Эпилог

Живот уже опустился, поэтому последние дни мы ждём родов.

Занимаемся сексом, много гуляем, но малыш всё не торопится.

Первые месяцы беременности запомнились мне постоянной усталостью и сонливостью, а вот второй триместр и начало третьего были чудесны: я чувствовала себя отлично, с наслаждением касалась живота, когда малыш толкался или икал, и поглощала огромное количество еды; что приятно, практически без вреда для фигуры. Грудь ещё больше увеличилась, живот с каждым днём рос, но в остальном я осталась такой же стройной, как и была. И даже перепады настроения стали гораздо реже.

А вот потом начались сложности. Центр тяжести сместился, поэтому я стала жутко неуклюжей. Начала натыкаться на косяки и острые углы. О ловкости и говорить не стоит — посмотрев на то, как я пытаюсь сделать себе бутерброд, мужчины единодушно решили не подпускать меня к готовке.

А ещё мне перестало хватать воздуха. Хорошо хоть зим в этом регионе нет, так что можно постоянно держать окна открытыми.

Питаться стало сложнее: голод никуда не ушёл, но пришлось поумерить объёмы съестного и увеличить количество приёмов пищи.

А потом мне стало жутко неудобно спать. На спине не могла — начинала задыхаться. Живот вырос таким огромным, что и на нём лежать не получалось. На боку тоже было неудобно, даже несмотря на подушки.

Поясницу начало тянуть. Невозможно стало обуваться самостоятельно — я просто не могла дотянуться до пола.

Зато во мне проснулось гнездование. Я заставила мужчин поставить перегородки на лестницу, чтобы малыш случайно с неё не упал; закрыть блокираторами всё, что только можно. А ещё мы занялись обустройством детской и закупкой вещей. Данррим вырезал чудесную колыбельку, мы вместе обклеили стены обоями с изображением птиц, соорудили манежик и нашли удобный пеленальный столик. Перестирали одежду и сложили в шкафчик.

Сделали всё, что могли.

И теперь дело осталось за малым — дождаться появления нашего Тёмы на свет.

Во время завтрака поясницу скручивает спазмом. Да и есть совершенно не хочется — ограничиваюсь компотом и пирожком, чтобы совсем уж не оставаться голодной.

В конце завтрака спазм повторяется. Через минуту снова. Когда меня в очередной раз скручивает, Ангурр поднимается с места:

— Я за акушеркой!

— А вдруг это тренировочные схватки? — протестую я.

— Ничего страшного. Манирра говорила, чтобы мы не стеснялись её беспокоить. Если схватки окажутся тренировочными, она просто выпьет чаю с вареньем и полетит домой.

— Тогда ладно.

Он уходит, а меня скручивает новый спазм. Ощущения очень напоминают те, что были во время месячных.

Рарртум укладывает ладонь на мою поясницу, и боль отступает.

В перерыве между схватками Данррим подхватывает меня на руки и относит в спальню, укладывает в кровать и берёт за ладонь. Рарртум берёт за вторую.

Накрывает новый спазм. Боль едва ощутима, что радует.

Мужчины пытаются отвлечь меня разговорами, но у них это не особенно получается. С надеждой прислушиваюсь к себе. Каждую новую схватку воспринимаю с облегчением — хочется, чтобы это уже были настоящие, чтобы малыш побыстрее появился на свет.

Акушерка входит в комнату спустя целую вечность. Берёт меня за руку, прислушивается к чему-то, а потом улыбается:

— Началось! Поздравляю!

— Правда? — радуюсь я.

— Да. Совсем скоро вы станете родителями. Повторить ещё раз правила ухода за младенцем?

— Да.

— Хорошо…

Она ещё раз рассказывает, как часто и подолгу гулять, как купать, в каких случаях пеленать. Повторяет, что малыша следует кормить, когда он этого захочет. Что мне нужно будет много и обильно пить. А потом расспрашивает о детской и покупках для малыша.

Разговор с ней успокаивает. Боли от схваток почти нет, поэтому когда Манирра сообщает, что уже пора, и расстилает подо мной толстую пелёнку, ошарашенно хлопаю глазами.

А потом чувствую потугу.

Поскольку я не хочу, чтобы мои мужчины видели процесс родов, но и чтобы уходили, не хочу тоже, то они остаются рядом, но поворачиваются спиной к самому интересному.

Следую инструкциям акушерки, а потом зачарованно смотрю на то, как она берёт на руки Тёмку. Он больше, чем я ожидала от младенца, но не красный и не сморщенный. Самый красивый малыш, которого я когда-либо видела.

Комнату оглашает требовательный плач.

Акушерка перерезает пуповину, после чего обтирает малыша и укладывает мне на грудь:

— Поздравляю с рождением сына!

Малыш затихает. Перевожу взгляд с сына на своих мужчин. Вижу отражение собственного счастья в их глазах.

Кто же знал, что та дверь приведёт меня к такому? Уж точно не я. Как же здорово, что всё сложилось именно так.

На глаза наворачиваются слёзы. Никогда раньше не плакала от переполняющего меня счастья, а теперь научилась.

Теперь мы стали настоящей семьёй.

КОНЕЦ