Глава 6

След был большим… Снежинки уже припорошили его, но я четко видела очертания внушительной лапы. Присмотревшись, заметила красную бусинку в центре, как будто тот, кто оставил след, был ранен. Я принюхалась… Пахло кровью. Захотелось лизнуть, но я сдержалась… Следы уходили в сторону склона — зверь явно направлялся на скалу. Я переступила с лапы на лапу. Хотелось броситься за ним, но я чувствовала — это не мой путь. Снег шел, следы заметало все больше…

* * *

Меня разбудил его голос. Я вскинулась в кровати и перевернулась на живот, запутываясь в пледе еще больше. Мирослав говорил с кем-то в гостиной, но, так как я не слышала его собеседника, поняла, что общался он по мобильнику. Короткие ответы-команды — не более, никаких эмоций вообще. Сжав руки на одеяле, я вдруг почувствовала на большом пальце правой руки широкое кольцо.

Оно было из белого тяжелого металла, без камней, но все сплошь покрытое какими-то рисунками-знаками. Бороздки букв были наполнены чем-то черным, от чего знаки казались ярче. Догадка поразила меня внезапно. Я попыталась содрать кольцо, но ничего не вышло.

— Нет, Кир, — послышался более громкий рык Карельского. — Все решено. Тема закрыта.

Я услышала его шаги в сторону спальни и еле подавила желание броситься под плед. Мирослав застыл на пороге комнаты, устремляя на меня взгляд. Мне стало интересно, чем он здесь занимался, раз был вынужден ходить в строгом костюме, который, на удивление, ему невероятно шел.

— Мы уезжаем завтра, — бросил он, когда наши взгляды встретились. — Сегодня можешь провести день так, как хочешь. Водитель в твоем распоряжении…

— А без водителя можно?

— Можно. Посидеть в квартире. Вечером Зул ждет нас на… — он усмехнулся, — вечере. В честь подписания договоров о сотрудничестве.

— За что ты так ненавидишь ведов? — позволила себе вопрос.

— А того, что произошло, недостаточно?

— А ты уверен, что виноваты именно мы? У тебя с таким характером наверняка полно доброжелателей.

Он посмотрел на меня со снисходительной усмешкой, как на глупую девочку.

— С моим характером? — двинулся к кровати, недобро щурясь. — Ты думаешь, мой характер — исключение, и я заслуживаю ту задницу, в которой оказался?

А вот теперь от него шла явная угроза. Глупо. Нашел, на кого рычать.

— Я не знаю, — пожала спокойно плечами, — по мне — довольно заносчивый, самоуверенный и вспыльчивый.

— Был бы я вспыльчивый, Аня… — он встал на край кровати коленями, нависая надо мной, и я съежилась, — ты бы сейчас вряд ли смогла сесть на свой симпатичный зад.

— То есть, для вас нормально заниматься рукоприкладством?

— Звери любят пожестче, но не со своими женщинами. Своих мы оберегаем.

— И бегаете на сторону срывать винтики?

Он рассмеялся, обнажив идеально ровные белые зубы с чуть удлиненными клыками. Оторвать взгляд было невозможно.

— Я не знаю, — пожал, наконец, плечами, оценивающе глядя на меня. — Пока меня все устраивает.

В моей груди вдруг запульсировало незнакомое звериное рычание, и я, сама не ожидая, кинулась на Мирослава. Надо было видеть его лицо! Хотя не все эмоции, промелькнувшие на нем, мне были понятны: удивление — ладно, а вот чем он восхищался в данный момент? Сидящей на нем голой и рычащей мной? Одним движением я разорвала на нем рубашку и полосонула не пойми откуда взявшимися когтями по груди.

Знала бы, что так умею, хрен бы он зажал меня в углу той гостиницы! Но состояние непонятного помешательства схлынуло также стремительно, как и появилось, и я с ужасом воззрилась на результаты своих действий.

Мир не шевелился, все также блуждая по моему лицу любопытным взглядом. Губы мужчины кривились в неуместной усмешке, он словно не замечал набухающие кровью полосы от моих когтей.

— Рукоприкладством, говоришь? — усмехнулся шире. — Да ты дикая кошка, Аня, а прикидываешься безобидной овечкой.

Он резко вывернулся и опрокинул меня на спину, подминая собой.

— Прости… — выдохнула я, сжимаясь. — Я не знаю, что это было.

— Прекрати извиняться, — вдруг зло рявкнул он. — Бесишь своим блеяньем! Это Зул научил тебя считать себя овцой?

Он вдруг уставился на меня пугающим злым взглядом, на его лице заходили желваки. Остатки рубашки отлетели в сторону, а на моих запястьях сомкнулись стальные пальцы. Я жалко всхлипнула в ужасе и забилась под ним. Стало также жутко, как в первый раз в гостинице.

— Пожалуйста, не надо! — проскулила я.

— Заткнись! — зло рявкнул он. — Мне не нужна безвольная подстилка, которой ты прикидываешься.

— Я не…

— Я сказал заткнуться! — процедил зверь. — Хочешь знать, как мне нравится?!

Он перевернул меня, скулящую от страха, на живот и больно выкрутил руки за спину.

— Не надо! — рыдала я. — Пожалуйста!

— Не знаю таких слов, — равнодушно заметил он и запустил ладонь мне между ягодиц. Жесткие пальцы бесцеремонно скользнули к туго сжатому колечку, надавили, давая мне ясно понять о его намерениях.

— Сволочь! — рыкнула я и с силой дернулась.

— А вот это уже лучше, — последовала издевательская усмешка. Он убрал на секунду руку и вернул уже увлажненные слюной пальцы, надавливая сильнее, почти проникая. — Буду трахать тебя так, как захочу, овечка, — зверь куснул меня больно за ухо, и я зарычала. — Иметь во все дыры…

С последним его словом во мне что-то лопнуло, словно пузырь, и рванулось наружу. Когти удлинились, я зашипела и дернулась со всей силы. Но он не выпустил. Дал только перевернуться на спину и вцепился в запястья, не позволяя себя оцарапать. Я билась в его руках, рыча и выгибаясь, а зверь смотрел, сосредоточенно и серьезно. Мышцы всего его тела напряглись, глаза хищно сузились, но довольно блестели.

— Умница, — наконец, выдохнул он, когда моя агония начала стихать, а шипение обернулось предупреждающим воем — так подвывают загнанные в угол кошки в минуты опасности и страха. — Даже так?

— Иди к черту! — рыкнула я, пытаясь прекратить выть.

— Теперь только вместе с тобой, — оскалился он, но тут же требовательно добавил: — Ты поняла, кто ты на самом деле?

Я тяжело дышала, зло глядя на него из-под спутанных прядей:

— Что ты со мной сделал? — выдохнула испуганно.

— Выпустил тебя настоящую, Аня, — в его голосе послышалось разочарование и непонятная мне злость.

Он резко поднялся с кровати и вышел из комнаты. Вскоре я услышала шорох дверцы встроенного шкафа, а потом — звук с силой хлопнувшей двери.

* * *

Я еще долго дрожала под одеялом, глядя на свои трясущиеся руки. Всей моей квалификации не хватало понять, что со мной происходит — веды не шипят и не полосуют никого когтями. Все это пугало неизвестностью до чертиков: мне необходимо каждую минуту быть в себе уверенной, ведь вся сила психика держится на уверенности в ней… Если верить «Матрице», так вообще могла бы пули на ходу останавливать, и наши говорят — для психиков это реально. Не понимать себя, наоборот — фатально.

— Возьми себя в руки, Аня… — скандировала я себе, так кстати вспомнив подходящий голливудский фильм, — вставай…

Но мне, в отличие от героини «Матрицы», не помогало. Все, что смогла — дотянуться до мобильника, но тут же отбросила его подальше: теребить лишний раз Леру не стоило, он и так был сам не свой. А еще этот долбанный вечер!

Внезапно в груди завибрировало от злости: а не пошло бы оно все! Карельский вон не пугается меня, даже овцой перестал называть! Значит, впечатлила.

Мысли, наконец, перестали метаться и потекли в чашу моей уверенности, унимая дрожь. Та, по ощущениям, даже переполнилась в какой-то момент, и я поспешно отбросила плед.

— Я покажу ему овцу! — прорычала зло под нос.

Зная Зула, сомневаться в уровне приема не приходилось. И я на них бывала постоянно, даже несколько платьев имелось. Только дома.

Быстро собравшись, я задумалась, как найти водителя, но тот объявился сразу, стоило мне открыть двери. Окинул равнодушным взглядом, посторонился… Но когда я уже ступила к лифту, бросил:

— Мирослав Владимирович просил вам передать…

Пришлось обернуться. Водитель протягивал мне кредитку.

— …Чтобы вы нашли что-либо подходящее из одежды на вечер.

Смерила его взглядом и равнодушно обернулась к лифту.

— Отвезете меня домой?

Он не снизошел до ответа, просто молча шагнул за мной в лифт. По дороге я попросила остановиться у первой попавшейся аптеки. Столь небезопасная интимная связь с оборотнем меня не устраивала, и я совершенно спокойно приняла решение озаботиться проблемой сама, раз Карельскому плевать.

Первой я выпила таблетку экстренной контрацепции там же в аптеке, вторым делом купила упаковку противозачаточных. Проблема оставалась в интервале: таблетки начинают пить только с первого дня цикла, экстренная пилюля не спасет до его начала.

— Плохо себя чувствуете? — поинтересовался водитель, стоило вернуться в машину.

— Нет, — холодно бросила я. — Теперь ко мне домой…

Чувствовала я себя на удивление очень хорошо. В теле лениво блуждала какая-то незнакомая, но безумно приятная энергия, словно ожидая часа прорваться наружу, как тогда, в страхе перед действиями Мирослава.

Я уселась на кухне, помешивая чай и размышляя…

Более непонятного мужчину я не встречала в жизни. Зверь в человечьей шкуре, холодный, жесткий, расчетливый и равнодушный. Прикоснуться к нему страшно, сказать что-то не то — немыслимо, встретиться с его взглядом — сродни провалиться в зимний бочаг и захлебнуться жидким льдом. Он взрывался не пойми от чего и словно перевоплощался в настоящее животное, готовое перегрызть глотку. Я помнила его рык «Беги, тварь …» — такое сложно забыть. Только за что? А потом вдруг резкое приятие ситуации… Боялся своей смерти? И на самом ли деле ему грозила смерть также, как и мне? Неужели я реально стоила того, с чем он ради меня расстался? Сомнительно… А ведь мог попробовать распутать узел этого колдовства и принуждения!

Я встрепенулась, неосознанно вскакивая с кресла и вглядываясь в окно. То, что ему это было не нужно, ничего не значило! А что, если найти ту нить, потянув за которую, колдовство развяжется? Теоретически это было возможно.

Любые заклятья делались на крови…

Вдруг голова немного закружилась, а перед глазами всплыло странное видение — звериный след в снегу, в центре которого алой бусиной лежала капля крови… Подсознание подкидывало версии? Я где-то видела эту картинку или придумала сама? Если Мир был в звере, значит, его кровь могли взять только в звериной ипостаси. Но главное — как умудрились приплести меня? У меня не брали кровь! Я две недели жила у Варвары…

Брови сдвинулись на переносице: Варвара…

Могла ли она предать? Если заставили, то да… Могли заставить? Вполне. Только кто? Кому это понадобилось? Зулу? Как еще объяснить, что не успела я добраться до офиса, а он уже тыкал Мирослава носом в контракт? Хотя будучи мастером управления временем, он мог просто оперативно получить информацию и извлечь из ситуации пользу.

И?! Что может рядовой психик против Магистра «энд ко»?

Ни черта!

Рычать, шипеть и огрызаться, сидя на поводке у Карельского.

Я прошла к шкафу, выбрала обтягивающее черное платье в пол — самое то для траура, но, пока записывалась в любимый салон красоты, передумала. Почему — не знаю, но рука потянулась к серебристому, расшитому мелкими камнями. Я надевала его лишь в магазине, и так и не решилась никуда в нем выйти — очень дорогое платье, казалось, затмевало меня — то, что нужно, чтобы отвести от себя взгляды на сегодняшнем вечере.

Вечер… Кто там будет? Зачем это все? Игрались бы сами в свои мужские игры! Мне как никогда хотелось прикинуться «предметом договора» и пересидеть дома, но я, в очередной раз взяв себя в руки, выскочила к машине с платьем и туфлями в пакете, изо всех сил стараясь не думать, когда теперь вернусь.

* * *

Улицы уже утонули в сумерках и пробках, когда я вышла из салона на морозный воздух. Платье обнимало, словно коконом изо льда, не грея. Но мне неожиданно понравилось это морозное прикосновение. Постояв немного под крыльцом, я нехотя направилась к авто.

— Мирослав ждет, — заметил водитель с раздражением, будто ни для зверя, ни для него это недопустимо в принципе.

Я промолчала.

Как я и думала, Магистр собрал всех в своем излюбленном месте — ресторане «Другие небеса». Все по самому высшему разряду: сверкающие дорожки, пресса у входа и полный состав института в качестве приглашенных. Я только успела сбросить с плеч пуховик на сиденье и подхватить клатч, как машина замерла у дорожки и дверь тут же открылась. Мирослав наклонился, подхватил мою ледяную ладонь, и я оказалась в его руках. Зверю было плевать на десятки устремленных на нас глаз. Он рывком прижал меня к себе, скользнул носом по шее, шумно втягивая воздух. Замер на секунду, выпрямился и повел меня внутрь, не говоря ни слова.

— Что это было? — мне надоело ни черта не понимать в его поведении.

Ожидаемо даже не удостоил взгляда, но снизошел до ответа:

— Питер забивает меня таким количеством отвратных запахов, что хочется блевать… Твой облегчает… состояние.

Сбоку от меня вдруг откуда-то взялся Кирилл:

— Впечатляет, — только и сказал он, красноречиво осматриваясь, а Мирослав лишь недобро усмехнулся.

В присутствии Кирилла хотелось сжиматься. Я прильнула к Мирославу, стараясь не смотреть на его брата, но все же чувствовала его внимание. Его оценивающий взгляд прошелся по мне, задержавшись на грани дозволенного, и нехотя соскользнул. Он пугал меня, пожалуй, даже больше Мира.

В здания нас встретил хостес и провел к полукругу лифтов в центре роскошного холла.

— Что захотел Зул в обмен на меня? — спросила я, едва створки лифта захлопнулись.

Я видела, как уставился на меня в изумлении Кирилл, но Мирослав воспринял вопрос удивительно спокойно.

— Мою лояльность…

Я одарила зверя непонимающим взглядом.

— Наш с Киром отец недавно скончался, — продолжил Мирослав, расслабленно глядя на меня. — Зул боялся моей агрессии…

— Твоей? — я непроизвольно глянула на Кирилла, и тут же пожалела об этом. Оборотень не спускал с меня жгучего взгляда, и сложно было понять, что за ним кроется…

— Моей, — хищно оскалился Мир. — Я бы прижал ведов так, что ни одного бы не осталось на моей территории.

Взгляд Кирилла метнулся к брату, глаза недобро блеснули.

— А теперь, получается, не прижмешь? — пытливо глянула в глаза Мирослава, чувствуя, что ступаю по тонкому льду, и тот уже хрустит под ногами.

— Отчаянная, — усмехнулся Кирилл, качая головой.

Взгляд Мирослава вдруг изменился. Он словно резаком вошел им в меня, и, будто снимая корочку, потянул его вниз… Под ним, казалось, затрещала ткань платья, послышался звон осыпающихся дорогих бусин, и лед подо мной хрустнул… Но Мир вдруг сам же меня и поймал, притягивая ближе:

— Получается, так… — выдохнул мне в губы и вдруг настороженно подался носом к шее… но тут створки лифта распахнулись, и мы оказались в большом зале ресторана.

«Другие небеса» чем-то напоминал кабинет Магистра, только в несколько раз больше. За панорамными окнами догорал умопомрачительный закат над морем облаков, а позже — я знала — небо расчертят огни северного сияния. Гости уже ожидали, держась ближе к барной стойке, и, стоило нашей троице выйти из лифта, как все взгляды молниеносно облепили нас.

Стало понятно, что именно праздновал Зул — победу над врагом. Без войны. И чувства Мирослава мне тоже были понятны. Если он занимал агрессивную позицию, значит на то были причины — в них я пока не видела смысла углубляться. Но ведь это значило, что все подстроил именно Магистр!

— Господа…

А вот, собственно, и он. Мягко подкрался, ничем не уступая оборотням, ослепительно улыбнулся…

— Аня, — отдельный кивок в мою сторону. — Прошу вас.

Зул Вальдемарович повел рукой в приглашающем жесте и громко возвестил:

— Коллеги, прошу приветствовать наших северных гостей…

— Смотри, детка… — зло усмехнулся мне Мирослав на ухо. — Узнаешь этих людей?

Я понимала, что он имеет ввиду. Мои коллеги, знакомые стояли сейчас и лучезарно улыбались пламенной речи Зула, в которую я не вслушивалась. Магистр сделал все, чтобы моя продажа выглядела, как добровольное пожертвование… Ну, то есть, «подложничество». Ушлая Воржева легла под врага, чтобы империя северных смогла жить спокойно в условиях изменившейся политики. Мне дадут медаль? Кажется, нет…

Ступая рядом с Миром, я собирала на себе весь спектр взглядов, как раньше камешки-заговорники в лесах Карелии. Коллекция сразу же получалась занимательной: были тут непонимающие, пара сочувствующих, но в основном я видела осуждение, неверие и зависть… Я прямо читала эти мысли бегущей строкой в их глазах: «А Воржева в Карелии даром времени не теряла». И ведь большинству невдомек, что зверям обычные женщины даром не нужны, ну разве что поразвлечься… Мирные союзы из-за них никто заключать не будет.

Лишь бы Валеры не было здесь…