Глава 25

Ариа Нейрис

Завтрак я решила провести в столовой отеля. Это был просторный, вытянутый зал, наполненный мягким светом и негромким гулом голосов. Вдоль него тянулись длинные столы, полностью заставленные блюдами. Их было так много, что взгляд невольно терялся, перескакивая с одного на другое. Большинство угощений были мне незнакомы — морские обитатели с переливающейся кожей, будто покрытой тончайшей плёнкой света, птица, запечённая с ароматными травами, источающими пряный, тёплый запах, и жёлтая крупа — манила, от которой исходил тонкий, почти нежный ореховый аромат. И всё же среди этого чужого, незнакомого изобилия встречались и блюда, привычные глазу, напоминающие о доме.

На Вейларе вообще было невероятное разнообразие фруктов и овощей — самых причудливых форм, оттенков и текстур. Мне хотелось попробовать всё. Особенно фрукты — на моей родной планете такого богатства давно уже не существовало.

Моё внимание сразу привлекли циркуны — насыщенно-бордовые, почти винные, с мягким бархатным отливом. Почти идеально квадратные, они были покрыты множеством мелких мягких шипов. С виду плотные, под пальцами они отзывались упругой сочностью. Под кожицей скрывалась золотисто-оранжевая, блестящая мякоть со вкусом манго и лёгкой апельсиновой кислинкой.

Рядом лежали лунары — вытянутые плоды нежно-голубого цвета с матовой кожицей, словно тронутой инеем. Их мякоть была почти прозрачной, прорезанной серебристыми прожилками. Вкус — прохладный, свежий, с оттенками груши.

Сареллы выделялись ярко-оранжевой, почти светящейся кожурой — гладкой, блестящей, будто отполированной. Внутри скрывалась мягкая тягучая мякоть густого янтарного цвета.

Мирины лежали небольшими аккуратными гроздьями. Крошечные плоды с тончайшей кожицей мягко светились изнутри нежно-розовым светом. Во рту они лопались прохладным соком с лёгким цветочным вкусом, в котором угадывалось что-то клубничное, но совершенно чужое и незнакомое.

Я остановилась перед этим изобилием, не сразу решаясь выбрать. Всё выглядело слишком красиво, слишком необычно. Казалось, будто я оказалась в другом мире. Хотя… так оно и было.

Когда завтрак подошёл к концу, я решила вызвать аэрокар. Управлять им я умела, но не настолько уверенно, чтобы получать от этого удовольствие. К счастью, все аппараты уже давно были полностью автономными, и необходимость вмешательства водителя была скорее формальностью.

Выйдя из здания отеля, я глубоко вдохнула, позволяя воздуху Вейлары заполнить лёгкие. Теперь я окончательно понимала, почему так много людей стремились переселиться сюда. Этот воздух был тёплым, мягким, наполненным сладкими ароматами цветов и зелени. Им хотелось дышать полной грудью снова и снова.

Здесь всё ощущалось иначе. Атмосфера не просто окружала — она проникала внутрь, наполняя спокойствием и тихой радостью. И в этот момент я особенно ясно поняла, почему возвращение на Землю становилось для многих испытанием. Там всё было серым. Тяжёлое небо почти никогда не расступалось, солнечный свет стал редкостью. Почти не осталось густой травы — лишь редкие, выцветшие островки. Деревья стояли тонкие, слабо укрытые пожелтевшими листьями, словно уставшие бороться.

Здесь, на Вейларе, жизнь ощущалась настоящей. Здесь хотелось дышать, чувствовать, жить.

Передо мной мягко опустился аэрокар с идентификатором моего заказа. Его корпус едва слышно вибрировал, удерживаясь в воздухе. Я села на водительское сиденье и указала адрес мегаполиса — места, куда съезжались торговцы со множества планет, чтобы представить свои товары. В сети писали, что там можно найти всё, что только возможно представить.

Аэрокар плавно поднялся вверх и мягко заскользил вперёд.

Я любовалась пейзажем, когда на браслет поступило сообщение. Это был Кай.

Я невольно улыбнулась и открыла его.

— Милая, как проходит твоё утро?

— Прекрасно, — ответила я. — Я позавтракала в столовой. Там такой выбор блюд… именно то, что я хотела попробовать, когда прилетела сюда. А как у вас проходит допрос?

— Ничего нового, — спокойно ответил он. — Но подробностями я поделюсь с тобой при встрече.

Мы ещё немного поговорили ни о чём. С Каэлем всегда было легко. Разговор тек плавно и естественно.

Когда аэрокар начал снижаться, мы попрощались.

Мегаполис встретил меня шумом и движением. Он напоминал огромный улей — живой, пульсирующий, наполненный жизнью. Улицы были усыпаны бесконечными рядами лавок, магазинов и торговых павильонов. Каждый торговец оформлял своё место в стиле родной планеты, превращая всё вокруг в яркую мозаику культур.

Гуманоидов было бесчисленное множество. Они двигались неторопливо, наслаждаясь днём. Кто-то останавливался у витрин, задумчиво рассматривая украшения или необычные приборы. Девушки выходили из магазинов с лёгкими пакетами и громко смеялись, оживлённо обсуждая покупки. Между лавками располагались небольшие ресторанчики и кафе, откуда доносились ароматы специй, жареной птицы и сладких фруктов. У меня глаза разбегались от этого изобилия. Счастье тихо плескалось внутри, и мне хотелось рассмотреть всё до мелочей.

Проходя мимо прилавков, я невольно замедляла шаг, впитывая детали.

Вот Кахи — низкие гуманоиды с непропорционально длинными руками, пепельно-голубой кожей и крупными янтарными глазами. Движения быстрые, точные. Их лавки заставлены сушёной травой, светящимися семенами и нитями с крошечными амулетами. В воздухе — терпкий, успокаивающий запах.

Рядом расположились Вирейны — высокие, с грубой оливковой кожей и почти чёрными, внимательными глазами. Лёгкая одежда, открывающая длинные хвосты с мягкой кистью, которые медленно двигаются, выдавая эмоции. Голоса тихие, бархатистые. Продают украшения из полупрозрачного камня с текучим сиянием внутри.

Чуть дальше я заметила представителей расы Лирри. Они были выше людей, почти невесомые, с перламутровой переливающейся кожей. Вместо волос — тонкие полупрозрачные нити. Их прилавки гладкие, белые, как кость. Основной товар — музыкальные сферы, реагирующие на прикосновение тихим звуком.

Рядом стояла лавка, принадлежащая Дорнам — массивные, с широкой грудью и тёмно-серой каменистой кожей. Движения медленные, уверенные. Торгуют инструментами, кристаллами и грубыми, но выразительными украшениями. Витрины из чёрного минерала, поглощающего свет.

А чуть дальше, почти скрытые в тени, находились Сиаллы — стройные, с бледной полупрозрачной кожей и мягко светящимися линиями под ней. Глаза светло-голубые, без зрачков. Продают ткани, меняющие цвет при движении — от светлых до глубоких, как ночное небо.

Я медленно шла вдоль ряда лавок, позволяя взгляду скользить по незнакомым вещам, когда одна из витрин заставила меня остановиться. На тёмной бархатной подставке стояла шкатулка — небольшая и изящная.

Когда крышка плавно приоткрылась, из глубины шкатулки будто выплыла крошечная фигурка девушки-балерины. Она была почти невесомой, словно сотканной из света и воздуха. Балерина медленно поднималась вверх, вращаясь вокруг своей оси, и с каждым витком её движения становились всё живее. Самым поразительным было её лицо — мимика менялась, становясь то задумчивой, то светлой, то почти счастливой, в зависимости от того, на какую высоту она поднималась.

Из шкатулки лилась мелодия — тихая, глубокая, завораживающая. Она не звучала резко или навязчиво, а словно окутывала, проникая внутрь и заставляя забыть обо всём вокруг. Я стояла, не в силах отвести взгляд, полностью поглощённая этим маленьким чудом.

— Вам понравилась эта шкатулка, миледи? — прозвучал рядом мягкий, певучий голос.

Я вздрогнула и перевела взгляд на продавца. Это был аэрелли — высокий, с тонкими чертами лица и спокойными, внимательными глазами. Его голос звучал так же плавно, как и сама мелодия.

— Да, она очень красивая, — тихо ответила я, всё ещё находясь под впечатлением. — Сколько вы за неё хотите?

— Пять тысяч кредитов, — произнёс он с вежливой улыбкой.

Наверное, у меня даже глаза округлились от удивления. Это было похоже на настоящий грабёж — иначе и не скажешь. И всё же, глядя на балерину, на то, как она вращается, как живёт своей маленькой жизнью внутри шкатулки, я понимала, откуда взялась эта цена. Каждая линия, каждое движение были выполнены с невероятной точностью. Это была не просто вещь — это было искусство.

В этот момент на браслете вспыхнул сигнал входящего вызова. Я почти машинально приняла его, даже не взглянув на имя.

Передо мной сразу появилась проекция Кая.

— Ари, мы направляемся в департамент, — бодро сказал он. — А потом я присоединюсь к тебе.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо.

Его взгляд сместился чуть ниже.

— А что это у тебя в руке?

Я опустила глаза на шкатулку, всё ещё лежащую на моей ладони.

— Да так… решила заглянуть в сувенирную лавку, — ответила я как можно непринуждённее.

С сожалением я осторожно опустила шкатулку обратно на бархатную подставку. Балерина медленно опустилась вниз, и крышка закрылась, словно пряча её от мира.

— Спасибо. До свидания, — тихо сказала я продавцу.

— Почему ты её не купила? Она тебе не понравилась? — спросил Кай.

— Нет, понравилась, — ответила я после короткой паузы. — Просто… я ещё так мало здесь видела. Вдруг найду что-то ещё.

Это была ложь. Маленькая, почти безобидная.

Кай посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал, лишь мягко улыбнулся. В проекции я заметила остальных — они шли рядом с ним, о чём-то переговариваясь. Их движения были спокойными, но в воздухе ощущалось напряжение.

— Не всё так хорошо, да, Кай? — тихо спросила я.

Он чуть качнул головой.

— Не бери в голову. Мы со всем разберёмся.

В этот момент в проекцию внезапно влез Норан.

— Эй! — возмутился он с показной обидой. — Ты даже не сказал, что будешь звонить птичке. Мог бы и нам дать пообщаться!

Он наклонился ближе, играя бровями.

— Привет, птичка. Как прошло твоё утро?

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо, Норан, — ответила я с лёгкой насмешкой. — Я замечательно провела утро в столовой. Позавтракала рыбой Джу, которая обитает в этих водах, потом попробовала местные фрукты, а ещё…

— Всё, всё, тормози! — перебил меня Дэо, рассмеявшись. — Ишь ты, разошлась. Мы вообще-то ещё не завтракали.

Я удивлённо посмотрела на него. Это был первый раз, когда я видела его улыбающимся. Его лицо сразу изменилось, стало мягче, живее. И я вдруг поняла, что действительно почти никогда не видела их расслабленными. Как будто они всегда сдерживают свои эмоции.

Мы все вместе рассмеялись.

Они уже подходили к какому-то зданию, и разговор постепенно подошёл к концу. Проекция погасла, оставив после себя лёгкое, тёплое ощущение.

Я на мгновение замерла, собираясь с мыслями.

Гардероб.

Я ведь прилетела сюда именно за ним.

Проведя ещё в мегаполисе часа три, я была рада и одновременно утомлена этим бесконечным многообразием. Руки были заняты пакетами, в которых лежали мои новые приобретения, и каждый из них хранил маленькую историю сегодняшнего дня.

Первым я выбрала коктейльное платье — глубокого винного оттенка с едва уловимым перламутровым переливом. Ткань текучая, почти жидкая, мягко ложилась по телу, подчёркивая талию и плавно обтекая бёдра. От бедра вниз уходили асимметричные складки, создавая движение даже в покое. Спина почти открыта, удерживается тонкими перекрещивающимися лентами.

Во втором пакете — лёгкий сарафан из невесомой ткани светлого, жемчужно-молочного оттенка. В верхний слой вплетены тончайшие нити, улавливающие свет и мягко переливающиеся при каждом движении. Он свободно спадает по телу, не сковывая движения.

Комплект нижнего белья — в том же винном цвете. Тонкое кружево с переплетённым узором и полупрозрачными вставками. Лёгкий бюстгальтер с мягкими чашками и тонкими бретелями подчёркивает форму, стринги повторяют рисунок, собирая образ в цельный, откровенный акцент.

Отдельно — сфера Лирри в тёмной коробке. С виду стеклянная, внутри движутся светящиеся нити, складываясь в живые узоры. На прикосновение свет откликается, усиливается. Сфера запоминает владельца и со временем формирует уникальный, неповторимый рисунок.

Я позволила себе больше, чем планировала, но не чувствовала ни капли сожаления.

Пообедав в одном из местных ресторанов, я направилась к аэрокару, который уже ожидал меня на платформе. Его гладкая поверхность отражала свет, а дверь плавно открылась, приглашая внутрь.

Я убрала покупки в задний отсек аэрокара и села на сиденье.

И в тот же момент почувствовала резкий укол в шею.

Тело мгновенно стало тяжёлым. Мышцы перестали слушаться. Мир начал отдаляться и расплываться.

Я слышала голоса.

— Слишком долго, — произнёс один, гнусавый и раздражённый. — Надо было забирать её ещё в мегаполисе. Маруш бы заманила её к себе в лавку…

— Н-н-не т-т-трынди… — ответил второй, заикаясь. — У н-н-нас ещё е-е-есть время…

Я пыталась удержаться за сознание.

Но темнота оказалась сильнее.

И всё исчезло.