Глава 21. Алекса. Селянки

Первой фразой, которая всплыла в моей голове, была: «Селянка, подь сюды. Как стемнеет приходи на сеновал». Две хорошенькие брюнеточки присели в реверансах. Подобные приседания я видела только в исторических фильмах, но сразу же, как фальшивую ноту в музыке, почувствовала неуклюжесть. Смазливые мордашки и юность лесных дев с лихвой эту фальшь искупали. Глаза скромницы опустили вниз, успев перед этим оценивающе оглядеть мужчин. Трудно было не заметить, как приосанились Торн и Регги. Вот только одна из девиц безошибочно определила, кто здесь главный. Одеты все вроде одинаково по-походному, но обратилась она к Рэю, показательно не замечая меня. – Господин, стол накрыт, – и облизнула пухлые розовые губки. В солнечном сплетении у меня поднялся лёгкий ветерок. Я б даже ветерком это не назвала, что-то вроде воздушной змеи раздуло капюшон, готовясь к атаке. Асхар видит, чего мне стоило удержаться от какой-нибудь колкости. Саша, ты ревнуешь? Ну да. Это первые представительницы моего пола, которых я встретила в этом мире. И они, чего уж там, и симпатичные, и фигуристые. Никакой модельной худосочности. И на грудь, и на попу каждой стакан можно поставить. Я такое только на фотографиях бразильского карнавала видела. А я даже сравнить с собой не могу. Фигура у меня тоже вроде имеется под мешковатой мужской одеждой. Но, смешно сказать, я до сих пор даже лица своего не видела. Возможно, Рэй так реагирует на меня только потому, что он в походных условиях. Мужчина давно без женщины. А тут я с неба свалилась. А вот теперь перед ним выбор как на витрине супермаркета. Все товары напоказ, и все доступны. Я попыталась гордо высвободить свою руку, но не тут-то было. Рэй сжал мою кисть. – Ты куда собралась? Смотрел он на меня, а не на девицу, и в глазах его плясали смешинки. Надо же, он ещё и смеётся надо мной. – Есть хочу, пусти, я сама дойду. – А я, значит, не хочу? – Ну ты пока тут разговариваешь, я умру с голоду. – Ага, ты хочешь успеть вперёд и съесть всё, чтобы оставить меня голодным? Вот нахал, да он откровенно надо мной потешается. Я мельком глянула на девушку, заметила, как та недовольно поджала губы, но тут же кокетливо прикусила нижнюю губку и переключилась на Регги. Вторая уже щебетала что-то Торну, повиснув у него на локте. Я выдохнула с облегчением и позволила Рэю увлечь меня дальше по тропе. Нашим обустройством занялась семья главы посёлка. Ну как занялась. Сам глава, здоровенный мужик с сединой во взъерошенной бороде, преимущественно помалкивал, а его супруга самолично гоняла своих односельчан. При виде нас она расплылась в улыбке. Говорят, по морщинкам можно определить характер. Если человек всю жизнь брюзжит, то растянуть губы в улыбке ему сложно. Первая леди поселения старалась изо всех сил, ломая колеи, которые прокладывались в углах рта годами. – Покажите комнаты, – в голосе Рэя звучало непривычное высокомерие. Ни разу я не слышала, чтобы он таким тоном обращался к кому-нибудь из воинов, даже к самому юному из них, Берси. Может быть, он, как и я, испытывает отвращение к тем, кто лебезит и унижается перед вышестоящими? Мне по крайней мере в присутствии этой женщины стало очень неловко. Не дай бог таким людям пойти навстречу и ответить искренней улыбкой, уже следующим их шагом будет панибратство. И от их псевдо-дружеского общения будет уже не отвертеться. Так что защитный барьер высокомерия вполне оправдан. – Адела, покажи господину его комнату. Откликнулась та самая манерная брюнеточка, которая уже облизывалась на Рэя. – Конечно, мама. Пойдёмте, мой господин, – с лёгким придыханием сказала девушка и, одарив его томным взглядом, прошла вперёд, покачивая бёдрами на ходу. Так сказать, демонстрируя товар лицом, то есть задом. Меня по-прежнему никто не замечал. Я скосила взгляд на Рэя, на лице его застыло холодное выражение, только уголок рта слегка искривился. – Пойдём, Алекса, – он прихватил меня под локоть. – А я точно там нужна? – не удержалась я от шпильки и увидела в его глазах уже знакомые смешинки. Рэй наклонился к самому моему уху: – Устала? На руках отнести? – Вот ещё. Дойду, мой господин, – томного придыхания у меня не получилось, а вот толика яда в голос просочилась. – Ох, Алекса, с огнём играешь, – его горящий взгляд скользнул по моим губам, по шее, по мешковатой рубахе на груди. И я усомнилась: действительно ли рубаха так хорошо меня скрывает. Вот сейчас ощущение такое, что он видит сквозь неё. Воздух заклубился в солнечном сплетении, разнося огонь по всему телу. – Идём? – бархат в голосе. И я послушной овечкой позволила себя увлечь вверх по лестнице. – Это самая лучшая комната, мой господин, – девица распахнула дверь так резко, что та ударилась о стену, придыхание из её голоса исчезло. Она явно чем-то была недовольна. Ещё несколько лет с таким выражением лица, и борозды в углах рта, как у матери, ей обеспечены. – Здесь есть большая бочка для омовения. Прикажете наполнить её водой? – Прикажу, – холодно ответил Рэй. – Ещё одна комната рядом? – Для вашей дев…девушки? – инстинкт самосохранения у Аделы оказался на уровне, она на ходу заменила одно слово другим. – Рядом комната поменьше. – Моя невеста будет жить в этой комнате, а я, так и быть, согласен на меньшую. Сказать, что я была ошарашена? Значит, ничего не сказать. Какая невеста? Мне никто предложения не делал. Потом до меня дошло, что таким образом Рэй благородно защищает мою девичью честь, переведя из ранга походной девицы в ранг невесты и подчеркнув, что спим отдельно. Кровь предательски бросилась к щекам, а я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Меньше всего мне хотелось краснеть при очень заинтересованной Рэем девушке. И у меня получилось. Оказывается, мои желания что-то значат в этом мире. Прохладный ветерок из солнечного сплетения скользнул вверх и изнутри прошёлся по коже лица. – Как угодно, господин, – Адела продемонстрировала натянутую улыбку. – Я покажу вам соседнюю комнату. – Располагайся, я сейчас, – и Рэй вышел вслед за девицей, прикрыв за собой дверь. Я ещё раз выдохнула. Как приятно иногда остаться наедине с собой и не держать лицо. Кстати! Я завертелась на месте в поисках зеркала. На моё счастье, оно нашлось. Да ещё и в половину моего роста. Подходила я к нему с опаской. Кого я в нём увижу? Когда пристально смотришься в зеркало, видишь себя не так, как другие люди. Но это если себя, а если лицо в зеркале оказывается незнакомым? Полностью, ну вообще ни одной чёрточки. Ох, и хороша же принцесса. Я улыбнулась, нахмурилась, скорчила гримасу. Нет, это лицо никаким выражением не испортить. Только глаза серые, как у меня. Да и то разрез другой, такие миндалевидными называют, да и цвет не светло-серый, а что-то вроде грозовых туч. Я всмотрелась в них, и мне померещились в глубине фиолетовые сполохи. В солнечном сплетении шевельнулся воздух, сполохи стали ярче. Неужели одно зависит от другого? Проверить? Легко. Через минуту я, забыв обо всём, играла с фиолетовыми искорками, устраивая себе локальный фейерверк в собственных глазах. Опомнилась, когда живот скрутило от голода. Мы ведь так и не поели. Почему Рэй так долго? Всё ещё смотрит свою комнату в обществе Аделы? Никогда не думала, что способна накрутить себя за несколько минут. Оказалось, запросто. Воздух ревнивой змеёй свернулся в горле, перекрывая путь самому себе. Стук в дверь застал меня врасплох. Я в этот момент пыталась продышаться до кругов перед глазами и унять дрожь в руках. Не дождавшись моего ответа, заглянула девчонка-подросток. Бесцеремонно прошла в комнату и бросила свёрток на кровать. – Ваш господин приказал принести вам одежду. И велел спускаться вниз, – протараторила она. Мой господин? Велел? К счастью, мой мозг уже включился настолько, чтобы сложить два и два. За те десять минут, что мы не виделись, Рэй не комнату осматривал, а успел позаботиться об одежде для меня и, скорее всего, именно ради этого спустился вниз. А насчёт остального… – Кто тебя послал ко мне и научил, что говорить? – Госпожа Адела. Ясненько. Девица не отступает. Зашла с другой стороны. Одежда, которую мне принесли, была простая, но новая, даже удивительно, как в деревне так быстро нашли два комплекта женский и мужской. Девчонка сразу же убежала, а я, посмотрев на сложную шнуровку платья, не рискнула с ним связываться. Зато мужская одежда пришлась впору. Должно быть, шилась для подростка и не висела на мне мешком. Удобные широкие штаны, снабжённые веревочками на поясе и внизу каждой штанины. И рубашка с вышивкой, отвлекающей внимание от того, что она должна прикрывать. Ну я так надеялась. В этом месте у принцессы было на что посмотреть. Рэй ждал меня внизу лестницы, и, как я ни старалась принять независимый вид, а улыбку удержать не могла. И его глаза вспыхнули ответными огнями. Интересно, в моих сейчас опять запрыгали фиолетовые искры? Длинный стол был накрыт во дворе. Несмотря на ощущение зверского голода, наелась я быстро. Желудки у котят не больше напёрстка. А, наевшись, принялась наблюдать за деревенскими. Вокруг стола вертелась детвора, с любопытством разглядывающая гостей. Старшее поколение было представлено родителями Аделы. У остальных наверняка в разгар дня нашлись хозяйственные дела. Несколько молодых парней кололи дрова и таскали вёдра воды в дом. Зато молодых девушек, приносивших еду, уносивших пустые миски и просто по непонятным важным делам появляющихся и исчезающих было очень много. Хоть и не видела я прежде, как здесь одеваются в будние дни, но много ума не надо, чтобы понять, «сегодня праздник у девчат» **. Не уверена, что будут танцы в местном клубе, но к сеновалу здешний девичий батальон готов. Странное ощущение, сейчас во мне столкнулась прежняя язвительная Саша, которой, в принципе, было всё равно: на сборах и не такое видела. Но одновременно я испытала непривычное смущение от собственных мыслей. Как будто я в тепличных условиях дворца воспитывалась. Прямо-таки раздвоение личности. Рэй взял меня за руку. – Тебе здесь не нравится, – не вопрос, утверждение. Прикосновение и пристальный взгляд, ищущий мои глаза. Я поёжилась от новой стаи мурашек. И от ощущения неловкости. Он был прав. Я чувствовала себя неловко. Этакой помехой на всеобщем празднике. Вряд ли обитателям этого мира были известны слова «гормоны» и «феромоны», но воздух был ими пропитан. И особо изощрённой пыткой стало для меня соседство Рэя. Воздух внутри солнечного сплетения просто взбесился. А вода и огонь в опасной близости от меня устроили подтанцовку. – Я пойду к себе? Наверное, воду уже принесли. – Я провожу. – Не надо, я сама, – решительно отбираю свою руку и встаю, опираясь на стол. Скамья придвинута слишком близко, нужно перелезть через неё. – Алекса, – Рэй поднимается, берёт меня своими сильными руками за талию и легко, как ребёнка, переставляет через скамью, – ты уверена, что хочешь меня бросить здесь? Ну да, нелогично с моей стороны: только что переживала, что Адела слишком долго показывает ему комнату, а сейчас готова оставить в этом цветнике. Но ведь он об этих моих метаниях не знает. Или догадывается? Саша, мозги включи. Если ты, неопытный маг, чувствуешь, что вытворяют его стихии, то неужели он не знает, какие спирали выкручивает в его присутствии твой воздух? Окидываю взглядом застолье, никому нет дела до нас. Многие девушки уже жмутся к воинам, а о том, почему у некоторых парней руки под столом, можно только догадываться. Но один направленный в нашу сторону взгляд я замечаю. Адела с хищным прищуром смотрит на Рэя, потом переводит глаза на меня и, нагло ухмыльнувшись, отводит. Если я попробую убедить Рэя остаться и уйти одна, она будет счастлива. Я на распутье. Приходит в голову неожиданное сходство слов «распутье» и «распутство». Самое время философствовать, когда дверь за спиной захлопывается, и ты попадаешь в медвежьи объятия. Я попыталась вывернуться, но сил хватило только на трепыхание. Нет, если задуматься, я, конечно, могла попробовать, используя общий центр тяжести, провести приём. И если бы на месте Рэя был другой мужчина, так бы и поступила. Это и было моё распутье: сражаться нельзя и перешагивать последнюю грань нельзя. Ещё поднимаясь по лестнице, твёрдо решила, что теперь дистанцию буду держать я. Наверное, впечатление произвёл табун деревенских девушек, готовых сразу и на всё. Я просто не могла так… До сих пор Рэй берёг меня. И сейчас должен понять. Дёрнувшись несколько раз в его объятиях, я затихла, уперевшись лбом в железобетонные грудные мышцы. Поднять голову не решалась. Один поцелуй, и все мои благие намерения вряд ли уцелеют. И неожиданно услышала тихий довольный смех. А потом сильные пальцы взяли меня за подбородок и мягко, но настойчиво потянули вверх. Упрямства хватило ненадолго. Я снова смотрела в его умопомрачительные глаза, а этот невозможный человек улыбался мне с такой нежностью, что дрожь прошла по всему телу. – Неужели ты думаешь, я способен сделать что-то против твоего желания? Знал бы он, что я сама думаю о своих желаниях, особенно при звуках его бархатного голоса. Но сейчас у меня, похоже, последний шанс. Ещё можно остановить его и себя. – Рэй, – я упёрлась руками в его грудь. – Отпусти. Я не могу. – Я тоже, – он коснулся моих губ своими и осторожно языком раскрыл их. Я всхлипнула, чувствуя, как разгорается огонь рядом с моим солнечным сплетением, и мой воздух нагревается, принимая его. Я снова плавилась, не в силах сказать «нет». Но Рэй не пошёл дальше, мягко прихватил одну губу, вторую, словно кот, играющий с мышкой: то поймает, то позволит отбежать на шаг. – Не бойся, я смогу остановиться, – одна его рука лежала на моем затылке, не позволяя отодвинуться, а губы были так близко, что дышали мы одним воздухом. Снова лёгкое касание и хриплый шёпот. – Ты такая вкусная. И тут же отпустил. Я судорожно вздохнула. Надеюсь, это не было похоже на вздох разочарования. У меня получилось сделать шаг назад. Наобум спросила первое, что пришло в голову. – А почему ты назвал меня … – я замялась, но он всё понял. – Невестой? Но ты ведь не возразила. Или ты против? – Что-то я не помню, чтобы мне кто-то делал предложение. – Всё ещё впереди. Не время. Это я что сейчас, требовала официального предложения? Кровь прилила к щекам. Почему я всё время попадаю впросак? А этот невыносимый человек снова улыбался, наблюдая за переменами на моём лице. Я гневно фыркнула, раздражённая собственной неуклюжестью, и попыталась отвернуться. Но меня снова поймали. На этот раз меня поцеловали по-настоящему, так, что на время я забыла, кто я, где я, и что это за мир. И снова именно Рэй первым взял себя в руки. Честное слово, мне стало даже немножечко обидно в первые секунды. Я что, совсем неспособна себя контролировать? – Алекса, – едва оторвавшись от моих губ, тихо сказал он. – Запомни, я никому тебя не отдам. Я это понял почти сразу же, как встретил тебя. И да, я принял решение за нас обоих. Почему-то мне не захотелось спорить, возражать. Я просто спрятала лицо у него на груди, пряча слезинку и стараясь не разреветься. А Рэй гладил меня по голове, как маленького ребёнка. Впервые в жизни пришло ощущение, что я не одна. Мне не придётся больше отбиваться от шпаны в неосвещённых переулках нашей окраины. И вообще, всё это дзюдо мне больше не понадобится. И меч. Хотя нет, меч нужен. Кто же прикроет моему мужчине спину. Я невольно улыбнулась, представив картинку, как воробей пытается защитить орла, и смогла наконец-то отлипнуть от него. Перед тем как уйти, Рэй проверил, наполнили ли мне бочку с водой. Остался недоволен подогревом, быстренько исправил своим огнём. Над бочкой появился пар. – Ты осторожнее, я, кажется, перегрелся, то есть перегрел, – виновато предупредил он. – Пожалуй, мне лучше уйти сейчас, остыть. Вечером проведаем кузнеца? Я молча кивнула. – Я зайду за тобой. Аппетит растёт во время еды, мне очень хотелось настоящего поцелуя, но Рэй легонько чмокнул меня в кончик носа и стремительно вышел. Эх, я всё-таки эгоистка, должна понимать, что мужчине тяжело совсем не так, как женщине. Ну вот я и осталась одна, но без ощущения одиночества. Можно заняться собой. Горячая вода, сколько угодно мыла, чистая одежда. А главное, счастье, пушистым котёнком свернувшееся в душе. Меня любят. И не надо спешить. Всё будет хорошо. Напевая, я направилась в купальню. И тут же хмыкнула от удивления. Саша, которой медведь наступил на ухо, и которая даже на походных спевках у костра старалась петь так тихо, чтобы никто не услышал, как она портит песню, идеально попадала в ноты. Не всё, конечно, медведь отдавил, частично слух у меня был. Я слышала, когда фальшивили другие, и слышала себя, но слышать и суметь спеть – это разное. Сейчас я с удовольствием исполнила кусочек из любимой оперетты «Частичка чёрта в нас, в сияньи наших глаз»***, затем переделала чёрта на ханга, и спела ещё раз. И, убедившись, что вода просто горячая, а не кипяток, я, наконец-то, приступила к водным процедурам. Начало смеркаться, когда, высушив волосы и снова облачившись в мужской костюм, я решила выглянуть из комнаты. В коридоре никого не оказалось, вниз одна спускаться не решилась. Разумеется, ничего мне не угрожало, но атмосфера была далека от походной, и я просто опасалась увидеть что-нибудь не то. Я уже почти собралась постучаться к Рэю, как вдруг дверь его комнаты открылась, и оттуда выплыла… Адела. Девушка демонстративно поправила на себе юбку и, усмехнувшись, направилась к лестнице. Вот и всё. –– * фраза из к/ф «Формула любви» ** cтрочка из песни Рыжова К. 1969г. «Сегодня праздник у девчат: сегодня будут танцы!» *** строчка из арии оперетты "Сильва" (комп. Имре Кальман)