Глава 2
Полог резко откинули и прозвучала отрывистая команда выгружаться. Я потёрла глаза, сгоняя сон, который чудесным образом всё-таки сморил меня, несмотря на все волнения. К заднему борту подползла одной из последних. Девочки стояли кучно, толпились, не отходя от телеги, пугливо оглядываясь вокруг. Едва какой-то оборотень делал шаг в нашу сторону, все в едином порыве дружно шарахались от него, как стадо отупевших от страха овец.
Встав на землю, я едва не упала. Устояла только потому, что ухватилась за деревянный борт телеги. Только сейчас поняла, что утром, убегая от монстров по камням, похоже, повредила правую ногу сильнее, чем думала. Наверное, потянула связки. Да и левая нога неприятно ныла возле щиколотки.
Захватчики устроили короткий привал на широкой поляне в довольно густом перелеске. Один из наших хмурых конвоиров махнул лапищей в сторону высоких кустов, на которых краснели ещё не до конца опавшие листья, благодаря чему эти заросли могли послужить женщинам хорошей ширмой.
- Можно оправиться! – рыкнул оборотень и, отвернувшись, начал что-то тихо обсуждать с другим захватчиком, по сути, оставляя нас без присмотра.
Человек тридцать: женщин, девушек и девочек гурьбой поковыляли в указанном направлении.
Я, сильно прихрамывая на правую ногу, завернула за кусты последней. Пленницы растянулись на довольно большой площади, присаживаясь, кто ближе, кто дальше, как ни странно, совсем не стесняясь друг друга. Несколько часов в тряской повозке, без возможности сходить в туалет, напрочь лишили всех лишних условностей. Мужчины не видят – и ладно.
- Мы решили попробовать бежать! – с горящим взором произнесла подскочившая ко мне дочь служивого. – Ты с нами?
Я, как раз, присела и…
Над моей головой собралось ещё четверо пленниц.
- Куда я с больными ногами? – решительно отказалась я. – Да и вы, девочки, лучше не рискуйте. Не злите этих страшных мужчин. Оборотни очень быстры. Они могут обратиться в зверей и бежать, взяв след, по запаху. Монстры легко поймут в каком направлении вы скрылись и догонят. И тогда, вам всем не поздоровится!
Компания будущих беглянок тут же на все лады зашипела на меня сверху:
- Трусиха!
- Мы в центре наших территорий!
- Хорошие шансы на то, что напавшие, вообще не рискнут искать нас! Наоборот, они постараются поскорее сбежать с награбленной добычей, пока мы не привели помощь!
- Здесь недалеко большой город, можно очень скоро встретить кого-то, кто сможет помочь!
- Я считаю - нужно хотя бы попытаться спастись, а не идти на заклание к этим монстрам, как скотина бессловесная, - важно подвела итог всем высказываниям дочь служивого.
Мама моя, как же неудобно! Я чуть отступила в сторону, оставаясь всё также, на присядках, пожимая плечами, и всем своим видом, как бы говоря: «да, делайте, что хотите, только оставьте меня сейчас в покое!».
Наконец-то! От меня отошли.
Несколько девушек, во главе с дочерью служивого, опасливо оглядываясь по сторонам, быстро исчезли за тёмными стволами деревьев. Остальные пленницы понемногу, небольшими группками, возвращались на поляну.
Сделав свои дела, я огляделась и заметила девочку лет пяти-шести, которая путалась в одежде. Подол длинного платьица попал в панталончики и никак не желал доставаться. Пальтишко топорщилось.
- Как тебя зовут? – подошла к ребёнку и спросила мягко, осторожно поправляя на ней одежду.
Где её мама? У такой малышки должна быть ещё молодая мать. Оборотни же, кажется, убивали только пожилых?
- Катика… - кроха смотрела на меня с жалобной надеждой.
Было понятно, что ребёнку страшно оказаться одному в такой ситуации. Окружающие взрослые совсем не обращают на неё внимания. Маленькая пухлая ручка цепко ухватилась за мой подол у бедра. Так мы с Катикой и пошли к телеге, покидая «место для оправления» последними.
Опасаясь спрашивать прямо, пока мы ковыляли к телеге, я немного разговорила свой сопливый «прицеп» и выяснила, что девочка ехала в поезде не с родителями, а с дедушкой и бабушкой. Вот почему сейчас она оказалась совсем одна!
Покрепче перехватила детскую ладошку, высвободив платье из зажима маленьких пальчиков. Решила, что позабочусь о Катике, насколько смогу в сложившихся обстоятельствах. Она чем-то живо напомнила мне себя саму восемь лет тому назад, когда я внезапно оказалась в этом мире в теле десятилетней девочки.
Несмотря на то, что на тот момент, в своём мире я, как раз, успела окончить медицинский университет, оказавшись здесь, я почувствовала себя абсолютно беспомощным ребёнком: потерянная, не понимающая, что происходит, где я оказалась, без понимания местной речи. Когда меня нашли, я бродила среди окровавленных трупов, разбросанных на каменных ступенях узких лестниц, на полу и во дворе обители.
Происходящее долго казалось мне бесконечным жутким сном, кошмаром, который всё никак не заканчивался.
Я никого не понимала, всех боялась и, главное, не чувствовала саму себя!
В своём мире я была высокой, крепкой, ширококостной, настолько крупной, хоть и не толстой, что мама тайком говорила папе, мол, мне трудно будет найти себе парня. Так и было... Как же я мечтала, особенно, в подростковом возрасте, быть хрупкой, тонкой и звонкой! Как завидовала невысоким, худеньким девушкам! Увы! В плацкартном вагоне мои ступни сорок второго размера всегда торчали в проход, в автобусе коленки упирались в сиденье передо мной, на полуторной кровати я спала исключительно по диагонали, а на вещевом рынке или в магазине часто слышала, что приглянувшейся вещицы моего размера - нет.
И вдруг... Не передать ощущения... Вместо своих крепких дланей, я видела хрупкие тонюсенькие, как куриные лапки, косточки. Вместо мощных круглых коленных чашечек – острые детские коленки. Я казалась себе невесомой и невероятно слабой.
Весь мир людей, который был не только ниже меня, что особо ощущалось на многолюдной площади или в переполненном транспорте, но ещё и - понятный, привычный, родной, мир, в котором я мучительными годами отличной учёбы уже выгрызла себе место под солнцем, собираясь в скором времени начать работать в третьем роддоме - этот мир исчез...
А новый оказался, буквально, огромным, ибо, моё новое тело было тщедушным, тощим и мелким, и, при этом, чужим, очень пугающим и жестоким, где человек может на самом деле превращаться в зверя, в огромного волосатого монстра-убийцу. И таких двуликих - целый народ!
Мне тогда, восемь лет назад, очень повезло, что нашлась пожилая пара, которая приняла в семью девочку из сиротского дома при женской обители, разорённой оборотнями. В то время двуликие ещё убивали всех подряд, и я оказалась единственной выжившей после нападения монстров. Обо мне даже написали в газетных листках, собственно, благодаря чему, и нашлись желающие взять к себе несчастную дурочку, немую, но очень миленькую внешне, безобидную и работящую сиротку. Долгое время, пока я приходила в себя, осознавала, что оказалась в другом мире и училась понимать незнакомую речь, окружающие считали, что я тронулась умом после пережитого ужаса.
Сегодня моих приёмных родителей не стало...
О, нет! Чтобы снова не разрыдаться, я постаралась немедленно отогнать от себя мысли о том, что произошло сегодняшним утром с людьми, за восемь лет ставшими мне самыми родными и близкими в этом мире.
Прижала к себе Катику. Улыбнулась девочке через силу. Мне теперь нужно держать себя в руках не только ради самой себя, но и ради этой малышки, которая так доверчиво заглядывает мне в глаза. Наивный ребёнок верит, что добрая взрослая тётя сможет защитить её.
- Эй! Кто с детьми, подойдите сюда! – раздалась громкая и чёткая команда.
Две женщины с мальчиками трёх-четырёх лет и пятеро с девочками, самого разного возраста, включая меня с Катикой, нерешительно двинулись к повозке, возле которой стоял отдавший приказ двуликий. Одна из женщин вела за руку девочку одного со мной роста.
Позади нас около десятка оставшихся девушек, грубовато понукаемые двумя оборотнями, начали влезать на телегу с чуть откинутым тканевым пологом. Я передвигалась очень медленно, позади всех, поэтому расслышала тихие озабоченные переговоры между нашими конвоирами о том, что пленниц после остановки стало как-то маловато. Оглянулась и увидела, как один из захватчиков отправился за кусты с красными листьями – явно, на поиски недостающих.
Тем временем, у другой повозки нам, женщинам с детьми, непонятно на что сердитый, двуликий совал в руки по небольшому куску сыра.
- Кормите! – закончив раздачу прорычал он так раскатисто и грозно, что я чуть не выронила доставшийся мне паёк для Катики.
Я послушно быстренько сунула сыр девочке, которая не заставила себя уговаривать и начала жадно есть.
Что ж… Монстры хотя бы детей не стали морить голодом.
Милая Катика отломила и протянула мне кусочек сыра от своей, и так небольшой, пайки. Мне стоило определённого труда отказаться от её щедрого подарка. Есть хотелось так, что от одного, не такого уж и приятного, запаха сыра рот был полон голодной слюны.
- Поите! – рявкнул оборотень и швырнул в руки ближайшей пленнице тяжёлый бурдюк с водой.
Женщина даже присела под его весом, когда поймала. Девочки постарше начали толкаться и жадно тянуть руки к кожаному мешку. Все очень хотели пить!
Вдоволь напоив детей, мы с женщинами покосились на занятых своими делами грозных двуликих и, по очереди, воровато сделали по паре глотков и сами, полностью опустошив бурдюк.
- На повозку! Быстро!
После очередной рычащей команды особо пугливые бросились к нашей телеге бегом, но мне, увы, это было не по силам.
Сильно хромая, я старалась идти настолько быстро, насколько могла, по-прежнему крепко удерживая Катику за руку.
Ожидаемо, что мы с моей девочкой влезали на повозку последними и, когда оборотень поднял и закрепил задний борт, оказались сидящими у самого края. Вскоре я поняла, как нам не повезло! Мы с Катикой оказались в первом ряду среди невольных зрителей того наказания, которому подвергли девушек, которые попытались сбежать.
С нашего места было хорошо видно, как на поляну с безумным выражением лиц выскочили беглянки, которых пригнал, рыча и скаля пасть, огромный чёрный волк.
Девушки, шумно и часто дыша, упали, привалившись к ближайшей телеге. Дама в шляпке с перьями тут же попыталась спрятаться под днищем. Остальные девушки, недолго думая, на четвереньках, пригибая к земле головы, полезли за ней.
Я впервые видела оборот, быстрый и странно простой для такого необычного действия, как внешнее превращение животного в человека. Чёрный волк встал на задние лапы, как собака, показывающая фокусы на ярмарке. Встряхнул головой. Вытянул лапы. При этих движениях волчья пасть плавно превратилась в лицо, а мохнатые конечности – в руки и ноги. Одновременно, черная шерсть незаметно, но невероятно быстро, начала сильно редеть. Я даже не заметила, в какой момент пушистую волчью шкуру заменила человеческая кожа, несколько более волосатая, чем у обычного взрослого мужчины.
Пока оборотень снимал с шеи связку со своей одеждой и разворачивал её, мой взгляд невольно выхватил, ничем не прикрытое, мужское хозяйство двуликого. Что ж… По крайней мере, теперь я знаю, что, чисто внешне, там тоже всё, как у людей.
Оборотень ловко надел облегающие штаны на завязках и башмаки. Тунику и меховую накидку, перед этим, небрежно бросил на телегу. С завистью посмотрела на тёплый мех. У меня уже зуб на зуб не попадал от холода. Я подгребла к себе побольше соломы со дна повозки и прижимала к груди Катику, вместо грелки, пряча руки под полами её пальто. Хорошо, что оно у девочки было очень тёплое и она совсем не мерзла.
Тем временем, обнажённый по пояс, оборотень быстро подошел к тем самым кустам, за которыми мы оправлялись, выломал несколько веток, одним движением очистил их от редких листьев и мелких отростков, вернулся к повозке, под которой тряслись от страха пятеро беглянок, и вытащил из-под неё первую жертву.
Стараясь отодвинуться поглубже под полог, мы сидели, как мыши в норке, и смотрели, как двуликий, по одной, наказывал провинившихся. Он остервенело лупил каждую девушку получившимся пучком розог до тех пор, пока все тонкие ветки в его лапище не ломались. Потом оборотень набрасывал на руки несчастной верёвочную петлю, затягивал, и привязывал длинным концом к заднему борту нашей телеги.
Не знаю, было ли девушкам больно, учитывая пальто, плотные юбки и прочую одежду, что на них надета, но страшно точно было. Очень. И им. И нам.
Пока двуликий ломал ветки для каждой следующей экзекуции, громко выли и плакали, и уже наказанные, стоя у заднего борта, и те, что ещё жались под повозкой, ожидая порки, и моя Катика, прижимаясь ко мне всё теснее, и другие дети, и многие девушки.
Впрочем, надолго всё это не затянулось. Очень скоро наша тихо скулящая под пологом женская компания уже снова катила по мягкой грунтовой дороге в неизвестное будущее.
Пятеро беглянок, как скотина на привязи, шли за телегой, быстро перебирая ногами. Представительная дама потеряла свою красивую шляпку. Её причёска растрепалась, волосы лезли на лицо, закрывая глаза.
Как ни странно, меня случившееся относительно успокоило. Откуда-то появилась слабая уверенность, что нас, хотя бы, не съедят. Подобный конец особенно сильно пугал меня. Да, захватчики заставляют нас, пленниц, подчиняться. Их требования понятны: не шуметь, не убегать. Похоже, по мере приближения к Большим Лесам, оборотни становятся менее жестоки. В начале пути, ту женщину, что просто кричала, в наказание убили. А только что, пятерых беглянок просто кое-как выпороли, не снимая толстой верхней одежды, и ведут с собой. Всех оставили в живых!
Так хочется верить, что и дальше нашей жизни ничего не угрожает! Я покрепче прижала к себе уснувшую Катику.