Глава 30

Полина

– Не могла прийти на полчаса позже? – донёсся мне в спину недовольный голос Замира.

– А вы не могли предупредить, что комната будет занята? – раздражённо бросила я, разворачиваясь. – Хоть бы какую-то табличку на дверь повесили.

Я замечала, как друг с соседкой перебрасываются взглядами в столовой, но не думала, что у них все зашло настолько далеко.

– Ладно, забей! – миролюбиво сказал демон (быстро же они нахватались земных словечек). – Ты чего сегодня так поздно? Ужин пропустила, – он неодобрительно покачал головой. – Шайна захватила пару пирожков, но это же не дело в сухомятку питаться.

– Ты мне сейчас заботливую мамочку напомнил. – хохотнула я и уже серьезнее добавила, – я могу погулять полчасика. Только надо конспект по ритуалистике захватить.

– Не надо, – отмахнулся парень. – Момент упущен.

Он зашагал в сторону лестницы.

– Замир, – окликнула его и дождавшись, когда он развернется предупредила, строго погрозив пальцем, – узнаю, что ты обидел Шайну, пожалеешь.

– Хорошо, не узнаешь, – ухмыльнулся он и продолжил путь.

Толкнув дверь в комнату, зашла внутрь.

– Полина, прости, я не знала… – соседка отчаянно покраснела и опустила голову.

Не думала, что на смуглой коже тоже заметен румянец.

– В следующий раз предупреждайте заранее.

– Мы не собирались. Оно как-то само.

На это я лишь хмыкнула, доставая из шкафа полотенце и халат. Практика показала, что в душевые нужно идти или после ужина, или уже далеко за полночь. Надеюсь, мне сегодня повезет.

Вернувшись назад в комнату (очередь была, но не сказать, чтобы большая), засела за ритуалистику, а спать отправилась глубокой ночью, когда Шайна уже видела десятый сон.

Снился мне кошмар с магистром Салливаном в главной роли. Он продолжился и наяву.

– А ритуал по перемещению проведет… – декан медленно заскользил взглядом по смиренно сидящим нам, периодически останавливаясь на ком-то, но никого не вызывал, пока не посмотрел на меня, – адептка Преображенская.

Ну вот не сомневалась, что он не сможет хотя бы одну пару позволить мне отсидеться. И что-то подсказывает, не просто так этот женоненавистник вызвал меня в конце занятия.

Спустившись по ступеням к алтарю, воззрилась на мужчину, ожидая пока тот озвучит задание.

– Адептка, ваша задача переместить… вашу тетрадь. Ритуал начинайте сначала.

Кивнув, принялась за уборку. Губкой стёрла нарисованный специальным составом круг и пентаграмму с руническими символами, в раковину вылила кровь из кубка, после чего ополоснула тот водой и промокнула салфеткой, пропитанной нейтрализующим составом.

– Адептка, живее, я не собираюсь сидеть с Вами здесь всю перемену!

Мог и магией все убрать. Ему для этого достаточно рукой махнуть. Мне же осталось бы протереть атрибуты нейтрализатором. Но спорить себе дороже. Потому чуть ли не бегом вернулась к алтарю, едва не пропахав носом пол, когда, не заметив ступеньку споткнулась, и принялась за подготовку к ритуалу.

Все то время пока рисовала пентаграмму не могла отделаться от мысли, что что-то забыла.

Окинув рабочую зону оценивающим взглядом, не нашла никакой ошибки и взяв в руку кинжал решительно полоснула себя по ладони, предварительно закусив губу. Тягучие капли потекли в кубок, быстро заполняя дно.

Осталось произнести слова призыва и подкрепить их магией.

– Тетрадь, заклинаю тебя, появись! – громко произнесла я, едва сдерживая смешок.

В принципе что говорить не имеет значения. Главное, чтобы прозвучало имя или название объекта, мысленно представить искомое. Ну и вплести в слова магию. Увы, моя сила на этот раз не пожелала откликаться. Однако, пламя свечей дернулось, готовое потухнуть. Может не все потеряно? Но нет.

– Кто скажет, что адептка Преображенская сделала неверно? – холодно спросил преподаватель, сцепив руки за спиной.

Несколько нелюдей подняли руки.

– Адептка не обработала нейтрализующим составом кинжал, – озвучил рыжеволосый паренёк, любимчик преподавателя.

Точно! Вот, что я забыла. Тем не менее, уверена, если бы меня не поторапливали каждую секунду, такого конфуза бы не случилось.

– Верно. Ещё.

Сокурсники недоуменно переглянулись. В отличии от них, я знала свою оплошность.

Недолго помолчав, декан спросил:

– Адептка Преображенская, Вы где учитесь?

– В академии Межграничья, – понуро опустила голову.

– Тогда объясните, почему Вы не удосужились напитать слова магией? Посчитали, что и так сойдёт?

– У меня не получилось.

– Не получилось? А вы старались? Я даже лёгкие колыхания магических потоков не почувствовал.

– Сила плохо слушается меня.

– Тогда я тем более не понимаю, что вы здесь делаете… – раздавшийся звон колокола прервал мою казнь. – К следующему занятию, адептка, подготовьте реферат на тему: уборка после проведения ритуала. И подумайте на досуге нужна ли Вам академия. Может должность секретаря Ваш предел?

Стиснув зубы, кивнула и направилась по ступеням вверх за вещами. Ловить на себе сочувствующие взгляды было неприятно, но ничего другого не оставалось.

"Ничего, вот договорюсь со своей магией и покажу себя", – успокаивала я себя.

Тогда я ещё не знала, что эльф ещё после последнего занятия по семейным обстоятельствам уехал в пресветлый лес (это по официальной версии, а на самом деле всему виной заинтересовавший его мой случай), и с твердой уверенностью в себе шла на пару по медитации.

Новый преподаватель, тоже семейства ушастых, но уже с темной стороны, не слишком обращал внимание на адептов. Куда больше его интересовала собственная внешность.

В общем пришлось самой пытаться приблизиться к источнику, но без воздействия эльфа, от которого все тело словно охватывало пламенем, а кости ломило, ничего не выходило. С каждым шагом золотистое свечение все больше и больше скрывалось в туманной дымке.

Вернувшись в реальность, потерла ноющие виски.

– Не получается? – спросил сидящий справа Эленандар.

– Нет, – покачала головой.

– Давай попробуем парную медитацию? На первых порах, когда магия только проснулась во мне, таким образом мой учитель помогал усмирить силу.

Особо не раздумывая, я согласилась. А что мне терять? Хуже все равно не будет.

Знала бы я тогда, как сильно ошибаюсь, ни за что не протянула бы руки.

Дроу откинуло от меня на несколько метров, стоило только сфокусироваться. Его руки оказались обожжены до такой степени, что целителям пришлось колдовать над ними не одни сутки. Сотворенные эльфийкой перчатки позволили другу продолжить обучение, но на время восстановления использование магии под строгим запретом.

Не смотря на то, что Эленандар принял мои извинения, искренне заверив что не в обиде, вина грызла меня изнутри.

Магистры же пришли к выводу, что дело в спящем многие годы даре, и чтобы избежать подобных инцидентов в будущем, мне на руки надели дорогостоящие браслеты, сдерживающие силу и не дающие причинить вред окружающим.

Однако и этот артефакт не смог оградить всех от опасности в моем лице. Об этом мы узнали уже на следующий день на занятии по бытовой магии, на котором я заклинанием "глажка" прожгла дыру не только в выделенном для практики отрезе ткани, но и в деревянной столешнице. К счастью, на стены, пол и потолок была навешана защита.

С этого дня мне было запрещено использовать любую магию везде, кроме как в защищённой аудитории под надзором преподавателя, по крайней мере пока дар не стабилизируется. А чтоб его стабилизировать нужно было дождаться магистра-эльфа, который вскоре должен будет вернуться. Но занятия продолжались.

Я по-прежнему пыталась наверстать упущенное, позабыв о нормальном сне, посиделках с друзьями, походах с ними в подземелье, из которого ребята практически не вылезали, пытаясь найти ещё потайные комнаты. Лишь в приемной ректора можно было ненадолго забыться и перевести дыхание, чтобы, вернувшись в общежитие, вновь засесть за учебу.

Да, я по-прежнему работала секретарем. Хотела уйти, но не могла себя пересилить. Это было сродни глотку свежего воздуха после душного помещения.

Тем не менее усталость и уныние накапливались. Вскоре настал день, когда этот вулкан рванул. Это случилось после очередной практики с деканом. Тогда меня незаслуженно отчитали, добавив, что швабра – единственное, что мне можно доверить.

– И как только ректор терпит такую помощницу? – возвёл магистр Салливан очи к подкопчённому потолку – результату прошлого моего призыва, проведенного по всем правилам. Что тогда пошло не так до сих пор не понятно. А что самое удивительное, с этой гарью не может справится ни магия, ни побелка.

– Понятно, как, – с глумливым смешком донеслось с последних рядов.

Последовали недвусмысленные намеки, которые быстро пресекли Замир с Эленандаром. А преподаватель даже замечания не сделал нарушителям тишины.

Стало обидно до слез за все унижения последних дней. Я еле досидела до звона колокола. После чего, подскочив с места, бросилась прочь. Только и успела, что прошмыгнуть мимо довольных жизнью адептов, праздно шатающихся по коридорам академии и скрыться за дверью приёмной.

Прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза и дала волю чувствам. Слезы с готовностью хлынули наружу, горячими дорожками стекая по щекам. Ноги перестали держать, и я скатилась к полу. Спрятала голову за согнутыми коленями, обхватив их руками.

Далеко не сразу я поняла, что уже не одна в помещении, что меня гладят по голове, встревоженно интересуясь:

– Полина, девочка, что случилось? Кто тебя обидел или опять магия вышла из-под контроля?

Я не стала ничего говорить. Попробовала прекратить слезоразлив, но тот не желал заканчиваться.

– Скоро твое тело адаптируется, и сила перестанет шалить.

Перед мысленным взором вспыхнули руки Эленандара и принявшиеся стихать рыдания пошли на второй круг.

– Милая, не плачь, прошу. Давай мы с тобой пройдем в кабинет, и ты мне все расскажешь.

Меня настойчиво потянули вверх, поднимая с пола. Но плакать от этого я не перестала, хоть и хотелось.

– Полина, что случилось? – не сдавался ректор, – посмотри на меня!

Он приподнял мое лицо, с нежностью провел пальцем по скуле. Слезы прошли как-то сами собой. Я встретилась с взглядом сапфировых глаз, в которых плескалось беспокойство и что-то ещё.

Они пленили, завораживали.

Я вспомнила свой первый сон в этом мире. Тогда в его глазах горел огонь страсти. Тогда он горячо целовал меня, с жадностью скользя по обнаженной коже. Интересно, а как он целуется на самом деле?

Не отдавая отчёт своим действиям, привстала на цыпочки и коснулась его губ. Осторожно, пробуя на вкус и надеясь, что мужчина не оттолкнет меня. И он не огорчил. Не только не оттолкнул, но ещё и ответил, быстро перенимая инициативу на себя. Требовательно раздвинул губы и нетерпеливо вторгся языком в рот, в едином танце сплетаясь с моим.

Да, ректор, как и в моем сне, целовал жарко, жадно, словно оголодавший зверь. Словно ждал поцелуя и наконец дождавшись сбросил оковы.

Его руки прикасались к шее, запутывались в локонах, изучали талию через слои ткани. Мои – крепко ухватились за мускулистую шею, как за спасательный круг, удерживающий от погружения в омут.

Опьянённые мы пили и пили друг друга, не в силах остановиться. Жар наших тел просто зашкаливал, как и желание большего. И непременно это безумие закончилось бы постелью, если бы…

– Хм, прошу прощения! – послышался незнакомый женской голос.

Я вздрогнула, а ректор разорвал поцелуй и отстранился.

– Мама, что ты здесь делаешь? – спросил он припухшими губами. И только это указывало на недавнее занятие. Мне бы научиться так держать лицо. Или ему всё равно?

Отогнав не ко времени пришедшие мысли, обратила все свое внимание на женщину так невовремя, или как раз наоборот вовремя, появившуюся на пороге приемной. Она не выглядела смущённой или возмущённой. Мне показалось, что в сапфировых глазах светилась радость. А ещё я определенно где-то видела ее.

Стоп! Он сказал мама? То есть эта вполне молодая, хоть и с определенным шармом, женщина – императрица?

Я всмотрелась внимательнее, но кроме одинакового цвета глаз не нашла ничего общего. Должно быть ректор внешне пошел в отца.

– Ты представляешь, я к нему через всю столицу добираюсь, а он даже не рад, – наигранно возмутившись, сказала она мне. – Мужчины такие неблагодарные.

– Матушка, не преувеличивай, – покачал головой ректор, – от дворца до академии ехать не более четверти часа.

– Чем пререкаться, лучше бы тея принес с ромашкой. А мы пока прогуляемся до уборной и ты, дорогуша, расскажешь кто или что тебя так расстроил, – она положила мне руку на плечо и мягко, но настойчиво повела к двери.