Глава 17. Танец

Проснулась я от того, что три солнца били прямо в глаза.

Защитный купол беседки был прозрачным, и утро ворвалось в мое сознание вместе с золотым, оранжевым и алым светом. Я зажмурилась, попыталась отвернуться и уперлась носом в чью-то грудь.

Айдан.

Он спал. По-настоящему спал, расслабленный, с разгладившимися чертами лица. Во сне он казался моложе. Длинные, темные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были чуть приоткрыты, дыхание ровным и теплым.

Я лежала, прижатая к нему, укрытая его плащом, и чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время.

Осторожно, стараясь не разбудить, я провела пальцем по его груди. По золотистой коже, по твердым мышцам, по тонкому шраму, которого не замечала раньше. Он дернулся во сне, и я замерла. Но он не проснулся, а только прижал меня крепче, что-то бормоча.

Я улыбнулась – против воли.

А потом до меня дошло: я улыбаюсь. Рядом с ним. После ночи, которая была наполнена нежностью. После всего, что было. Я должна была чувствовать стыд, злость, сожаление. А я чувствовала только тепло и странное, непривычное спокойствие.

– Ты смотришь на меня, – раздался хриплый со сна голос. – Мне нравится.

Я дернулась, но он не дал отстраниться, прижал крепче, открыл глаза. Золотые, со зрачками, суженными от утреннего света.

– Доброе утро, Истинная, – прошептал он, касаясь губами моего лба.

– Доброе, – ответила я хрипло.

– Как ты спала?

– Не знаю. Я уснула только под утро.

Он усмехнулся довольно.

– Я вымотал тебя?

– Ты – да, – я ткнула его кулаком в плечо. – Самодовольный инопланетянин.

Он перехватил мой кулак, поднес к губам, поцеловал костяшки. Медленно, глядя мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты знала, – сказал он тихо. – Эта ночь была лучшей в моей жизни. Не из-за секса. А потому что ты была со мной. По своей воле.

Я сглотнула ком в горле.

– Айдан…

– Не говори ничего. Просто знай.

Мы лежали молча, глядя, как три солнца поднимаются над садом. Где-то запели птицы. Где-то зашумела вода в фонтанах. Жизнь во дворце просыпалась, а мы лежали в беседке, укрытые одним плащом, и не хотели вставать.

– Нам пора, – сказала я наконец. – Зара, наверное, с ума сходит.

– Зара знает, – усмехнулся Айдан. – Она была в курсе, что ты не вернешься в свои покои.

– Что? – я села, выпутываясь из плаща. – Откуда?

– Я послал весть. Чтобы она не волновалась.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается тепло. Он подумал. Опять подумал об окружающих. О моем спокойствии, о моей подруге, о том, чтобы я не переживала.

– Ты невыносим, – сказала я.

– Почему?

– Потому что ты слишком хороший. Это подозрительно.

Он засмеялся. Впервые я слышала его смех, низкий, раскатистый, заразительный.

– Лия, я правитель планеты. Я веду войны, подписываю смертные приговоры, управляю миллиардами. Я далеко не «хороший». Но для тебя я хочу быть лучшей версией себя.

Я отвернулась, чтобы он не видел моих глаз. Потому что в них стояли слезы. Черт бы побрал этого инопланетянина с его речами.

– Мне нужно одеться, – сказала я в сторону.

– Твое платье испорчено, – констатировал он. – Я порвал его вчера.

Я фыркнула, но внутри все пело. Он встал, натянул свои брюки, подал мне плащ.

– Идем. В моих покоях есть одежда. И душ.

– Я не пойду в твои покои голой под плащом.

– Почему? – он поднял бровь. – Все увидят, что моя Истинная счастлива.

– Айдан!

– Ладно-ладно, – он поднял руки в примирительном жесте. – Я принесу одежду. Жди здесь.

Он исчез. Буквально растворился в воздухе, и я осталась одна, закутанная в его плащ, пахнущая им, чувствуя, как между ног еще саднит после ночи любви.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Так странно, что я улыбалась.