Глава 13

Самый первый глубокий вдох пустил по телу волну колючего возбуждения, выгибая спину дугой. Кожа покрылось испариной, а сердце пустилось вскачь от одного лишь осознания — я в его руках. И не могу этим рукам сопротивляться…

Меня корежило и ломало от отсутствия выбора и его сладко-горького привкуса. Я понимала — легко не будет, а отступать некуда. Животной части меня нравилось принадлежать и подчиняться этому мужчине. Кошка понимала — он достоин, и даже сомнений не было, как с волками. Глеб пытался удержать силой, Алекс держал даже без метки.

В его груди завибрировал рык, пуская дрожь по телу, я только успела вдохнуть, как он перекатился со мной на спину, уложив меня к себе на грудь, и широко развел мои ноги своими. Потом схватил кружево трусиков обеими руками и порвал на части. Я только выгнулась ему навстречу, и зверь рванулся в меня с рыком, стремясь войти как можно глубже. Но стоило мне застонать, замер, сжимая едва ли не до хруста.

Я сдавленно усмехнулась.

— И что тебя так веселит? — хрипло выдохнул на ухо, и, уже не жалея, дернул мои бедра навстречу своим.

Я раскрыла глаза, хватая ртом воздух:

— Ты для меня большой… не подумал об этом-м-м?..

— А толку? — и он прикусил кожу на шее, погружая меня в вожделение с головой. — Если я никого, кроме тебя, не вижу больше? — скользнул носом по мочке уха. — Будем мучиться…

Но мучения не вышло. Я выгибалась, упираясь лопатками в его грудь, и все жестче встречала его дикий напор, теряя голову от происходящего. Его горячая ладонь скользила по влажной коже живота, спускаясь все ниже, а пальцы другой руки сжимались на груди, задевая возбужденные вершинки. Когда зубы Алекса чуть сильнее сомкнулись на шее, рука рванулась к возбужденному узелку между ног, и меня разнесло в клочья. Я вцепилась когтями в его бедра, задыхаясь, не в силах вынести эту агонию.

— Алекс! — рыкнула, извиваясь, и тут же оказалась на животе.

Простынь затрещала под моими когтями, вспарывающими кровать до самого матраса. Я закусила губы до соленого привкуса на языке, когда он медленно вошел, успокаивающе оглаживая бедра. Только это уже не помогало. Каждое касание — вызов, движение — пытка…

— Алекс… — застонала я и сама рванулась ему навстречу, но тигр придавил меня к кровати, вынуждая поднять попку выше.

— Дай полюбоваться, — усмехнулся, оглаживая поясницу. Пальцы скользнули между ягодицами, касаясь чувствительного колечка. Я дернулась, как от удара током, Алекс ругнулся и c силой схлестнул наши бедра. Внутри все сжалось так, что перед глазами запрыгали звезды. Алекс едва успел выпустить мою попку, чтобы вцепиться когтями в многострадальную постель.

Мы приходили в себя долго. Одуревшие, мокрые от пота и вымотанные диким голодом и желанием.

— Что ты со мной делаешь, — выдохнул он, сгребая меня в объятья и неожиданно подхватывая на руки.

— Ммм? — повела вяло головой.

— Знаешь номера доставки? Что ты любишь?

— Угу… — я непонимающе следила за тем, как он несет меня в ванную. — А…

— Настраивай воду, я сейчас…

Ванная у меня была маленькая, ни в душ, ни в нее мы вместе, наверное, не поместимся… Пока я вычисляла количество воды, которое не выплеснется вместе со мной и тигром — лишь бы не думать о серьезном! — Алекс принес мне мобильный:

— Мяса.

Я прыснула. Тяжелый день, которого ждала, все не начинался.

Мы все же как-то уместились сначала в ванную, потом и под душ. Теперь я точно знала, что, стоя босиком на носочках, достаю ему лбом до подбородка, и что в одной его ладони умещается вся моя грудь. А еще, что сексом с ним лучше заниматься стоя в ванной. Тогда точно все, кроме его спины, останется целым, правда на еду уже не останется сил…

— Слабачка, — качал головой Алекс, перестилая постель.

— Ты постоянно забываешь, что я всего лишь кошка, — я сидела, скрутившись в маленьком кресле, и не спускала с него взгляда. — И как ты в костюм влез?

Не удержалась от шпильки, когда он снова стянул штаны и бросил их на кота, прикорнувшего на своем посту. Алекс чуть не встретил службу доставки голышом, но все же оделся под моим бдительным взглядом.

— У меня выходной, — огрызнулся зверь лениво, взбивая подушки.

— Ты же говорил — нас ждет тяжелый день, — напомнила я.

С котом, кажется, мы поссорились окончательно. Воля рухнул в обнимку со штанами на пол и протащил их чуть ли не до выхода из спальни.

— Тебе мало было? — оскалился зверь, поднимая довольно «снаряд» и вешая обратно. — День еще не закончился. Иди в постель, я принесу еду.

— Я никому не скажу, — прошептала обескураженно, но он, конечно, услышал.

— Договоришься, Алиса Мирославовна, — донеслось из кухни.

Мне либо казалось, либо Шерхан… пытался меня заслужить? Доказать, что он достоин моего «да», даже если не собирался о нем спрашивать? Или я слишком размечталась?

— Ты сказала, что собиралась домой, — напомнил вдруг Алекс, когда я потянулась первым делом к какао. — Так любишь какао?

— Дома — очень. Да, собиралась…

— Я не могу тебе обещать поездку домой в ближайшее время.

Я прикрыла глаза, делая глоток — идеально, чтобы запить любую горькую правду.

— Алиса, ты — моя истинная, — он терпеливо ждал, когда я отважусь встретиться с ним взглядом.

— Этого не может быть, — покачала упрямо головой. — Большинство истинных рождаются в одной стае…

Он странно усмехнулся, блеснув золотом радужек:

— И твоя версия?

— Ты же знаешь, что такую как я можно присвоить. Ты требовал тебя позвать…

— А разве до присвоения тебе полагалось сходить с ума от желания? Насколько я знаю, сначала «да», потом привязка.

— А разве не твой зов в этом виноват?

— Это официальная версия или твои догадки? — улыбнулся снисходительно. — Да, я тебя хотел. Но только так, как никого и никогда. Ты, конечно, женщина притягательная, Алиса, но не настолько, чтобы я, рискуя репутацией и дипломатическими целями, принимался душить твоих любовников на каждом шагу. Меня уже попросили как можно быстрее завершить этот визит в посольстве. — Я раздула ноздри, обиженно засопев, а Алекс серьезно продолжал: — И уж тем более твои предположения об унижении не могли меня заставить тащить тебя в свою постель любыми способами.

— Звучало здраво. Я вздохнула, сосредоточенно закусив губы. — Объясни, что вчера было, — потребовал он, усаживаясь напротив.

— Ты знаешь, что веды в том числе занимаются и проблемами межмировой оболочки?

Он кивнул.

— «Потусторонников», как мы называем таких специалистов, иногда затягивает за границу. И это — страшная смерть, Алекс. Остаться там всего лишь заплаткой, тенью… — я зябко поежилась. — Я единственная, кто умеет ходить за оболочку и вытаскивать их оттуда. — Алекс нахмурился, вглядываясь в мое лицо. — Это… непросто, — продолжала я. — Даже, я бы сказала, очень непросто и смертельно опасно. — Мне стоило немалого труда взглянуть в его глаза. — Вчера я думала, что не вырвусь… если бы не ты.

Глаза зверя блеснули такой злостью! Он подался вперед, сжимая ладони в кулаки:

— Когда ты вчера разговаривала с Карельским, мне показалось, он тебя любит…

— Тебе не показалось, — нахмурилась я.

— Черта с два! — рыкнул он. — Как он позволил?!

— Он не знает! — вскричала. — Знал бы — не пустил!

— Я не позволю больше, — процедил хмуро, на что я прикрыла глаза, откидываясь на подушки:

— Я единственная, Алекс, кто может спасать ведов.

— Для меня ты тоже единственная, и мне плевать на всех твоих ведов вместе взятых, — холодно процедил он.

Убийственное сочетание — «единственная» и «плевать я хотел»!

— Если я «единственная», то плевать на «моих ведов вместе взятых» не выйдет! — чтобы казаться больше, я привстала на коленях и выгнула спину. — Это — моя работа!

— Я поговорю с Зулом, — злился он.

— Поговори со мной! — вскочила я. — Черта с два я буду с тобой, если ты не будешь меня хоть во что-то ставить!

Мы замерли друг напротив друга в противостоянии взглядов. Я, конечно, погорячилась, ведь если Алекс прав, и мы с ним — истинная пара, не жить друг с другом у нас не выйдет, как и не принять друг друга. Но пусть лучше боится! Я не только оборотень, я еще и ведунья, и возможностей этой моей составляющей он не знает. Ну и что, что ничего, кроме как эффектно покончить с собой, провалившись за грань, я не могу?

— Ты — мой «якорь», — решила начать переговоры. — Ты меня вытащил вчера, и больше не дашь провалиться за грань безвозвратно. — На его лице отразилось непонимание и недоверие. — Мне… тебя не хватало.

Мой взгляд остекленел, по коже побежали мурашки, и меня мелко затрясло. Я прикрыла глаз, когда Алекс рывком поднялся и подхватил меня на руки, усаживая на себя. Чувствовала — злится, и шаг этот дается ему тяжело.

Кажется, он был прав. Я тоже забыла, каково это — быть зверем. Привязки, какая бы ни была их природа, ко многому обязывали. И он принимал условия, хоть и скрипя зубами. Не привык идти навстречу и вообще на чьи-то условия, или забыл, как это делается. Держал меня в руках, а у самого желваки ходили от сопротивления и несогласия. К сожалению, оставалось признать — он с большим удовольствием заткнул бы мне рот, связал и запер. Но винить его в этом было бы глупо. Инстинкт самца, нашедшего самку, говорил ему «Прятать, защищать, оберегать любой ценой». И его такой на первый взгляд маленький шаг навстречу на самом деле был большим прыжком.

Я с не меньшим сопротивлением скользнула пальцами по его напряженным плечам и обняла, разглядывая его лицо:

— Спасибо.

— За что? — прорычал раздраженно, но руки зверя расслабились, и он вдохнул глубже.

— За все. Может, поедим?

— Ты понимаешь, что я увезу тебя? Не позволю остаться? Не отпущу домой одну…

Я напряженно засопела, выдерживая его пылающий взгляд.

— Компромиссы исключены? — усмехнулась холодно.

— Смотря какие…

— Ты же знаешь, что со мной так не получится, — зло оскалилась. — Знаешь, а все равно давишь, да, Алекс?

Грудь зверя заходила ходуном. Он скользнул подушечками пальцев вдоль позвоночника и сплел их с прядями моих волос на затылке.

— Знаю, Алиса, — потянул голову назад, вынуждая подставить шею его воле, сделал длинный вдох, коснувшись кожи кончиком носа, а между ног я почувствовала, как наливается его член, подрагивая и упираясь в ткань боксеров. — Я — не самый лучший вариант для тебя, но нас никто не спросил.

Он рывком уложил меня на кровать, продолжая удерживать за волосы:

— Будешь слушаться — будут компромиссы, — выдохнул он мне в губы. — Будешь?

Он вжался членом между моих разведенных ног, наглядно демонстрируя тщетность моего сопротивления.

— Если оставишь мне немного трусов, — растянула губы в злой ухмылке. — Паинькой не буду, Алекс.

Наши дипломатические переговоры провалились с треском ткани моего белья, обнажая явные проблемы с взаимопониманием и мои бедра. Алекс пристально смотрел в мои широко раскрытые глаза, любуясь тем, как я подчиняюсь его напору и желанию. Его эмоции тоже стоили того, чтобы держаться за его взгляд. Хотел казаться суровым Правящим, только я ясно видела его нутро… Истерзанное, одинокое и жаждущее понимания и приятия. Не отдавая себе отчета, я запустила пальцы в его волосы и коснулась его губ своими.

Мы замерли. Он — обескураженно, я — прислушиваясь и дрожа. Каждый раз, когда мы вот-вот должны были соединиться, я будто стояла на краю, и он неизменно меня с этого края сталкивал. И сейчас это был всего лишь вопрос времени. Тигр, словно обитатель грани, впивался в меня с жадностью, надеясь перекрыть свою кровоточащую пробоину.

Один его рывок, и я снова падаю в пустоту… Его пустоту. Сильные руки, прижимающие мои к кровати, голодный испепеляющий взгляд и его жажда обладания, которую, казалось, не утолить. С выдохом, рычанием и силой он трахал меня до полного изнеможения и моего охрипшего голоса. Нам не нужны были прелюдии — о них позаботилась сама жизнь, выступая одним большим прологом. Вот только мой он «читал», как открытую книгу, его же был написан где-то и кем-то на неизвестном мне языке кровью… Ее привкус сопровождал жалящие поцелуи зверя, он будто отдавал кому-то дань, капля за каплей.

Вместе с его хриплым рыком меня вдруг словно выдернули из его рук и из этой реальности. Будто кто-то проволок через грань и вышвырнул в белое месиво. Борозды от когтей прочертили снег, потом из-под них полетели щепки, старая штукатурка и облезлая краска, высушенная временем.

— Алекс! — вскрикнула я в ужасе, и руки, к счастью, обхватили его плечи.

— Алиса, — он ответно вцепился в меня, — что такое?!

— Держи меня, пожалуйста, — прошептала в шею зверю, часто моргая. — Держи…

— Я держу тебя, — тяжело выдохнул он, — держу…