Глава 16

Сказав это, Захаров ушел а кабинет.

Секунда оглушительной тишины, потом сердце заколотилось в ушах. Алена так и сидела за секретарским столом, чувствуя, что на лицо наползает румянец, а сердце теперь вообще проваливалось куда-то. Глаз не могла отвести от приоткрытой двери и силилась подавить волнение.

Потом наконец очнулась: Захаров ведь ждет. Быстро свернула все окна на мониторе, убрала лишнее, а после подхватила со стола распечатки по запросу и папку на подпись и пошла в кабинет. Ноги подрагивали, колени как ватные, а в голове блаженная пустота. Надо срочно собраться, иначе, что он подумает о ней?

Входя, она уже более или менее владела собой. И все равно щеки горели, было дико неловко, особенно когда Захаров глухо произнес:

— Алена, подойдите.

Он сидел за столом и смотрел на нее. Взгляд темный и такой опасно горячий. Ей казалось, она проваливается. Сейчас он вдруг показался ей слишком красивым, таким красивым, что стало больно глазам. Нельзя на него смотреть. И не смотреть нельзя. Эти его мрачные резкие черты, густые темные волосы, крупные сильные руки…

Ощущение, что ее заливает холодком, было таким ярким. Как будто она надышалась какого-то сладкого лишающего сил яда. В какой-то момент стало казаться, что она тонет, хотелось повернуть назад, в конце концов, она с усилием вынырнула.

Медленно выдохнула про себя, это помогло. Было сложно идти под его взглядом, но она подошла и села за приставной стол. Положила распечатки и папку перед собой. Волнение никак не хотело улечься, но она все же начала:

— Вадим Тимурович…

Но тут он вскинул руку, останавливая ее.

***

Все время, пока длилось совещание, Вадим думал только о том, что их прервали. Он хотел продолжить. Но сейчас у Алены был такой вид, как будто она вот-вот сорвется и убежит. Нельзя пугать ее еще больше.

Поэтому он загнал все чувства внутрь и спросил:

— Алена, ты в порядке?

— Да, — она улыбнулась и тут же опустила взгляд.

Но он успел заметить в глубине глаз отголоски тех чувств. Его дернуло к ней как на жесткой сцепке. Пришлось прокашляться и ослабить удавку галстука, он сместился в кресле, пальцы левой руки поджались в кулак.

Его ведет, мать его, еще как ведет. Если так пойдет дальше...

Нет. Нужно переключиться. Он поднялся с места и прошелся.

— Алена, — проговорил не оборачиваясь. – Ты сказала, что тебя подставили. Можешь рассказать мне, что произошло?

Она застыла, глядя на него так, словно он сказал что-то ужасное.

— Я обещал разобраться, — сказал он уже мягче. – Но для этого мне нужно знать, что произошло.

Секунду девушка смотрела на него затравленно, потом сглотнула и едва слышно выдохнула:

— Хорошо.

Сейчас Вадим чувствовал себя скотом. Видел, что ей трудно и больно возвращаться к этому. Но если он не разберется, как сможет ей помочь?

— Воды? – спросил.

Опять непонятный взгляд, слишком яркий. Наконец Алена кивнула. Тогда он пошел за водой, пока наливал в стакан, мрачно подумал про себя, что мучает ее. Зато остыл, так остыл, что… Самому сожаление и отхлынувшее желание причиняли почти физическую боль.

— Спасибо, — пробормотала она, принимая стакан из его рук.

А потом неожиданно горько рассмеялась.

— Знаете, а ведь именно так все и произошло.

— Как? – он не понял.

— Вы можете мне не поверить, но…

— Алена, я сам буду решать.

Ну, если так.

— Хорошо, — Алена кивнула.

Когда пытаешься объяснить прошлое, иногда сам не понимаешь, почему все произошло так. И да, теперь Алена не представляла себе, как могла повестись на такую грубую уловку. Но тогда ведь она не ожидала, что с ней поступят так.

— А ты что же совсем ничего не пьешь? – голос будущей свекрови, Полина Солнцева рядом.

Странный официант, с которым мама Руслана обменялась взглядом. Алена не хотела пить, но та настаивала:

— А кто тут пьет? Это же морс.

На подносе был всего один бокал, как будто специально для нее.

— Меня подпоили какой-то дрянью, а потом подставили. Создали ситуацию. Что было потом, — выдавила она с трудом. – Вы знаете.

Вадим Захаров молчал, стиснув челюсти, в углах жестко обозначились желваки.

Его душила ярость.

Потому что он давно, с самого начала не доверял мачехе. Еще когда был ребенком, интуитивно чувствовал в ней врага и считал, что это она виновна в том, что отец бросил их с матерью. И да, это еще предстояло распутать. Однако сейчас его буквально выжигало другое.

Прежде всего Вадим хотел знать, успел ли тот гаденыш сделать с Аленой что-то там, в подсобке! Потому что тогда бы он бы его из-под земли достал и шкуру живьем содрал. Но он также понимал, что спрашивать ее об этом нельзя, это слишком личное.

Пришлось сдержаться.

— Хорошо, я понял, — сказал он. — Я разберусь.

Девушка бледно улыбнулась.

— Спасибо вам.

Возникла короткая пауза, потом Алена потянулась к распечаткам, лежавшим на столе.

— Вадим Тимурович, утром пришел запрос от «Интеко».

— Какой запрос? – он мгновенно напрягся.

— Ваша личная помощница сказала, что это приоритет, и надо отработать в первую очередь. Но тут запрашиваются сведения, мне это показалось странным, и я подумала, что нужно показать вам.

Он коротко бросил:

— Дайте.

Читал и потихоньку зверел. Похоже, точно пришло время поговорить с отцом. Он собирался сделать это позже, но, видимо, придется прямо сейчас.

Теперь понятно, что за «бред» нес Руслан. Он-то посчитал, что это выдумки пьяного, оказалось, вон как. Отвратительный привкус старой гнили. Вадим выругался сквозь зубы. Потом еще и еще. Впрочем, чего удивляться, его Ренат предупреждал.

В конце концов, он отложил распечатки в сторону и перевел взгляд на девушку. Она казалась подавленной.

— Вадим Тимурович, — начала торопливо. – Извините, наверное, это моя ошибка, я сейчас все исправлю.

Он перебил ее, вскинув ладонь.

— Ты все сделала правильно, — проговорил ровно.

Ему уже удалось подавить кипевший в нем гнев. Однако ситуация в собственном хозяйстве ему тоже перестала нравиться. Следовало прояснить.

— Впредь, — он подался вперед, глядя девушке в глаза. — Все, что будет приходить в адрес «Сигмы» от «Интеко», должно сразу попадать ко мне на стол. Это понятно?

***

Алена видела, что шеф раздражен. Да не просто раздражен! Чтобы он настолько вышел из себя и ругался при ком-то из подчиненных? Она не знала прежде такого случая, Вадим Захаров сохранял ледяное спокойствие всегда.

Поневоле стало страшно допустить ошибку, сделать что-то не так. У нее ведь испытательный срок.

— Да, — она неуверенно кивнула, не вполне понимая, как ей теперь поступать.

— Даже если в этот момент у меня будет совещание, — продолжал Захаров. — Или посетители. Неважно кто. Заходишь с этим сразу.

Что это сейчас значило для нее? Новая степень доверия, расширение полномочий? Но ведь она работает у него всего неделю…

— Хорошо, — сглотнула она, кивая. – Я поняла.

Мужчина секунду смотрел ей в глаза очень пристально. Алена успела заметить, что у него дернулся кадык. Потом он медленно откинулся в кресле и отвел взгляд.

Повисла пауза.

***

Гнев на ситуацию схлынул, происки отца и мачехи отошли на второй план, Вадим вполне владел собой и был спокоен.

Нужно отпустить девушку и заняться делами. Но ему не нравилась эта мысль, хотелось продлить. Отправить ее варить кофе? Но нетронутая чашка с остывшим кофе стояла на столе.

Пока он размышлял, она поднялась с места и проговорила:

— Вадим Тимурович, тут еще вам на подпись, — шевельнула пальцами папку.

Подавляя досаду, он кивнул:

— Хорошо. Оставь, я посмотрю.

Потом смотрел, как она идет по его кабинету. Когда уже подошла к двери, он ее окликнул:

— Алена, позови мне Любовь Марковну. Пусть зайдет.

Потому что этот вопрос тоже надо было прояснить раз и навсегда.

Когда выбралась, Алена была сама не своя. Этот разговор с Вадимом Захаровым… Как будто оказалась свидетельницей чего-то глубоко личного — их внутрисемейных отношений. Она передернула плечами, однажды она в семейные отношения Захаровых уже встряла.

Но сейчас нужно было выполнить распоряжение шефа. Она только потянулась к внутреннему телефону, собираясь вызвать Любовь Марковну, как та заглянула в приемную сама.

Заглянула, прищурившись, потом вошла и направилась к ее столу.

— Новикова, вы… — начала, надменно вскинув голову.

Алена ее перебила:

— Любовь Марковна, зайдите, пожалуйста, к Вадиму Тимуровичу.

У той нечто странное промелькнуло в глазах, мгновенно изменилась поза, а потом она прошествовала в кабинет.

***

Сейчас Любовь Марковна была напряжена. Потому что эта овца — личная секретарша внезапно затупила, и из-за этого четкий план сорвался. Хорошо, что она вовремя поняла это и подстраховалась. Но все равно чувствовала, что одного этого будет мало. Она была личной помощницей у Вадима Захарова больше четырех лет, успела изучить его достаточно и знала, что он больше всего ценит преданность.

Смысла не было гадать, что будет, да и времени не осталось, нужно было брать себя в руки. Она толкнула дверь кабинета и с нейтральной улыбкой спросила:

— Вадим Тимурович, вызывали.

Захаров сидел за столом, взгляд нечитаемый, холодный. Черта с два поймешь, о чем он в тот момент думал. Кивнул:

— Подойдите, Любовь Марковна.

Сейчас нужно было держаться непринужденно, она уже увидела в его руках те самый распечатки запроса от «Интеко». Понятно, о чем пойдет речь. Она подошла и села напротив, поправила юбку и подняла на него ясный взгляд.

Пусть начнет первым. А тот прищурился. Перекинул ей через стол распечатки запроса:

— Посмотрите.

Она быстро пробежалась взглядом по листам, на которых там и сям были отмечены желтым маркером какие-то позиции (явно корявая работа секретарши) и кивнула:

— Я это уже видела, Вадим Тимурович. Какие-то вопросы?

Захаров сцепил пальцы в замок и подался вперед.

— Да, — кивнул медленно. — Скажите, Любовь Марковна, почему вы настаивали, что это приоритет?

Нехороший взгляд был у Захарова, очень нехороший. Подозревает? Сейчас нельзя было ошибиться.

— А разве это не очевидно? – проговорила она непринужденно. – Все подобные запросы должны немедленно обрабатываться и в первую очередь попадать к вам на стол.

Молчание. Тяжелое, как войлочное одеяло.

Любовь Марковна сочла нужным сменить тон и добавить:

— Вадим Тимурович, извините, может быть, я не так выразилась. Наверное, надо было дать расширенное пояснение. Согласна, это моя вина. Я просто упустила тот момент, что девочка новенькая и может немного путаться в нашей внутренней терминологии. Но она ведь все сделала правильно. А если чем-то ошиблась, я готова взять ее ошибку на себя.

Захаров продолжал смотреть на нее молча. Потом сказал:

— Постарайтесь в будущем избегать подобных ситуаций.

Такой холодный тон.

Любовь Марковна кивнула:

— Я поняла.

И вышла из кабинета на негнущихся ногах.

Понимая, что ей нужно изменить тактику и следующий ход продумать тщательнее.

***

Все это оставило у Вадима осадок. Но со своим хозяйством в «Сигме» он намерен был разобраться после. Сейчас он достал гаджет и набрал личный номер отца.

Пошли гудки. На третьем Тимур Захаров ответил:

— Да, слушаю тебя.

— Нам надо встретиться, — проговорил Вадим.

— А, созрел, значит? Ну, подходи в офис, обсудим.

— Нет, — жестко обрубил он. – Разговор будет личный, поэтому с глазу на глаз.

Некоторое время на том конце царило молчание, наконец отец неохотно выдавил:

— Хорошо, давай встретимся сейчас.

Вадим сбросил вызов. Несколько секунд сидел, глядя перед собой, потому что от этого разговора с отцом зависело многое. Потом резко встал и вышел из кабинета.

И в тот же миг застыл, чувствуя, что в груди начинает ворочаться темная злость.

Прямо перед столом Алены стоял его младший брат Руслан.