Глава 10. Борьба
– Лия, – прошептал он. – Лия…
Я не ответила. Слезы текли по вискам в волосы, и я не знала от счастья, от стыда или от всего сразу.
Он медленно вышел из меня, и я зашипела от чувствительности. Он лег рядом, притянул меня к себе, укрыл своим телом, будто одеялом.
– Прости, – сказал он тихо. – Я не хотел так грубо. Но ты сводишь меня с ума.
Я молчала, уткнувшись лицом в его грудь. Пот стекал по его коже, пах дымом и солью, и я вдыхала этот запах, ненавидя себя за то, что он кажется мне родным.
– Я все равно уйду, – сказала я в его кожу.
Его рука на моей спине замерла.
– Но не сегодня, – ответил он после долгой паузы.
Мы лежали так долго. Может, час. Может, два. Я не знала, сколько времени прошло, когда его дыхание стало ровным. Он уснул.
Я осторожно высвободилась из его объятий. Тело ломило, между ног саднило, но я встала, нашла остатки туники, прикрылась, чем могла.
Он спал, раскинувшись на кровати, золотистая кожа блестела в лунном свете, лицо во сне казалось почти человеческим. Без этого хищного прищура, без голода в глазах.
Я смотрела на него и ненавидела.
Ненавидела за то, что он заставил меня хотеть его. Ненавидела за то, что я позволила этому случиться. Ненавидела за то, что мое тело все еще помнило его внутри, сжималось в такт его пульсу.
Я развернулась и пошла к двери.
Она открылась без звука. Коридор был пуст. Я прошла босиком по холодному полу, считая повороты, стараясь не думать о том, что оставляю за спиной.
Мои покои встретили меня тишиной и запахом клубники. Она уже начала портиться в корзине.
Я залезла под местный аналог душа, где вода лилась отовсюду, омывая тело, смывая с меня его запах, его семя, его прикосновения.
Стоя под струями, я плакала.
Плакала от стыда. От унижения. От того, что самый дикий, самый грубый секс в моей жизни оказался самым лучшим.
Я хотела его снова.
И ненавидела себя за это.
Утром в дверь постучала Зара.
Я не спала всю ночь. Сидела у окна, смотрела, как три солнца поднимаются над городом, и пила кофе. Остывший, горький, безвкусный.
– Лия? – она вошла, увидела меня, замерла. – Что случилось? Ты в порядке?
– Нет, – ответила я, не оборачиваясь. – Я не в порядке.
Она подошла, села рядом, коснулась моего плеча. И тут же убрала руку, увидев следы на моей шее. Засосы, укусы, синяки от пальцев.
– О нет, – выдохнула она. – Он что, сделал это? Насильно?
– Нет, – я усмехнулась горько. – Не насильно. Я сама попросила.
Зара молчала, переваривая.
– Я пыталась бежать, – сказала я, глядя на солнца. – Он поймал. Притащил к себе. А я сказала, чтобы он трахнул меня. И он трахнул.
– Лия…
– И знаешь что, Зара? – я повернулась к ней. – Это было потрясающе. Лучший секс в моей жизни. А потом я ушла. Потому что ненавижу его. И себя. И эту планету. И эту чертову истинную связь, которая превращает меня в похотливую самку!
Зара смотрела на меня с сочувствием и болью.
– Это не превращает тебя в самку, – тихо сказала она. – Это просто связь. Через нее ты чувствуешь его эмоции, а он – твои. Ты думаешь, он хотел быть грубым? Он чувствовал твою ярость, твое желание убежать, и отвечал тем же. Вы – зеркала друг друга.
– Я не хочу быть его зеркалом!
– Слишком поздно, – Зара взяла мою руку. – Вы уже связаны. Теперь это навсегда. Вопрос только – будешь ты бороться или примешь это.
Я выдернула руку.
– Я буду бороться. Две недели, Зара. Через две недели – окно. И я буду там.
Она вздохнула, но ничего не сказала.
В дверь снова постучали.
Вошел слуга. Один из тех, с лишними конечностями, но в богатой ливрее. Он поклонился, протянул мне небольшой сверток.
– От Правителя, – прошелестел переводчик.
Я развернула ткань.
Внутри лежало платье. Невесомое, переливчатое, сотканное из света и воздуха. Невероятно красивое. А под ним записка на земном, выведенная неуверенным почерком:
«Прости. Я не хотел причинить боль. Это платье подарок, чтобы ты знала: я вижу в тебе не только Истинную, но и женщину. Ту, что достойна нежности. Айдан».
Я смотрела на платье, на записку, и ком снова рос в горле.
– Он пытается, – тихо сказала Зара. – По-своему, неуклюже, но пытается.
– Я знаю, – ответила я. – И это бесит еще больше.