Глава 26

Хоть ящер совсем не понимал человеческой речи, но явно почувствовал вызов в моем голосе.

Его ноздри активно затрепетали, поглощая окружающие запахи. Из-за чего у меня сложилось стойкое впечатление, что ящер своим невероятным обонянием старался определить случился ли здесь, действительно, секс.

С еще более дерзкой довольной ухмылкой я закинула ножку на ножку, поудобнее устроившись, будто я была королевой, не меньше. А передо мной находился павший от моей красоты раб, а не наоборот: я валялась на полу с привязанными руками к колышку перед ящером – существом с настоящими звериными повадками и реакциями.

Да, я находилась в плену, но почему-то чувствовала себя в более выигрышной позиции, чуть ли не победительницей. Ведь я владела чувствами или, как правильнее сказать, влияла на все реакции и поведение Вожака. За последние дни ради меня он бросил свою девушку (жену), защищал меня от жертвоприношения, подставлял спину под удары эльфов и теперь каким-то образом высвободился из плена, чтобы найти и спасти от приставаний Командора.

Даже мой муж никогда так увлеченно и много обо мне не думал, поэтому сейчас на разбитое сердце пролился лечебный бальзам. Оно словно расцвело и наполнилось теплом. Я улыбалась, хотя наверное зря, ведь из-за моего поведения глаза ящера все сильнее поглощала злоба и тьма.

Вожак более жестко вжал палку в мою сонную артерию:

– Не щерься, человечка! Так он в тебя тыкал своим хасом?! Тыкал?! Признавайся, бесстыжая!!! Я все равно узнаю и тогда…!

Прекрасно понимала его вопросы, но не собиралась облегчать ему жизнь и успокаивать тем, что Командор не успел взять меня насильно. Очень хотелось, чтобы ящер изнывал от ярости и ядовитой ревности, с которой я знакома не понаслышке.

Мое нутро затрепетало от восторга. Еще более игриво я взглянула на Вожака и провокационно уточнила:

– А если он меня трахнул своим хасом, как и ваш Идол, что ты сделаешь? Что?

Он снова не понял смысла, но намеренно озвученное вслух название их гениталий его очевидно взбесило до яростного шипения-рева:

– Ах, ты!!! Тогда я сам тебя проверю! Ты пахнешь совершенно по-другому, когда течешь своей слизью! Раздвигай ноги!

Ревнивый ящер, встав на колени, грубо раскинул мои ноги в разные стороны, после чего палкой поддел подол моего платья и задрал его наверх, обнажив низ моего живота.

– Что ты себе позволяешь?! – возмущенно проворчала, но тут же застыла, замолчала и невольно напряглась, когда морда ящера уткнулась в мою промежность.

Его ноздри принялись активно втягивать запах, исходивший от моих интимных мест. Эта томительная непристойная экзекуция продолжалась некоторое время. Очень долго, словно вечность, лепестками я чувствовала его обжигающее дыхание на всей плоти, на каждой дырочке по отдельности. Следом звериные когти прикоснулись к губкам, и я невольно вздрогнула от опасного прикосновения.

– Я чувствую грязные лапы костлявого! – с обвинением прошипел он. – И твою слизь!

После его слов еще сильнее напряглась, вся сжалась, ведь его когти могли с легкостью меня разорвать. Но ящер повел себя неожиданным образом: взял и медленно облизал мою промежность, от начала и до конца, каждое отверстие своим большим нечеловеческим языком. Будто бы стирая чужие прикосновения.

– Ааахх! – от внезапного напряжения, от нахлынувшей яркой страсти я неожиданно для себя затрепетала, резко выгнувшись дугой.

Мышцы живота жестко сжались, а к лону мощными толчками прилило возбуждение.

Мой разум рядом с ящером-Вожаком, действительно, плавился, и я сама себе противоречила. Недавно строила из себя неприступную девушку, но уже сейчас…

– Ведьма! Как ты это делаешь?! – вдруг услышала возмущенное шипение.

Ящер приостановил свое лизание и теперь бросал недовольные взгляды то на мое лицо, то на свою набедренную повязку, которая топорщилась от восставших двух хасов.

Он все никак не желал принимать истину: его члены в прямом смысле подчинялись лишь моему телу и активизировались лишь благодаря мне. Я была особенной для Вожака.

Не знала рептилия то ли продолжать рычать на меня, то ли сменить гнев на милость и насладиться возбуждением. Замерев, он долгое время боролся с собой, но вскоре инстинкты взяли свое.

И возбужденный Вожак со звериным голодом набросился на мою промежность. Я даже на секунду немного испугалась, думала сожрет, но ошиблась.

От ярчайшего мощного удовольствия я протяжно застонала и теперь более расслабленно откинулась на лопатки, наслаждаясь чрезмерно агрессивной любовной атакой на мою плоть.

Ведь его язык... его странный язык оказался необыкновенно-волшебным, приятным, ласковым и страстным. Он творил с моим телом настоящие чудеса.

Оказался, лучше любого члена, который я познала в своей предыдущей жизни. Он обладал большой подвижностью и мог принимать различные формы. В расслабленном состоянии был широким, извивающимся и длинным (гораздо длиннее, чем мужской прибор для любви) а по желанию Вожака он становился твердым и принимал форму палки, безумно похожей на половой орган, но немного более мягкий и подвижный в сравнении с ним.

Этим необычным языком-членом он выпил все мои соки возбуждения, все лоно множество раз сладко оттрахал им. И чем больше неистово лизал, тем еще больше влаги дарила ему моя плоть. Из-за этого ящер еще пуще возбуждался, еще неистовее пожирал мои соки и утробно рычал. Это должно было напугать, но меня лишь сильнее раззадоривало.

Я охотно встречала его язык, с бешеным энтузиазмом виляла бедрами, подставляясь под очередную ласку, змеей извивалась, изнемогая от сильнейшего вожделения, пришлось даже рот прикрыть ладонью, чтобы не закричать от экстаза и не возвестить весь лагерь о том, что два сумасшедших раба нагло вытворяли почти перед всеми.

Его обильная слюна стекала по промежности и наполняла лоно до предела. И смешиваясь с моей естественной смазкой, она превращалась в термоядерную субстанцию, которая сеяла безумные ощущения в теле, начиная от обжигающих искр, заканчивая ледяной неистовой волной.