Глава 27.

Я упёрлась руками ему в грудь.

— Ты что себе позволяешь? Отпусти!

Он ухмыльнулся, но отпускать меня не спешил. Я старалась его оттолкнуть, но каменные мышцы будто даже не напряглись, удерживая меня.

— Ну вот мы оба снова перешли на ты.

Второй рукой он провёл по моим волосам, заправляя прядь волос за ухо и касаясь пальцами шеи. Я чуть не задохнулась от этого движения. Как я ни старалась его забыть, как ни обещала себе держать дистанцию, тело моментально отзывалось на мимолётную ласку. Но я не собиралась становиться его постоянной любовницей, которую можно вызвать к себе, а потом просто послать, когда она надоест. Я закусила губу и с утроенной силой отпихнула его от себя.

— Не трогай меня! — Голос задрожал от злости и обиды. Ещё пару недель назад я была бы совсем не против объятий и совершенно неформального общения. И даже посмела надеяться, что значу для него больше, чем просто возможность поставить зарубку на кровати. — Не знаю, что вы хотели, но ещё раз ко мне прикоснётесь, и я буду жаловаться.

Он выглядел растерянным, будто ожидал, что я поддамся на очередной виток его непонятной игры, но быстро взял себя в руки, отошёл в сторону и взял в руки какие-то бумаги.

— Интересно, кому ты собралась жаловаться. — Он хмыкнул, бросил бумаги обратно на стол и вернулся в кресло. Я не стала отвечать, развернулась, чтобы уйти, но его властный окрик меня остановил.

— Диана, я тебя не отпускал.

Обернулась к нему с возмущением.

— Вообще-то, рабочий день окончен.

— Не для нас. Сперва я хотел разобрать то, что ты мне прислала.

Он вновь взял ноутбук, выразительно посмотрел на меня, ожидая, что я подойду, но я осталась стоять у двери.

— Как хочешь. Итак, с чего начать? — Он заглянул в файл, пробежался глазами по строкам. — Вот тут ты пишешь…

И начались долгие минуты обсуждения.

Через пятнадцать минут мне надоело стоять, и я опустилась в соседнее кресло, настороженно поглядывая на начальника. Но он был увлечён исключительно работой. Я подробно рассказывала, почему выбрала именно эти сюжеты для своих текстов, пытаясь делать упор на то, что я раньше подобным вообще не занималась. Но он отмахивался от моих оправданий, горячо убеждая меня, что это не сработает.

— Даниил Германович, вы мыслите со своей точки зрения! А вам надо думать как те, кто эти газеты читает! — Я не выдержала и включилась в спор с тем же пылом. — Думайте как уставший от жизни сантехник дядя Ваня, который листает газету, пока чистит в неё рыбу, как баба Зина, которая будет обсуждать эти истории на лавочке с другими бабками. Вы же видите, что аудитория наших рекламодателей — это не те, кто смотрит ютуб или листает соцсети.

— Диана, но почему ты не считаешь, что мы можем вывести газеты на новый уровень? Чтобы их читал гораздо больший круг потенциальных потребителей.

— Да потому что это мёртвый груз! Это не глянцевый журнал с белоснежными листами и яркими картинками. Это бесплатная газета с микроскопическими объявлениями, которые даже разглядеть сложно. И всё, чем мы можем привлечь внимание аудитории — это истории. Соверешнно невероятные, но таки, которые захочется обсуждать. А потом сказать внуку — глянь-ка в этих ваших интернетах, что там за теплица такая чудесная? Мне тоже такая нужна.

Даниил Германович не выдержал, вскочил, дошёл до шкафа, выудил из него стопку газет и вернулся обратно. Я смотрела на его поджатые губы, и на секунду подумала, что сейчас он просто треснет меня этой стопкой. Но он швырнул их в сторону.

— Думаешь, мне самому нравится эта возня вокруг дохлой лошади? Диана, я не могу взять и закрыть одно из самых старых направлений бизнеса в первый же месяц руководства. Мне нужно хотя бы ещё два-три месяца, чтобы подготовить отца к тому, что пора идти в ногу со временем и уделять больше внимания современным СМИ. Но перед этим я должен показать класс. Доказать, что могу заставить дохлую лошадь проскакать ещё пару метров.

Я смотрела в его глаза, метающие молнии, и мне хотелось улыбнуться. Такой живой, эмоциональный… Как бы я ни злилась на его холодность и жестокие слова, сказанные раньше, я не могла подавить свои чувства. Меня тянуло к этому красивому, уверенному мужчине. Его запах снова сводил с ума, а властные нотки в голосе заставляли внутри всё сжиматься. Кажется, я неосознанно облизнула губы, потому что он вдруг резко замолчал и посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом. Нужно было что-то сказать, чтобы прервать начинавшую затягиваться паузу, и я не придумала ничего умнее, чем ляпнуть.

— Не факт, что у вас есть эти два-три месяца.

Думала, сейчас он меня просто уничтожит взглядом и своим ледяным тоном, но, к моему удивлению, он усмехнулся.

— Ошибаешься.

Подошёл к столу и достал из ящика знакомую папку. Помахал ей демонстративно.

— Твои материалы очень мне помогли.

— Ты их сохранил?

Он довольно улыбнулся, бросил папку на стол и приблизился ко мне.

— Я тебя так и не поблагодарил за них. Приятно думать, что тебе не всё равно, останусь я в кресле генерального или нет.

Я отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.

— Я сделала это только из-за нашего договора.

— Ты очень плохо врёшь, Диана.

В его голосе вновь прорезались бархатистые, мурлыкающие нотки. Он оказался так близко ко мне, что я вцепилась в подлокотники кресла, пытаясь не поддаваться его обаянию. А Дэн наклонился, упираясь одной рукой в спинку моего кресла, заставляя меня прижаться спиной в попытке хоть немного сохранить дистанцию. Он приблизился к моему уху и прошептал.

— Как пыталась соврать и насчёт своего парня.

Второй рукой Дэн провёл по моей щеке, опуская пальцы на подбородок, и резко заставил меня поднять голову. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как внутри всё начинает гореть огнём, требуя наплевать на всё, что я пыталась внушить себе последнюю неделю, заставляя податься ему навстречу, когда он жадно впился в мои губы своими.

Я ответила на поцелуй, даже не пытаясь отстраниться, обхватила его за шею, а он, поняв, что я не собираюсь сопротивляться, подхватил меня за бёдра, как тогда, у него дома, и упал в соседнее кресло, опуская меня себе на колени. Одну руку положил мне на затылок, притягивая поближе, и вновь стал меня целовать.

Из последних сил взывая к голосу разума, я упёрлась руками ему в плечи, прерывая поцелуй. Задыхаясь от желания, прошептала.

— Дэн, не надо… Я не хочу…

В его взгляде было столько страсти, что я была готова расплавиться. Дэн провёл пальцем по моим губам.

— Прекрати обманывать себя.

Положил руку мне на бедро, с силой сжимая, и снова впился в меня губами, второй рукой, лежавшей на затылке, не давая мне разорвать поцелуй.

Голова начала кружиться, перед закрытыми глазами начали мелькать вспышки света, а потом я почувствовала, что падаю куда-то в черноту.