Глава 29

Виттор Дрейсон.

Солнце только показалось из-за деревьев Великого леса, когда Виттор въехал в ворота Золотого рога. Ветер трепал лицо, уже по-осеннему прохладный. Затянувшееся на восемь долгих месяцев подходило к концу и приближались холода, он уже ощущал изменения, пусть лишь в снижении температуры воздуха. К идущей ударными темпами подготовке военных сил прибавлялась организация сбора урожая, подготовки провинции к затяжной зиме.

Вот только все эти проблемы были обыденны и даже не столь трудны по сравнению с предстоящим разговором с Настей. Вчера Настя попросила снять артефакт, и они договорились перенести разговор на сегодняшний вечер. Потому что Виттор не был готов к этому разговору вчера, вымотанный тяжелым днем. Хотя, наверное, все дело в самом разговоре. Как уговорить ее остаться и дать ему шанс, если он сделал все, чтобы она возненавидела его?

Сейчас он казнил себя за слабость. Новость о том, что он своими руками убил своего ребенка, раздавила его. А Настя даже не скрывала, что уйдет от него при первой же возможности. Он понимал, что она имеет право на ненависть. И в тоже время мысль о том, что она покинет его, приводила в ужас. У него был шанс удержать ее возле себя только, как вольную. Он бы снял печать греха, со временем нанес бы печать сюзерена. Он бы сделал все, чтобы уговорить ее остаться. Поддавшись страху потерять ее, он провел ритуал и чуть не убил.

Лишь то, что в ней открылся скрытый до этого дар Видящей, спасло ее после магического выгорания. Удерживать Видящую он не имел права. И даже надевать артефакт подчинения. Но какой у него был выбор? Смотреть, как любимая тает на глазах?

Эту неделю он мотался между своим поместьем и Золотым рогом. Организовывал подготовку провинции к возможной войне и делал все, чтобы вернуть Настю к жизни. С артефактом она начала питаться, а стоило ее специально разозлить намеком на слишком откровенный для нее приказ, как она очнулась, ожила. И сразу же попросила снять артефакт. Просьбу наполняла такая надежда, что Виттор понял, что Настя сбежит от него в этот же день.

А какие у него варианты? Снять артефакт и снова запереть Настю? Оставить артефакт на ней? Так себе варианты, так он лишь укрепит ее в ненависти к нему. Ведь он сам загнал себя в тупик своими поступками и ошибками. Он видел единственный вариант. Поговорить с ней, уговорить дать ему шанс и снять артефакт. А лучше уничтожить при ней же, чтобы она не боялась, что он вновь будет принуждать ее. Вот только этот вариант не давал никаких гарантий. Настя может соврать ему, как уже соврала вчера.

Конь резко подорвался в сторону, когда чуть ли не под копыта бросилась девушка.

— Помогите, пожалуйста, помогите, — взмолилась она, оглядываясь через плечо. В проулке в этот момент появилось трое крепких мужчин. Один из них даже показался Виттору знакомым.

Девушка со вскриком осела, теряя сознание, когда в нее попало заклинание одного из мужчин, пущенное из атакующего артефакта в виде дубины.

— Что здесь происходит? — Виттор спрыгнул с коня, приподнял девушку с земли, присев возле нее на одно колено.

— На вольную наткнулись, — сообщил один из мужчин, глядя исподлобья, не скрывая страха перед Виттором. — Мы сдадим ее властям, вам не о чем волноваться, — мужчина протянул руки, с явным намерением забрать девушку.

Виттор вновь пригляделся к девушке. Отвел от лица черные, как смоль волосы. Явно крашеные. Неужели девушка из борделя? На ней было лишь тонкое белоснежное платье и накинутый сверху сюртук. Красивая, совсем молодая. Ее образ вторил образу Насти, представленной на сцену для продажи ее невинности. Виттор сдвинул рукав платья девушки, чтобы убедиться в том, что она вольная. На плече начинала проявляться печать ее стихи. В девушке просыпалась магия воздуха. Мужчины, отступили от Виттора, нервно поглядывая на проулок.

— Не советую бежать, — пророкотал Виттор, поднимаясь с девушкой на руках.

Он отправился в свой городской особняк, где проводился прием населения, оставив мужчин на попечение патруля, который попался по дороге. Виттор внес девушку в комнату отдыха, приказав одному из своих помощников раздобыть для нее еду, бодрящий отвар и лекаря. Комната смотрела окнами на восток и сейчас ее освещали лучи восходящего солнца. Виттор положил девушку на софу с золотистой обивкой, подтянул к ней низкий столик из светлого дерева, чтобы было куда поставить еду и отвар.

Лекарь появился в течении часа. После осмотра стало ясно, что магия в девушке открылась сегодня, этой же ночью она лишилась невинности. Повреждений лекарь не обнаружил, и привел девушку в чувства.

Девушка сидела на софе, обняв колени руками, когда в дверях комнаты показался Виттор. Она до шеи укуталась в принесенный для нее плед шоколадного цвета и закопалась в него еще глубже, когда увидела Виттора.

— Спасибо, — прошептала она, все же убирая от лица ткань пледа. — Вы меня спасли.

— Расскажи, что случилось, — Виттор подхватил стоящий у двери стул, обитый золотой тканью и поставил его возле софы, на которой сидела девушка.

Она замялась, не зная, с чего начать.

— Как тебя зовут? — спросил Виттор, чтобы начать разговор.

— Кэйтирин, — ее губы задрожали, она стерла с щек пробежавшие слезы. — Меня продали в бордель.

— В бордель не продают…

— А меня продали, — перебила она, сверкнув гневно синими глазками. — У меня не спросили разрешения на печать. Отчим отдал меня за долги, которые я должна была отработать.

— Тебе поставили незаконную печать? — Виттор подался вперед, готовый вызнать всю необходимую информацию.

Как оказалось, Алисия ставила печать покровительства без согласия, предварительно убирая печать сюзерена. Боясь попасть в тюрьму без печати сюзерена, девушки работали, отрабатывая долги тех, кто их продал в бордель. Невинность Кэйтирин, как и Насти, продали на аукционе. А на утро в ней проснулась магия, всплеск которой помог ей сбежать, когда за ней пришел осматривавший ее до этого маг. За ней отправили погоню, и лишь то, что Виттор отправился в город так рано спасло ее.

— Ты молодец, — похвалил он плачущую девушку, протягивая ее носовой платок.

— Спасибо, — прошептала она, пряча румянец и слезы за ладошками.

Виттор оставил Кэйтирин одну, наказав предоставить ей нормальную одежду и накормить помощникам. А сам отправился в бордель Алисии. Внутри он кипел от злости и негодования. Бордели узаконили для того, чтобы контролировать их деятельность, а они и здесь развели беззаконие и рабское отношение к девушкам. Вызвав наряд стражи, он отправился лично разбираться с мейтрис.

Он не бывал в Цветочном квартале с тех пор, как забрал из борделя Настю. Хотя в тот день он не отметил ни одной детали, поглощенный единственным желанием, скорее найти ее. Нашел. И с тех пор его жизнь слетела с привычной колеи.

— Служащих арестовать, девушек собрать в зале на первом этаж, — приказал он капитану стражников, первый входя в двери борделя мейтрис Алисии.

Он прошел по пустующему в это время дня залу. На столиках громоздились стаканы, недопитые напитки. Сцену все еще украшали цветы и шелковые блестящие ткани после прошедшего здесь вчера аукциона. Как и тогда, он вошел в коридор служебных помещений борделя. Довольно быстро он отыскал и кабинет мейтрис.

— Есть новости? — услышал он нервный голос Алисии, подойдя к дверям.

— Есть, — ответил он вместо собеседника Алисии, входя в ее кабинет широким шагом.

Алисия пошатнувшись оперлась на усыпанный бумагами и деньгами стол. Но быстро взяла себя в руки, приосанилась, поправив большую грудь, обтянутую кружевом вульгарного красного платья.

— Сядь, — приказал Виттор, с предупреждением взглянув на сидящего у дальнего столика мужчину. Очень слабого мага воды, судя по ауре. Алисия буквально рухнула в стоящее у столика кресло. — А теперь я задаю вопросы, ты отвечаешь.

Алисия подтвердила все. И то, что незаконно снимала печати с девушек, чтобы наносить печать покровительства, которая к тому же ограничивала передвижение девушек за пределы борделя. И то, что потом заставляла их выплачивать долги своих родственников и прочих опекунов, продавших их в бордель. А что оставалось девушкам, ставшими внезапно вольными и запертыми в борделе? Только работать, чтобы не попасть в бордель похуже или не быть проданными кому-то из клиентов в личные рабыни. Так же оказалось, что девушек, в которых открылась магия продолжали удерживать в борделе уже для «специальных» клиентов, которые ничего и никому не скажут про блок.

Виттору стоило огромных сил, чтобы сдержаться и не убить мейтрис на месте после всего, что она рассказала. Почти два года, с тех пор, как она возглавила бордель, у него в городе творился подобный беспредел. Ведь и Настю могла ждать судьба игрушки «специальных» клиентов, как и Кэйтирин, если бы она не вырвалась.

Алисия и ее подельников отправили в тюрьмы. Девушек пока в городскую стражу для дачи показаний и нанесения печати сюзерена. А вот Зарека из рода медведей, мэра города, ожидала казнь, ведь с его легкой руки процветала Алисия, и он в том числе.

Виттор вернулся в свой кабинет только в третьем часу дня. Массивный деревянный стол из темного дерева как всегда тонул в кипах корреспонденции и донесений. Два окна по сторонам от стола были приоткрыты, впуская свежий воздух в улицы. Устало растерев глаза Витор прошел к стеклянному шкафу, стоящему вдоль стены, где громоздились различные напитки. Он налил себе бодрящего отвара, привычно проверив его артефактом-кольцом на пальце правой руки, только потом сделал глоток. Какая это по счету кружка отвара за день? Он даже не помнил.

— Вит Дрейсон, — в резную дверь его кабинета, тоже выполненную из темного дерева просунулась голова Кэйтирин. — Простите, что отвлекаю.

— Ты что-то хотела? — он обернулся к ней, убирая стакан на полку.

— Да. Хотела.

Она уже смело вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь. За время, пока он разбирался с Алисией и ее борделем, Кэйтирин обзавелась голубым легким платьем, в котором казалась совсем тонкой и невинной. Темные волосы она собрала в тугую косу и подобрала под шляпку. Наверное, стыдилась их цвета.

— Не выгоняйте меня. Я хочу остаться и служить вам. Вы спасли меня, — ее щеки разрумянились, она упрямо смотрела в глаза Виттору, вскинув подбородок.

— Кэтирин, ты теперь маг и не должна никому служить, — отбросив растрепавшиеся волосы с лица, Виттор направился к столу. Предстояло разобрать корреспонденцию и донесения, чтобы скорее отправиться домой, к Насте.

— Я хочу отблагодарить вас за спасение, — упрямо продолжила Кэйтирин.

Виттор вновь перевел взгляд к ней, присаживаясь в свое кресло, обитое мягкой кожей. Кэйтирин смотрела твердо, уверенно, хотя в глубине глаз стояли слезы.

— У меня ничего нет. Только я, — как-то потерянно она взглянула на свое тело.

— У тебя теперь есть Дар, сильный. Я знаю хороший человеческий род, который с радостью примет тебя.

— Меня уже предал отчим, — отозвалась она приглушенно, вновь переведя полные слез глаза к нему. — Вы сделали для меня больше, чем кто-либо другой, — ее щеки вспыхнули ярким румянцем. Сейчас она так напоминала ему Настю, такую же хрупкую, ранимую, может поэтому он ответил:

— Я помогу тебе освоиться с Даром. Но у меня сейчас мало времени, — сразу исправился он.

Может Настя поможет Кэйтирин пережить все, что произошло с ней в борделе? Кэйтирин, судя по всему нет и восемнадцати, а Насте двадцать. Может они найдут подруг друг в друге?