужик следовал за мной, настаивая на том, чтобы я не забивала свою голову мужскими проблемами. И вообще, где это видано, что самая настоящая хозяйка поместья шла пешком, словно простая крестьянка? Да и ещё в сомнительной компании старого садовника.

- Гаспар – дед безобидный, конечно! – жарко шептал староста Клод, посматривая по сторонам. - Только больно уж странный, везде ему заговоры и преступления мерещатся! Помнится мне, приехали мы с мужиками в усадьбу, проведать да помочь, кто чем сможет… молочка привезли… рыбки свежей… чем богаты уж… так он кричать стал, требовать, чтобы мы непременно забирали масло оливковое. Навроде как, в оплату. Вот мы и порешали: мол, не будем мы деда волновать по пустякам. Ежели желает он отдариваться за добро наше, так пусть так и будет.

При этом он тревожно всматривался в моё лицо, силясь сообразить, что дед Гаспар рассказал про пользование господского давильного чана. А если и успел рассказать, то насколько я рассердилась самоуправством старика? Думаю, что по выражению моего лица он мало что смог понять, потому что огорчённо затих.

- Ну, и сколько дед требовал забирать у него масла? – пережив желание сломать нос старосте, поинтересовалась я.

- За три кринки молока давал амфору масла! – сообщил староста, причём я почувствовала в его голосе хвастливые нотки.

О, как! Однако… дороговато нынче молочко выходит… из дома показалась заспанная босоногая девица гренадёрского роста со столь знакомым мне выражением лица, что я тотчас признала милое создание родной доченькой старостихи.

- Вот, вишь оно как! – незамысловато представил меня сам родитель. – Госпожа новая приехала. И тотчас к нам. Справится, выходит, как дела идут…

- Ага… - глубокомысленно заметила девушка и почесала затылок.

- А кроме того, - с нажимом сказал Клод и выразительно посмотрел на дочь, - интерес они имеют, всё ли в порядке в посёлке нашем, да и в общем, на землях господских, нет ли в чём ущемления или недоимки…

- Ага… - повторила девушка и равнодушно посмотрела на меня. Как я понимаю, прозрачные намёки папеньки не доходили до мозга прелестницы.

Надо же, как-то это непохоже на местных жителей, которые тянули шеи и всячески проявляли любопытство при нашей встрече. Однако, появилась у меня кое-какая мысль. И я даже знаю, что ответит это милое создание на мою просьбу…

- Дорогая, ты не могла бы принести те книги, в которых отец пишет расходы и приходы? Ведь ты знаешь, где они лежат?

- Ага… - послушно сказала деваха, развернулась со слоновьей грацией и скрылась в доме.

Я сочла возможным отпраздновать маленькую победу, так что позволила себе улыбнуться, когда увидела ошарашенное лицо старосты.

- Надо бы ознакомиться, что думаешь? – я вцепилась в несколько толстых гроссбухов, которые принесла девушка, после чего уселась в беседку и раскрыла первую попавшуюся книгу. Тонким бисерным почерком с многочисленными завитушками были указаны суммы прихода, расхода и прочие записи. То есть, они ещё и сумели умыкнуть старые приходные книги, которые вела мама ребят? Голову даю на отсечение, что это именно она занималась хозяйством, а не её супруг…

Впрочем, после её смерти записи были редкие и хаотичные… а то и вовсе отсутствовали. Но, в последнее время, все графы были прилежно заполнены, все суммы вписаны размашистым корявым почерком. Педантично подсчитана и полученная прибыль, и оплата налогов за аренду земли, и даже сколько и кто именно воровал в садах. Ах, простите, осуществлял обязательные работы, конечно. Что это? Неужели он настолько уверовал в свою безнаказанность?

Одним словом, очень полезные тетрадочки, очень. По всему выходило, что мозгов для того, чтобы вести «двойную бухгалтерию», у Клода не хватало, да и не боялся он никого. Это же не дед Гаспар с ребятами, которые опасались даже комариного писка и сидели, боясь нос высунуть из дома.

Так что моё желание проверить тетради явилось для него настолько неприятным сюрпризом, что Клод сделал всё для того, чтобы я их не увидела. По мере того, как я водила пальцем по колонкам с доходами, мужик то краснел, то бледнел. В любом случае, ничего хорошего он от меня не чаял получить. И правильно думал, конечно же. Не могу сказать, что я из тех людей, которые готовы подставить вторую щёку и всё такое…

- Деньги вы мне все вернёте! – после долгого молчания произнесла я. – До последней медяшки. У тебя тут, - я потрясла у него перед носом увесистым гроссбухом, - вся информация есть. Кто, когда и сколько воровал. Очень удобно, кстати.

Мужик понуро закивал головой, тем самым давая мне понять, как ему стыдно за подобный проступок.

- Только долги я буду забирать лично. Часть деньгами заберу, часть работами в общих садах. На каждый сад будет назначено несколько семей и спрос с них будет, да ещё какой! Кроме того, не так давно вы все хотели помочь мне с ремонтом дома. Я вас не ограничиваю в этом похвальном стремлении – помочь мне с ремонтом. На добровольных начала, конечно.

Мне показалось или он с некоторым облегчением выдохнул? Надо же…

- И ещё! Ты больше не староста! – осенило меня.

И зачем я это сказала? Раздался столь впечатляющий «плач Ярославны», что даже дочка Клода выползла из дома, решив поинтересоваться, что случилось и кто у нас помер.