Глава 7

Меняющийся…

Большинство оборотней не меняются по желанию, только по циклам. Раз-два в год мужчина-оборотень перекидывается в своего зверя, выпуская вторую сущность на волю. Меняющиеся же были редким исключением. Мужчины, соединившиеся со звериной ипостасью настолько, что она становилась частью души. Такие оборотни могли измениться в любой момент и полностью осознавали себя в звере.

Но их было очень мало.

До этого дня я знала только одного Меняющегося. Им был мой отец.

— …Алиса Мирославовна, — наконец, долетел до меня смысл издаваемых помощницей звуков. — Я принесла кофе.

— Спасибо, — прохрипела, опасливо покосившись на чашку.

Что дальше? Куда ушел Алекс? Куда деваться мне? Бежать? Не бежать? Губы все еще саднило, и я коснулась их пальцами, ожидая увидеть кровь. Я не справлюсь с такой силой, и этот его зов… Он, даже не получив меня в постель, уже требовал отдаться с потрохами!

Я потянулась к мобильнику, ведомая твердым намерением позвонить отцу, но тут в кабинет вошел Зул… и Алекс.

— Это не проблема, — сурово глянул на меня Магистр, и я уже было подумала, что мне пришел «песец» — тот самый, швейцарский с веснушками — когда он неожиданно улыбнулся: — Алиса, доброе утро!

— Доброе? — еле слышно пролепетала, стараясь не смотреть на Алекса.

— Еще бы! Алекс сказал, вы все утрясли по срокам реагирования наших оперов на разрывы…

— Утрясли — это верно сказано, — кивнула я, хватаясь за чашку кофе. Меня до сих пор трясло.

— У меня сегодня дела, поэтому вернемся к работе завтра, — подал голос Алекс.

— Тогда я сразу внесу правки и вышлю вам, — бодро ответствовал Зул. Я же пялилась в чашку, когда вдруг услышала:

— Алиса Мирославовна…

Подняла глаза, встречаясь с внимательным взглядом Алекса. Уже взял себя в лапы: когти втянул, клыков тоже и след простыл… Вот только взгляд остался таким же звериным. Или мне так казалось?

И мои метки красовались на пол лица.

— …до завтра.

Он уже вышел, а я спохватилась, что так и не ответила.

— Алиса, — сурово окликнул Зул, резко меняя настроение, — что происходит?

— А? — рассеянно опустилась в кресло.

— Что у Алекса с лицом?

Я нервно сглотнула:

— Политический конфуз…

— Ты опять решила справиться сама? — жестко отчеканил Зул, сузив на меня глаза. — Что он сделал?

Хороший вопрос.

— Вы не во все можете вмешаться, — покачала головой, — не стоит переживать, тем более столько времени потратили на переговоры. Все нормально.

Правда? Мобильный все еще был зажат в ладони.

— Мне плевать, — мотнул головой Магистр, нависая надо мной. — Я просил его рассмотреть мою кандидатуру для дальнейшей работы — отказался. Но если с тобой что-то случится…

— Что со мной может случиться? — улыбнулась натянуто. — Это ведь у него лицо в полосочку.

— Да на вас обоих посмотреть, вы как коты на случке! — взвился Магистр. — Гербер с расцарапанной мордой, ты — растрепанная и взъерошенная, а моя помощница пьет белладонну!

Я прыснула, съехав по креслу. Напряжение утра как рукой сняло, мобильник лег на стол.

— Смеешься?! — Зул уже выставлял спасительные бокалы и бутылку орехового цвета. — Это хорошо. Черта с два я вас завтра тут одних оставлю! Пей!

Он сунул мне бокал, и я послушно опрокинула его содержимое в горло, задохнувшись в первые секунды от обжигающего эффекта, чем-то напоминавшего поцелуй тигра:

— Я так и сопьюсь, — просипела сдавленно и поспешила запить кофе.

— Не самое страшное, Алиса, — Магистр посмотрел на меня пристально. — Езжай домой…

Но отоспаться мне было не суждено. Уже вечером позвонила Елка с миссией «Забвение» и затащила меня в круговерть питерской ночной жизни. Она просто еще не знала, а, скорее, даже предположить не могла, что я уже была по уши в новых неприятностях, на фоне которых произошедшее с Глебом померкло безвозвратно. Я даже злости к нему больше не чувствовала — так, легкую горечь разочарования. А прошло всего два дня.

— Давай, Лися, расслабляйся! — крикнула подруга мне в ухо, пытаясь перекричать децибелы убойного ритма ночного клуба, в котором мы обосновались. — И пусть весь мир подождет!

Елка подвинула мне какой-то по счету коктейль и расплылась в улыбке, адресованной мужской компании через пару столиков.

— Лен, — тряхнула волосами я, — мне завтра на работу, давай без мальчиков…

— Лиска, а ты вообще с людьми не можешь? — прищурилась пьяно Елка. — Блин, может, завела бы себе нормального мужика без загонов…

— Не-а, — мотнула головой. — Как это я и без загонов?

Мы обе прыснули как раз в тот момент, когда к нам подплыли два парламентера.

— Дамы, — их улыбки в ультрафиолете напомнили мне резидентов «потусторонья», что снились иногда в кошмарах, — угостить вас?

— Ребята, — серьезно подбоченилась Елка, — вы с загонами?

Мужчины опешили и заулыбались растерянно:

— Что вы — никаких загонов!

— Тогда вы нам не подходите!

— Ленк, ну что значит «нам»? — пихнула я подругу в бок. — Это ж мне только!

Но парни уже решили, что, если даже в пьяном состоянии мы такие несговорчивые, то шансов уговорить коктейлями тем более нет, и откатились.

— А звери тут есть? — вопросила Елка заплетающимся голосом.

— Нет, — мотнула головой, — и давай, пошли отсюда, пока не появились…

— А что там у тебя с тигром? — еле ворочала языком Ленка, пока я тащила ее к выходу.

— Все нормально — расцарапала ему физиономию сегодня.

— Действительно, — округлила глаза подруга, — нормально… А что он?

— Ничего, потребовал, чтобы зализала…

— Чего? — впала в ступор подруга.

— Ну, раны от когтей лучше зализать — стопроцентно затянутся, — пыталась отбуксировать ее вдоль фасада к стоянке такси, но Ленка впала в ступор, упершись каблуками:

— Что-что? — изумленно прохрипела она. — Ты… зализывала… ему лицо?

— Ага, — выдохнула я и, закатив глаза к ночному небу, вздохнула.

— И как он это выдержал? — прыснула подруга, хватаясь за живот.

— Он и не выдержал, — покаялась я, опустив голову. — Пошли!

— Обалдеть! Зализывать главе делегации следы от собственных когтей! Вот это да! Вы — оборотни — те еще затейники!

— Да тише ты, — шикала я на Елку, запихивая ее в машину. — Сегодня ты у меня ночуешь.

— Как эротично! — вздыхала Ленка, расплываясь по сиденью. — Ох, как мне его жаль!

— Почему это его? — возмутилась я.

Все же вечер пошел на пользу. Я расслабилась и теперь хотела лишь одного — спать!

— Потому что он влип.

Взгляд Алекса всплыл в памяти, и это его обещание… У меня поджались пальцы на ногах, а по телу пробежала дрожь. Дыхание сбилось, на губах ожило воспоминание о его жадном злом поцелуе, и я прикрыла глаза.

Чертов зов…

Никогда такого не испытывала, но и с Правящими еще не сталкивалась. Считалось, что сила Правящего распространяется только на самцов, но вот это требование подчиниться ему, сдаться без боя наверняка имело те же корни — право сильнейшего. Обещание моей скромной персоне незабываемого приключения всей жизни, ведь такое божество снизошло!

— Лися, приехали, — прервала мои невеселые мысли Елка.

Уже ворочаясь в постели с боку на бок, остро пожалела, что мало напилась. Я то вздрагивала, то проваливалась в какую-то томную агонию, в которой чувствовала чужой взгляд, прикосновения сильных горячих рук и болезненные поцелуи. В итоге утром проснулась в таком жутком состоянии неудовлетворенного перевозбуждения, что между ног разве что не горело, да и то только потому, что промокло до самых колен.

— Вот полосатый гад! — шипела я, поджав под себя коленки. Что со мной происходило — понятия не имела. Кошка внутри бесилась, будто решила вообразить себя настоящей и попросить кота. Хотелось кататься по постели и урчать, выгибаясь. — Вот только этого мне еще не хватало…

Пока Елка сладко дрыхла, я смыла с себя остатки приступа ночной похоти контрастным душем и пошла варить кофе. Не то чтобы мне сильно полегчало, скорее, это влечение поблекло в утреннем свете и звуках нового дня — шуме воды, кипении чайника. Но я знала: стоит расслабиться и остаться в тишине — оно вернется вместе с зовом его хозяина.

Да на кой я ему сдалась?! Чертов тигр уверен в собственной неотразимости и беспрекословном подчинении.

Подумав немного, я все же подхватила мобильник.

Сестра взяла практически сразу.

— Маша…

— Алиска, приветик! — зашептала. Видимо, рановато было для ее семьи.

Послышалась возня, шорох дверей.

— Маш, у меня вопросик… — начала я, пока сестра дислоцировалась в свою кухню.

— А?

До меня донесся звон чашки и шум воды.

— Слушай, тут такое дело… Я кота встретила.

— Ух ты!

— Не то слово.

— И какой кот? В смысле, — усмехнулась она, — как ты, кот? Или там рысь, пума…

— Рысь, — выпалила я.

— И? — насторожилась Маша. Врать я умела плохо, а для нее — не умела вообще, но она не придала значения.

— Слушай, я тут больше по волкам…

— Ну понятно, их в принципе больше…

— Со мной что-то происходит. Я этому коту еще ничего не обещала, но… Мне ощущение его присутствия спать не дает, будто он рядом.

— Ого… — выдохнула сестра. — Так, а что планируешь ему пообещать?

— Я просто хочу, чтобы меня вообще спросили, понимаешь?

— Понимаю… Думаешь, не истинная ли?

В груди стукнуло и замерло сердце.

— Не может быть, — мотнула я головой, пытаясь восстановить дыхание. — Нам бы тогда вообще голову снесло, наверное.

А нам не снесло?

— Ну тут да, он бы уже был, скорее всего, в твоей постели, даже если бы тебя в бункере спрятали — это дело такое… А сколько ему лет?

— Я не знаю. На вид молодой.

Расслабиться не удавалось, от паники начинали трястись руки. Оказаться истинной для Алекса?!

— Блин, Алис, мне бы больше фактов… Что между вами было?

— Один поцелуй.

— Просто поцелуй?

— Ну, наверное, не просто. По ощущениям, он меня одним поцелуем отымел…

— Хм… веселишься, смотрю…

— Черт, Маш, я не хочу…

— Подожди, что значит «не хочу»? — строго вопросила сестра. — Если ты его истинная, то радоваться надо!

— Спокойно, — хрипло рявкнула я. — Ты сама говоришь, что он бы уже был у меня!

— Ну, выдержка у мужчин разная…

Черт, выдержка! От страха захотелось заскулить и забиться в угол. Выдержка как раз-таки Алексу вчера изменила при одном упоминании о моих волках.

— Как понять «наверняка»?!

Нужно было брать себя в руки.

— Алиса, успокойся. С тобой понять очень сложно. Ты и вед, и оборотень. Тебя можно присвоить даже не будь ты истинной. Если он тебя захочет, и ты согласишься… Ну, вспомни маму с папой…

— Ты меня не успокаиваешь!

— Что ты хочешь услышать?

— Что-то более теплое и радужное.

— Если ты его не примешь — он ничего не сделает.

Повисла пауза, в которой я почувствовала, как едва не трещит чашка в моих руках. Все мои звери могли сделать со мной все, что угодно. По ощущениям, я свою кошку за жизнь прокачала до гепарда — так мы с ней преуспели по части бегства.

— Алис?

— Я тут…

— Ну, неужели все так паршиво?

— Я, наверное, устала, Маш…

— Ну так приезжай! Мама так скучает…

— А папа?

Маша отчетливо улыбнулась.

— Ты же знаешь: ты — его любимица.

— Ой, Маш! — закатила я глаза.

Я знала.

— Конечно, он тоже скучает, хоть и молчит.

— Работы полно, но я подумаю — соскучилась ужасно по вам.

— Ты только держи в курсе, хорошо? — забеспокоилась сестра, а на заднем плане раздались детские крики.

Губы сами растянулись в улыбке:

— Хорошо, поцелуй деток за меня. Люблю вас.

— И мы тебя!

Заставить себя соображать было невероятно сложно, слова сестры взбудоражили не на шутку. Но все же я смогла взять себя в руки — не могла я быть истинной. Не так бы это проявлялось — я была уверена. Все, что со мной происходило, действительно больше походило на присвоение. Может, неосознанно, но Алекс поставил целью затащить меня в постель и теперь изводит этим чертовым зовом.

— О, Боже мой, Элис, что мы пили вчера? — рухнула Елка на кресло в кухне.

— Елочка, все одно и то же — МНОГО всего.

Пока отпаивала Елку, в голове крепла идея поговорить с Шерханом по-хорошему. Не знаю, глупая мысль или нет, но меня все это ни черта не устраивало. Попробую объяснить, что меня его домогательства не интересуют, пусть подотрет слюни и переключится на кого-нибудь другого. А я… может, действительно съезжу домой, когда эпопея со швейцарской делегацией закончится.