Глава 17

Алсу Я не очень люблю целоваться. По крайней мере, так я считала до того, как меня поцеловал Ринат. Раньше я считала поцелуй ненужным действием. Это не приносило удовольствия. И пусть целовалась я только с парнем, с которым у меня и все остальное случилось впервые, я решила, что это не для меня. Но сейчас… в этот момент, ощущая, как влажный язык скользит в мой рот и касается моего собственного языка, заставляя при этом дрожать каждую мышцу в моем теле, впрочем, мне стало невыносимо жарко. Я даже ощутила, как подгибаются колени. Кажется, я недооценила искусство хорошего поцелуя. Досадное упущение. Завершив второй раунд, мы все-таки решаем прекратить играть на публику. Особенно после комментария Юрия: «Хорошо, что наверху отель, им не терпится закрепить по-настоящему свой брак». Стоило нам повернуться к гостям, я увидела, как минимум сотню увлеченно наблюдающих за нами мужчин, и втрое меньше женщин. Признаться, я удивлена, что в братве так много жен и детей. В империи отца, как он любит называть свое поганое детище, женаты человек пять, и то… эти самые мужья постоянно изменяют им со шлюхами. Сейчас, раздумывая о том, как все же много я знаю, я понимаю, что отец и его люди не были очень предусмотрительны в разговорах при мне и матери. Не ожидала, что столько информации я храню в голове. Что, если там ее еще больше? К слову, об этих ублюдках. Я осматриваю огромный зал и натыкаюсь на взгляд, даже более ледяной, чем Арктика. На мою талию ложится рука… кхм… Мужа? Мне стоит привыкнуть к этому слову. – Я могу распорядиться, чтобы их выгнали, – звучат слова Рината на ухо. – Они увидели что нужно. – Зачем же, пусть останутся на полчасика. Мне начинает нравиться зима. Внезапно что-то резко взрывается слева, и я инстинктивно вжимаюсь в Рината. – Блядь, – ругается Ян и идет к Юрию и Виктору, которые открыли шампанское. Пока он отходит, ко мне пробираются Аня, Эля и Кара. Они щебечут о церемонии, о том, что все выглядело более реально, и спрашивают, репетировали ли мы эти поцелуи. Этот вопрос наводит на мысль о том, что мы и правда не «репетировали». Как же тогда вышло с первого раз так гармонично совпасть во всем? – Ты что покраснела? – Аня поворачивает мою голову к свету огромных люстр, свисающих с высокого потолка. – Что? Нет конечно. – Признавайся, ты думала о брачной ночи, – они смеются, и я вместе с ними, но теперь мои щеки и правда начинают пылать. – Точно покраснела. Значит, твоя правда, – Эля бьет по ладони Анны, и мы с Карой закатываем глаза. Мужчины подходят к нам и подают напитки. Затем Юрий произносит тост: «За секс во всем мире», и мы переходим в зону с закусками и место, где нас будут поздравлять. Солдаты Яна уважительно кивали и поздравляли рукопожатиями Рината. Женщины улыбались и обнимали меня. У меня закружилась голова от количества фальши, что захотелось скрыться, но передо мной встали отец и Рустам, что снова охладило кровь, и я как никогда воспрянула. – Папа, – улыбнулась я почти искренне. – Я почти рада тебя видеть сегодня, как и твою левую руку. Или он правая? Или Николай правая? Я запуталась слегка. Отец почти зарычал, а вот пес по имени Рустам внезапно скосил глаза на своего босса, но тут же встал как ни в чем не бывало. «О да, мама, ты была права. Нам, женщинам, стоит быть внимательными к любым сплетням». – Долго этот цирк будет твориться, Алсу? – У тебя билеты в первом ряду, а ты за них даже не заплатил. Так что наслаждайся. Из меня буквально фонтанирует уверенность в себе. Поэтому, задрав голову больше, чем нужно, я ухожу и чувствую себя, по крайней мере, на данный момент, победителем. Проходит время за закусками с фуршетных столов, и нас приглашают за столы. Все оживляются, занимая свои места. Шутки льются рекой, как и постоянные «Горько!» от Юрия. После пятого мы перестали вставать. После седьмого перестали целоваться. Когда включили медленную мелодию, Ринат первым встал и потянул танцевать, чем удивил. Я шла за ним слегка смущенная, но стоило встать к нему лицом, сняло рукой и усталость, и мысли об отце, следящем за каждым моим шагом, и то самое смущение, что я в центре всеобщего внимания толпы в сто пятьдесят человек. – Что? – спрашивает, красиво улыбнувшись той улыбкой, что я видела лишь пару раз. – Я не думала, что мы будем танцевать, – отвечаю, удобнее укладывая свою руку на его плече, а второй скольжу немного вниз и останавливаю ее на сердце мужчины. Сама не знаю почему. – Почему не думала? Это ведь свадьба. Причем наша. Или ты была уверена, что я в этом плох? – Думала, – признаюсь. – А я оказался хорош, – лукаво отвечает, приближая свое лицо к моему и мне становится нечем дышать. Но не потому, что я против. Как раз наоборот. Он слишком хорошо играет, и я невольно ловлю себя на мысли, что это взаправду. Но вовремя останавливаюсь, давая себе мысленных оплеух. Прочистив горло, я отстраняюсь, и ему приходится сделать то же самое. – Что там насчет нашего договора? Он хмурится, словно и сам забыл причину, по которой мы все здесь собрались. – Ах… договор. А что с ним? – Он в силе? – Пока что я не услышал ничего полезного. В любом случае ты нужна нам для достижения наших задач. Он говорил о делах серьезным тоном. Словно о настоящем предмете, украденном у кого-то. И этим предметом была я. «Правильно, Алсу. Ты вещь. И была ею с рождения. Мужчины не относятся к вещам с любовью и нежностью, особенно если ты изначально оценена, как дешевка». Слушая свой внутренний голос, мне как никогда хотелось его задушить, но… он был прав. Я должна иметь трезвую голову. – А что насчет нашего договора? – Я же сказала, что могу сказать не так уж много… – Нет-нет, договора между мной и тобой. – О чем ты? – Мы муж и жена. – На бумаге, выданной какой-то там теткой. – Официально. – Все равно бумажка. – Нам ни к чему сходить с ума и идти наперекор ситуации. – Правда? – Ага. Сделаем это приключение приятным? Он начинает водить по моей спине горячей ладонью, и мягкой поступью спускаться к ягодицам. Сначала слегка задевая вершинки, а через мгновение я обнаруживаю его пальцы на середине задницы. – Ринат, – шепчу и жду, когда он наклонится. – Тебе лучше запомнить, что я, будучи дерьмовой дочерью своего отца, все-таки умею стрелять и знаю пару приемов самообороны. – Надеюсь, что и растяжка у тебя имеется шикарная, – со смешком отвечает, не убирая своей руки. – Ты даже не успеешь подумать о том, что я хочу сделать, как через мгновение будешь прикладывать лед к своему паху и мне не будет тебя жаль. – Черт возьми, – он кладет руку на свой пах и смотрит на меня с болью. – Я почти почувствовал это и сегодня мне не светит секс, потому что я буду нефункционален, думая о твоей угрозе. – Он, итак, тебе не светил, – фыркаю и только потом понимаю, насколько глупо это прозвучало. – А… конечно. Он подмигивает, как будто ничего не произошло, и взяв за руку, ведет к столу. – Я на минуту, иди веселись. Свернув за угол ресторана, я делаю вдох и тут же оказываюсь прижата к стене, крепким мужским телом. – Ну что, сука гребаная, доигралась? Из горла рвется наружу кашель, но из-за того, что оно пережато локтем, я лишь сиплю и пускаю слюни. – Я тебя порежу на маленькие кусочки и заморожу, а после буду варить собакам и скармливать им тебя каждый день, – Рустам низвергает злость и похож на рака, покраснев от своих же угроз, что вызывает смех. – О, тебе смешно? Мне не было смешно, но он должен думать, что было. – Хватит, – командует вышедший к нам отец. – Алсу, у тебя минута на признание. А после я тебя забираю домой. Пока я восстанавливаю способность говорить, они стоят надо мной, возвышаясь, но, когда я выпрямляюсь, то делаю свою ухмылку еще более раздражительной. – Неужели, вы думаете, что уйдете отсюда живыми? – Мор мне не противник, – выплевывает он с такой самоотдачей, будто сам в это верит. – Да неужели? Тогда вытащи свой пистолет, который ты явно спрятал в своих брюках, и убей меня. Он сталкивается со мной взглядом, и ответ написан на его мерзком лице. – Нет! Это слишком простая смерть. Я для тебя придумал кое-что получше. – Жду с нетерпением. Дергаю рукой, сбрасывая с себя пальцы Рустама и с трудом дыша, ухожу в сторону туалета, куда так и не успела попасть. Намочив холодной водой руки, я охлаждаю кожу шеи и надеюсь, что там не останется следов от рук Рустама. – Боже, что ты творишь, Алсу? – шепчу своему отражению и слышу, как где-то хлопает дверь. Я не сразу понимаю, что звук, который до меня доносится из мужской уборной. То ли объединены вытяжки, то ли… неважно. Я слышу голос Рината и Яна. – Надеюсь, ты не падешь под ее чарами. – Хм? – Можешь лезть в ее трусы сколько угодно, но она тут как наш рычаг давления, Ринат. – Я помню. Не волнуйся. – А я вот волнуюсь и думаю, что возможно и правда стоило пустить в ход не тебя, а Юрия. – Какого черта? – Такого. Если она взбунтуется, усмири ее. Любым методом. – Я думал, у нас табу на причинение боли женщинам. – Кто сказал, что я говорю о боли? Ринат громко фыркает, прежде чем ответить. – Поверь, я ее усмирю. – Надеюсь. Если она тебя раскрутит и в итоге сбежит, все жертвы будут напрасными, Ринат. Помни об этом. Дверь снова хлопает, и я понимаю, что, скорее всего, это вышел Ян, а Ринат, возможно стоит напротив зеркала, как и я. Поэтому я поднимаю руку и показываю ему средний палец и шепчу злясь. – Посмотрим, кто кого усмирит, придурок.